Яд (СИ)

03.06.20
Комментарий к Часть 5 Ответ на Часть 4 “Если”
Ответ на эту часть и продолжение истории от Алекса Воротилова здесь:
https://ficbook.net/readfic/9098474/24467328#part_content
========== Часть 6 28.06.2020 ==========
Саунд Ribbon In The Sky Live Stevie Wonder и What a Wonderful World Louis Armstrong
Первое утро вместе. Реально вместе. Без никого. Так… Странно. Я пошевелился под твоей рукой — тяжёлая, властная, на моем бедре. Улыбнулся в предвкушении будущих битв за власть. Будь ты слабаком, никогда бы тебе не отдался!
Ты сопанул носом, зашевелился, и я перевернулся на другой бок, чтобы видеть твое лицо. Соскучился страшно! Ну и… Наверное, во мне что-то в очередной раз изменилось. До точки невозврата ты не был мне настолько близок и дорог, чтобы меня тянуло разглядывать твоё лицо, пока ты этого не видишь. Я помню, когда-то давно, до первой встречи, ты переживал, что вживую мне не понравишься. Зря переживал. Твои губы, висок с предательской жилкой и сильная, длинная шея отныне мой тайный (или не очень) фетиш. Я исцелую их вдоль и поперёк, когда ты будешь занят моей задницей.
Очко полыхнуло жаром. Не зря я готовился к твоему прилёту, нетерпеливое ты мое сокровище. Ты бы меня своим могучим членом на мелкие тряпочки порвал, потому что хоть и строишь из себя спеца в мужском сексе, опыта у тебя фиг да ни фига. Это скорее плохо, чем хорошо. Да ещё упрямство твоё неодолимое. Трахнул бы тебя сам, показал на примере твоей же задницы, как и что, а теперь… Учи тебя, блин.
Я не сдержал улыбку. Учитель из меня, наверное, аховый получится, уж больно ты мне нравишься. Утром, вон, с лету мне присунул, а я обкончался от одного только понимания, что ты, наконец, со мной… Во мне… Но мне мало быть твоим. Я хочу, чтобы ты был моим. Чтобы отдавался мне, чтобы кончал на моем члене и просил добавки. Мечты, которые, если я все сделаю правильно, станут реальностью. Остаётся только начать делать.
Я касаюсь твоего лица кончиками пальцев, веду по подбородку к уху, подхватываю ладонью под шею и затылок, склоняюсь над тобой, просыпающимся, сонным и потерянным, и целую в губы — долго, чувственно и властно, чтоб сомнений не оставалось, с кем ты сейчас в постели. Ты отвечаешь, пытаешься перехватить инициативу, но я не позволяю, и ты берешь свое руками на моем теле, переворачивая меня на спину. Сжимаешь в объятиях, и я улыбаюсь в поцелуй — сильный, страстный и упрямый. Такой же, как и я. Это заводит, но у меня для тебя сюрприз, даром, что ли, раньше приехал, так что секс отложим на потом.
Я разрываю поцелуй, давно уже переросший из сонного в страстный, и шепчу тебе в ухо, поглаживая по спине:
— Добрый вечер, соня.
— Вечер? — рассеянно переспрашиваешь ты.
Ерзаешь по мне, целуешь в шею и разводишь ногами мои, откровенно потираясь стояком о мой живот. Я смеюсь, прекрасно понимая, что тебе глубоко фиолетово, ночь за окном или день, а потому рывком перекатываю тебя на спину и сажусь верхом на твои бедра, пришпиливая руки над головой к постели.
— Китайцы очень трепетно относятся к ужинам. Опоздаешь — останешься голодным.
— Мы в Гонконге, — облизываешься ты, думая обо мне и о моей заднице, а не о еде. — Здесь можно купить что угодно. Даже королевский ужин в полночь.
— Правильно. Я его и купил, так что вставай, одевайся и следуй за мной.
— Я только за, — тянешь ты, делаешь ужасно печальное лицо и переводишь взгляд на наши трущиеся друг о друга члены. — Но вот они явно против.
— Все будет, обещаю, — смеюсь я, целую тебя в губы и скатываюсь с постели. — Но сначала свидание.
— Свидание? — садишься на постели ты и заметно остываешь. — Я как-то…
— Не привык ходить на свидания с мужиками?
— Не привык, что меня на свидания приглашают.
— Привыкай, — смеюсь я и сваливаю в другую комнату от соблазна подальше — дрочить, вспоминая твое «моя задница в твоем распоряжении», и одеваться, потому что «дай мне время, что ли».
 
Я прислоняюсь спиной к двери и унимаю дикое желание тебя — несчастного, растерявшегося мужика, оказавшегося на месте дамы, — зацеловать и затискать, дабы не смутить еще больше. Тебе придется научиться уступать и принимать заботу без глупых сожалений и упреков гордости — с искренним удовольствием равного.
Ты стучишь в дверь через двадцать минут, когда я, обкончавшись вусмерть, успокоившись и натянув брюки, застегиваю рубашку.
— Можно? — заглядываешь вежливо.
— Запугал я тебя, да? — смеюсь я. — Заходи, не бойся, я не кусаюсь. Разве что в сексе иногда, если завести сильно.
— Ничего ты меня не запугал! — мигом перестаешь заниматься мозгоебством ты. Подходишь ко мне и ворчишь, шлепая меня по рукам: — Кто ж рубашку снизу вверх застегивает? Пуговицы перепутал!
— Я рубашки ненавижу, — говорю я и кладу руки на твои бедра, беззастенчиво наслаждаясь твоей близостью, твоей заботой и твоими пальцами, которые то и дело меня касаются, застегивая пуговки в правильном порядке. — Взял одну только ради тебя. Цени.
— Ради меня?
— Почему-то мне кажется, ты не устоишь перед соблазном разорвать ее на мне, когда я в очередной раз доведу тебя и твой шикарный член до белого каления.
— Ты… Слов для тебя нет! — севшим голосом хрипишь ты и обнимаешь меня так, что трещат кости. Целуешь в шею. — Специально меня с ума сводишь?
Я трусь носом о твой висок, обнимаю в ответ и шепчу абсолютно искренне:
— Нет. Ты меня с ума свел, это всего лишь последствия.
— Хороший мой, может, ну его, это свидание? Потом как-нибудь…
— Идем, — улыбаюсь я, отступая. Быстро привожу себя в порядок. — Обещаю, ты не пожалеешь.
…
Джен, наша милая и, как и все китайцы, охочая до денег, горничная, с организацией свидания не подкачала. Уголок отдыха офисных работников на крыше небоскреба засажен небольшими причудливыми деревьями, соединенными в хаотичный хоровод гирляндами — они здесь за освещение. Деревянный настил ведет к небольшой, зашитой пластиком, косящим под дерево, подсобке, возле которой стоят два больших, широких и очень удобных на вид кожаных шезлонга-лежака с приподнятыми спинками. Рядом столик, на нем белое сухое вино, бокалы, сырно-колбасные закуски (дань европейцам), парочка непонятных китайских блюд (дань повару), фрукты и небольшая молодежная колонка с флешкой, из которой, погружая в другую реальность, доносится Ribbon In The Sky Live Stevie Wonder, а потом What a Wonderful World Louis Armstrong.
Ты одобрительно хмыкаешь, неуловимо расслабляешься и склоняешься над столиком, возясь с вином. Я немедленно залипаю на твою обтянутую брюками задницу и на широкие плечи, которые облизывает отлично подогнанная по тебе рубашка. Ты выпрямляешься, подаешь мне бокал и идешь к парапету. Я сглатываю слюну и иду за тобой, а ты, словно назло, опираешься о перила локтями и, едва ли не у меня перед носом, отставляешь зад. Мне приходится остановиться, чтобы выровнять дыхание и прочитать мантру (я обещал дать тебе время, я обещал, обещал).
— Красиво тут, — говоришь ты таким низким и безмерно сексуальным голосом, что моя рука сама ложится на твою спину, а губы прилипают к плечу.
— Ты красивый…
— Льстец, — хмыкаешь ты и делаешь глоток, чтобы скрыть удовольствие от моих слов, в которых тени лжи нет.
— Пойдем, поваляемся на лежаке? Хочу быть к тебе ближе.
— Насколько ближе? — косишься на меня ты.
— Расслабься, — смеюсь я, нахожу твои пальцы, переплетаю со своими и тяну к лежаку. — Твоя задница будет в безопасности.
Подхожу к столику, ставлю на него бокал и укладываюсь на один из лежаков спиной, широко расставляя ноги и раскидывая руки в стороны:
— Ложись попой-талией между моих ног, грелкой моей побудешь.
— Я тебя не раздавлю? — ставишь свой бокал на столик ты и, мысленно махнув на все рукой, устраиваешься на мне спиной. — Хорошо-то как…