Подпольный Алхимик 2 (СИ)
Я, используя свой дар, внушил последнему мысль, что трогать кого-либо из тех, кого он видел в моем особняке, строго запрещено. Конечно, он и так бы не стал — во-первых, Скай пока ручной волк, во-вторых, он совсем малыш. Но я решил, что лучше его с раннего возраста приучить повиноваться мне. Управлять сознанием детеныша куда проще, чем взрослого зверя. Энергии для укрощения волка виконта я потратил в разы больше, Скай же без сопротивления впустил меня в свой волчий разум.
В лаборатории я освоился довольно быстро. Если у меня возникали затруднения с оборудованием или вопросы по работе, я имел роскошную возможность обратиться за помощью к Оскару — к лаборанту, приставленному ко мне. Это был парень лет двадцати-двадцати двух — сообразительный, послушный и расторопный. Он должен был повиноваться мне беспрекословно — по указанию графа Берга. Последний также дал мне доступ к травам, произрастающим на территории рода — лишь о самых ценных я должен был уведомлять графа и просить разрешения воспользоваться. Впрочем, просьба об этом была излишней: Оскар пристально следил за мной и, я уверен, доносил хозяину обо всем, что я делал.
Граф дал мне наброски своих разработок обезболивающего препарата. Я должен был опираться на них, синтезируя усовершенствованный вариант лекарства. Не все мне нравилось в идеях Берга, я бы многое переделал по-своему, но граф строго запретил мне своевольничать. Впрочем, следует признать, что Берг оказался прекрасным химиком. Я был приятно поражен, что глава рода не просто мешок с деньгами, у которого в голове встроенный калькулятор для подсчета прибыли, а ученый, глубоко разбирающийся в науке, которой их род посвящал себя веками. Так же Освальд был магом земли, и я так понимаю — тоже прекрасным. Он и другие маги земли, служащие ему, воздействовали на свойства почвы, деревьев и растений, произрастающих на землях рода, создавали гибриды новых трав, усиливали эффект от их использования в фармацевтике.
С утра и до вечера я занимался разработкой нового состава лекарства для Берга, а когда Оскар покидал лабораторию — своими алхимическими исследованиями и экспериментами. Граф был осведомлен о них и не возражал, но выносить за пределы лаборатории что-либо без его ведома я права не имел — и Берг это контролировал. Но я не волновался об этом: если мне понадобится что-то унести в тайне — я найду способ сделать это. Сейчас мне достаточно того, что я имею доступ к травам рода и могу проводить свои опыты.
Работа над лекарством шла медленно, но верно. Берг платил мне баснословные деньги. Клуб приносил мне все так же ощутимую прибыль. Я становился все богаче и богаче.
С приручением Ская дело обстояло так же хорошо, как и с рабочими делами. Волчонок повиновался мне беспрекословно. В мое отсутствие он находился в особняке, питался пока молоком и кашами, играл, резвился, спал, а по вечерам я выводил его во двор. Часами мой питомец резвился под открытым небом — и тогда в его голубых глазах, так и не поменявших цвет, я видел неподдельное счастье, которое только может испытывать зверь.
* * *Прошли две недели с того дня, как у меня появился Скай. Одним тихим вечером я сидел в гостиной, потягивал свое отменное вино и думал о том, что мой питомец, конечно, растет, но уж больно медленно.
Резкий звук вывел меня из раздумий. Я поднялся и быстро зашагал в сторону холла.
Там стояло пятеро мужиков, два из них — здоровяки. Один отделился от остальной шайки и… за пару секунд молнией пролетел расстояние между нами. Боевой маг! Он уже кинулся на меня, но я успел телекинезом отбросить гада к стене. С глухим ударом он стукнулся об нее и мешком упал на пол.
За эти несколько секунд три его товарища оказались подле меня. Один здоровяк попытался всадить мне кулаком в челюсть, я увернулся, но тут второй, зашедший за спину, нанес мне удар по почкам. Я охнул от боли и с трудом удержался на ногах. Телекинезом свалил с ног врага, стоящего впереди, как почувствовал теплую влагу, стекающую с плеча. Кровь. Тот, что сзади, целился явно не в плечо, но промазал, когда я дернулся. Я молниеносно развернулся, привычным движением мысли выбил нож из руки противника, и тот полетел ему в глаз, но гад оказался проворным, и ушел с траектории лезвия.
Тот, что валялся у стены, поднялся и кинулся в мою сторону. Я поднял его тело над полом и бросил на его подельника, оба свалились бесформенной грудой костей и мяса на пол. Для верности подняв их туши еще раз и приложив об стену, с которой от столь агрессивных манипуляций свалились круглые большие часы и разлетелись вдребезги, я повернулся, наконец, к последнему противнику, все это время стоявшему поодаль и со странно-отстраненным видом наблюдавшему за развернувшейся перед ним картиной.
— Кто ты? — спросил я нежданного гостя.
— Сын Хара, которого ты убил. Помнишь Хара? — Он смотрел на меня с ненавистью, но не обжигающей, желающей порвать в клочья, а с какой-то… затаившейся, укрощенной.
Это был примерно мой ровесник. Высокий, худощавый, с длинными черными волосами, горбатым носом и узкими темными глазами. Было в облике парня что-то хищное.
— Помню. Твой родитель был редкостным говнюком, хочу я тебе сказать, старик. Ты уж не обижайся.
— Меня зовут Льёт.
— На кой мне знать твое имя? — удивился я.
— Хочу, чтобы ты знал по имени своего палача.
Льёт вмиг оказался рядом со мной (еще один боевой маг⁈) и… объял все свое тело пламенем. Его руки сомкнулись на моей шее — я заорал от мучительного жара, перекинувшегося на мое тело.
Телекинезом я попытался отцепить огненного мага от себя, но он оказался очень силен. Я впился руками в его лицо, пытаясь оттолкнуть, но мои ладони словно приложились об раскаленный металл, и я снова издал вопль муки, рвущий все мое существо на части.
И тут я услышал то, что буквально вчера вызывало во мне умиление. Сейчас же этот звук заставил меня вздрогнуть от страха. Скай рычал — точнее, он скулил, но по всему было ясно, что волчонок пытается рычать на врага, угрожающего его хозяину.
Боковым зрением я увидел, что Скай вцепился зубами в штанину Льёта. Тот пытался отпихнуть зверя, но не мог. Тогда Льёт оттолкнул меня и схватил волчонка за загривок — Скай жалобно заскулил.
Я ощутил жар — но не тот, которым обжег меня Льёт — а жар ярости, воспламенивший мою грудь.
Я сосредоточился на внушении Скаю своего повеления. Секунда — и волчонок, извернувшись, укусил за руку своего мучителя. Тот, вскрикнув от боли, отпустил зверя.
Телекинезом поднял я Льёта под самый потолок и со всего размаху приложил об пол. Он застонал. Я, схватив валявшийся в паре шагов от меня нож здоровяка, подбежал к огненному магу и приставил лезвие к его шее.
— Никто не посмеет больше причинять боль тем, кто мне дорог! — прошипел ему в лицо и провел лезвием по горлу.
* * *— Ты защитить меня хотел, да, малыш? — спросил я ласково, осторожно беря на руки Ская, скулящего от боли. — Заставил же ты меня поволноваться за тебя.
Волчонок был обожжен, как и я. Шерсть его сгорела в нескольких местах, левая передняя лапа также была задета пламенем.
Адреналин заблокировал мою собственную боль до определенного момента, когда же опасность миновала — я ощутил, что горю. Открытые участки тела покраснели и покрылись волдырями, шея была охвачена жгучей горящей болью, рану на плече саднило.
Я вытащил смартфон и набрал нужный номер.
— Ранд, мне нужна твоя помощь.
Повесив трубку, я, превозмогая боль, плотной оболочкой облегающую мою плоть, отправился к воротам. Осмотрев своих стражей, я выдохнул с колоссальным облегчением — парни были живы, просто лежали в отключке. Я привел в чувство своих доблестных телохранителей.
— Господин Ульберг… мы и опомниться не успели… — Сгорая от стыда, стал оправдываться один из них. — Двое отвлекли нас, остальные напали… Барон… простите нас…
— Придется мне, похоже, усилить охрану дома, — вздохнул я утомленно.