Dragon Age. Тевинтерские ночи
Гора, которую обрушил Страж, – не единственная, куда аравели свозили жертв. Прежде чем рисунки начали повторяться, Рамеш успел сосчитать, что таких мест было одиннадцать.
Лукас Кристьянсон
Призыв в Скайхолд
Сатерленд снял с головы шлем, дабы обозреть Скайхолд целиком. Крепость была ничуть не меньше по размерам, чем ему запомнилось.
– Нигде мне не жилось так хорошо, – произнес он.
Их, прибывших к Скайхолду с первыми лучами солнца, было трое. Тот, чье имя носила рота Сатерленда, – сер Донал из Внутренних земель, Вольный Собрат. Возле него – сер Шейд, леди Ивсоля и орлесианский бард, обладатель многих скрытых талантов. И последний – сер Вот из Долов, удостоенный свободы чародей.
Недавно бывшая странствующая рота Инквизиции обзавелась и титулами, и собственным клочком земли, после чего провела месяц в патруле, за осмотром границ и знакомством с соседями. Бойцы давно нуждались в отдыхе, но долг позвал – и они без колебаний откликнулись: раз в Скайхолде творится неведомо что, рота Сатерленда станет ответом.
Другого не нашлось.
Горную дорогу к крепости с недавних пор четко обозначили на карте, как и любую запретную тропу. Но Сатерленд осилил бы недельное восхождение и без карты, и даже с завязанными глазами. Ему уже приходилось делать это, можно сказать, вслепую. Тысячи людей до него наугад шли этой тропой, сквозь снега и криволесье, уповая на лучшее. Их поиски были не напрасными: горы раздвинулись, точно гардины, явив глазам необъятную долину и величественную громаду Скайхолда.
А теперь долина заброшена, и лишь раскиданные по ней холодные каменные очаги указывают на то, что некогда она приютила целую армию. Что до Сатерленда, то здесь он нашел и приют, и нечто более важное – цель, в которую верил всем сердцем.
Но теперь он возвращался сюда, преследуя новую цель.
– Засек что-нибудь? – бросил Сатерленд через плечо, вскарабкавшись вместе с остальными на скальный уступ.
Однако крепостная стена была такой высокой, что даже с этого места виднелись лишь верхние этажи главного здания да черепичные крыши дворовых пристроек.
Вот взмахом руки Сатерленда рассеял заклинание, усиливающее восприятие. Его эльфийские уши досадливо дернулись.
– Ни малейшего движения, – ответил он с осторожностью, ведь мертвая тишина в крепости не означала, что там никого нет.
Шейд потихоньку наложила стрелу на тетиву, хоть и не видела цели.
– Смотрители уже заметили бы нас и дали о себе знать. – Она взглянула на Сатерленда. – Тут что-то не так.
– Потому мы и здесь, – улыбнулся Сатерленд, дотронувшись до ее плеча. Затем водрузил шлем на голову и знаком показал, что пора выдвигаться. – Пойдем по главной лестнице.
Сатерленд излучал уверенность и оптимизм – у него просто не было иного выбора. Пока Скайхолд позволил лишь подойти ближе, но уже появилось чувство, что за ними следит нечто, превосходящее их во всем.
– Помните, – вставил Вот, – оно нас почует.
– И хорошо, – ответил Сатерленд.
В том, что касалось Инквизиции, важную роль играли два числа. Первое из них – десять тысяч – весьма тревожило дворян. По приблизительным подсчетам, именно столько солдат, убийц, дипломатов, наемников всех мастей, со всех концов света, набрала Инквизиция. Грозная, многочисленная военная организация была привержена лишь собственным идеалам и ни во что не ставила границы между странами. По крайней мере, этого опасалась знать.
Второе число – один – тревожило еще больше. Злоупотребить всей этой мощью, вещали лорды, под силу и одному тирану, умеющему воздействовать на людей. И дворянство потребовало распустить Инквизицию, страшась не столько ее саму, сколько дурного умысла ее предводителя.
Особенно трудно было решить судьбу Скайхолда – сердца всей организации. Сровнять древнюю крепость с землей значило оскорбить всех ее бывших обитателей. Оставить дожидаться новых хозяев? Тоже нельзя. Скайхолд был отлично укреплен и не раз переходил из рук в руки. Возможно, те, кто займет его после Инквизиции, будут не столь сговорчивы.
В конце концов, Скайхолд решили не трогать, а только разоружить. Сделать его дальним маяком, напоминанием о том, как сплотившиеся вокруг Инквизитора жители Тедаса дали отпор лжебогу.
Когда-то и люди Сатерленда, среди прочих, последовали за Инквизитором. И вот они – жалкая горстка – расхаживают по долине, слыша эхо старых добрых времен.
– Жаль, Рэт не с нами, – сказала Шейд.
– Это часть плана, – ответил Сатерленд.
Рота выступила в сторону Скайхолда, едва получив приказ, но добиралась не самой прямой дорогой. Отряд попетлял между Орлеем и Ферелденом, а на последнем отрезке пути Сатерленд разделил его. Сам он с Вотом и Шейд направился прямо к крепости, не таясь. Рэт, гном-оруженосец, нарочно задержалась, выполняя другое указание.
– Ты прав, – признала Шейд. – Оно должно чуять именно нас.
Скайхолд – единственное строение во всей долине – высился на отдельном крутом холме; горы словно распластались перед ним, не сумев сравняться с его стенами. Людей и вьючных животных в крепость доставляли с помощью подъемника, но в этот раз приставленные к нему смотрители не отозвались. Оставалось лишь лезть по винтовой лестнице, ведущей внутрь барбакана – сторожевой башни. Не самый короткий путь.
Инквизиция, как клялись ее предводители, отошла от дел. Случись что-нибудь, связанное с ней, хоть немного сомнительное, дворяне всполошились бы и начали новую войну. Скайхолду следовало оставаться спокойным и тихим. Но последний отчет кастеляна крепости оказался бессвязным рассказом о реставрации некой фрески, – реставрации, не входившей в его обязанности. Позже бесследно исчез караван с провизией – его благополучное прибытие должно было подтвердить, что все в порядке.
Скайхолд опять стал источником неприятностей. Разобраться с ним предстояло людям Сатерленда – и только им. Это казалось подозрительным. Конечно же, они будут помалкивать, в память о службе в Скайхолде. Но если там действительно засело нечто ужасное, маленькая рота станет легкой добычей. А зачем еще посылать ее на штурм цитадели, с успехом выстоявшей против армий?
Но Сатерленд помнил о цели. Он ни разу не пожалел о пребывании в этой крепости и не допускал мысли, что он не сможет справиться с задачей.
Все получится, если Рэт поспеет за ними и план сработает.
– Так что, все-таки демон? – спросила Шейд.
Чтобы удобнее было лезть, она туго затянула ремешки кожаной брони, надетой поверх кольчуги и шелковой туники.
Вот ограничился кивком. При иных обстоятельствах на одержимых подумали бы не сразу. Но Скайхолд отличался тем, что Завеса – барьер между миром смертных и миром духов – была здесь очень тонкой. Она отзывалась на все, точно вода, если бросить камень, и Скайхолд успел повидать вещи пострашнее ряби.
Продвигаясь вверх, Сатерленд все твердил последние четыре слова из отчета кастеляна. «Я наделал глупых ошибок», – повторял тот. Но каких?
Духи – диковинные создания. Они подвластны эмоциям, как и смертные. Но для духа эмоция – это его сущность, вынуждающая концентрироваться на чем-то одном: дух указывает путь, живет сражениями, жаждет пищи. Испытывать сострадание или быть им – в этом существенная разница между смертными и духами. В случае же с демонами эта разница еще очевиднее. Они больше, чем духи, обращены внутрь себя и одержимы своей целью. Демоны не гнушаются манипулировать смертными, дабы насытиться их эмоциями, а если не получают желаемого, становятся еще более алчными и опасными.
Когда имеешь дело с демонами, ошибки могут быть самыми разными. Люди Сатерленда, поразмыслив, решили готовиться ко всему. Судя по проблеску света над головой, скоро им предстояло узнать, чего стоила эта подготовка.
– Здесь все как на ладони, – заметила Шейд, стоя вместе с друзьями внутри барбакана.
Его воздвигли за периметром крепости, из того же толстого камня, что и главное здание: передовой рубеж обороны. От барбакана до ворот тянулся очень прочный, но умышленно открытый со всех сторон мост – так называемая шея. Паломникам он предлагал живописные виды, дворянам – возможность покрасоваться, но главное – позволял защитникам Скайхолда нацелить баллисты. Между воротами и барбаканом негде было укрыться, так что прогуляться по этой «шее» означало подставить собственную.