Камень Книга двенадцатая (СИ)
Царственный дед переглянулся с супругой и откашлялся:
— Действительно, Святослав с этой идеей прямо в точку угодил… Теперь ни у кого не будет сомнений в том, что молодое поколение Романовых воспитывается в строгой православной вере. Да и сам патриарх остался не в накладе: сейчас его авторитет в мире точно укрепится, а на родине так и вообще взлетит до небес. Как бы не зазвездился наш Святослав, не возомнил о себе вредного…
В разговор решил вмешаться мой родитель:
— Брось, отец! Опять тебе что-то привиделось! Святослав уже научен горьким опытом и понимает, что в союзе с Романовыми он добьется гораздо большего, чем без нас. А если ты все-таки окажешься прав — изыщем способы, как в очередной раз опустить патриарха на грешную землю. — Он глянул в мою сторону и подмигнул. — И вообще, уважаемые бабушка и дедушка, что у вас за потребительское отношение к любимому внуку? У подростка стресс, и к Ване в машину мы сели, чтобы Лешку морально поддержать, а вы, ваши императорские величества, устроили очередное производственное совещание!
Император с императрицей переглянулись и, как подсказала мне чуйка, слегка устыдились после справедливого упрека цесаревича, но вида так и не подали, предпочтя выставить свой промах в ином свете:
— А чем, по-твоему, мы тут занимаемся? — нахмурился дед, обращаясь к сыну. — Этими разговорами мы Лешку как раз и отвлекаем от стресса. И вообще, Александр, внук своими поступками давно доказал, что сопли за ним подтирать не надо и он не нуждается в дополнительной опеке.
Я с улыбкой наблюдал, как под строгим взглядом деда морщится мой отец, как активно кивает бабуля, и даже не удивился, когда император перевел взгляд на меня и попросил подтверждения своим словам:
— Ведь так, Алексей?
— Не так, дедушка, — мотнул я головой, продолжая улыбаться. — Отец прав, мне сейчас как никогда требуется от вас поддержка в преодолении последствий недавнего стресса…
Я с трудом стер улыбку с лица и тяжело вздохнул, продолжая отслеживать реакцию старших родичей: если отец чувствовал удовлетворение, смешанное с настоящей тревогой, то дед с бабкой натуральным образом растерялись и тоже напряглись. Один только Ванюша чуял какой-то подвох с моей стороны и продолжал как ни в чем не бывало управлять своим любимым геликом.
— Гм… — кашлянул император. — Ты это, Лешка… Давай тогда на яхте все вместе выпьем… посидим… по-мужски поговорим… Я все свои дела отменю! Мишаню Пожарского еще позовем… Или ты чего другого хочешь? Может, бабу? Блондинку, брюнетку, рыжую? Говори, внучок, не стесняйся! Как говорится, любой каприз…
Бабуля на столь циничное предложение супруга отреагировала вполне отчетливым фырканьем, но от комментариев воздержалась, я же только поморщился:
— Деда, неужели ты думаешь, что я не способен без вашей помощи себе бабу в Монако найти? Нет, я хочу другого: чтоб, значит, бабушка любимая меня обняла, сильно-сильно прижала к себе и ласково поцеловала в темечко…
Если Ванюша Кузьмин, как опять подсказывала чуйка, еле сдерживал себя, чтобы не заржать, то вот троица старших родичей на заднем сиденье натуральным образом вылупились на меня круглыми глазами, пытаясь осознать услышанное. Первой в себя пришла повидавшая виды многоопытная старушка и уставилась на меня прищуренным взглядом:
— Вы что, не видите? Да он издевается над нами! — уверенно заявила она и пихнула локтем супруга. — Коля, а ты еще под этого малолетнего подлеца хотел бабу подложить! — Другой локоть полетел в сторону сына. — А ты, Шура, нам тут про какой-то стресс у ребенка рассказывал! Внучок, дорогой, — старушка мне хищно улыбалась, — иди-ка сюда, я тебя сейчас так обниму и так сильно-сильно к себе прижму, а потом поцелую, что мало не покажется!
Делать было нечего, я вздохнул и под насмешливыми взглядами отца и деда еще больше высунулся в проход между сидушками навстречу уже тянувшей ко мне загребущие ручонки любимой бабушке.
— Доспех убирай! — приказала она мне.
Выполнив приказ, я зажмурился и… получил вместо материнских объятий и поцелуя в темечко смачный подзатыльник, отозвавшийся звоном в моей голове. Усевшись обратно в свое кресло, услышал сзади довольный комментарий:
— Как же давно я об этом мечтала! Сподобилась! Господь таки услышал мои молитвы! И откройте уже кто-нибудь окно, а то от Лешки перегаром несет как из бочки!..
Дальнейшее наше путешествие до яхты прошло в теплой и дружеской атмосфере, которую не смогли испортить даже влажные мечты царственной старушки о воспитании непутевого внука…
* * *Эта беседа в машине все-таки повлияла на дальнейшие планы «старших товарищей, неглупых и чутких» — лечение психологических травм с помощью алкоголя у трех молодых великих князей продолжилось не только в присутствии Прохора и Вани, но и при активном участии старших Романовых, князя Пожарского и патриарха Святослава. В качестве импровизированной медицинской палаты решено было использовать мастер-каюту на яхте «Звезда» — именно ту, в которой мы ночевали с Машей и Варей после «разговора» со швейцарским банкиром, — в ней такое большое количество людей помещалось с комфортом.
Разговоры под рюмочку про то, что мы с Колей и Сашей отлично справились с поставленной задачей, публично отомстив подлым испанцам за очередное коварное нападение на русских дипломатов, и тем самым уберегли в будущем жизни огромного количества наших соотечественников от опасности, долго не продлились: мои братья, которых заставляли пить водку чуть ли не по полстакана за раз, очень быстро дошли до невменяемой кондиции и были перемещены на роскошную кровать в углу каюты. Меня так безбожно жрать «прозрачку» никто не заставлял, и я, будучи лишь слегка «под газом», вновь стал свидетелем производственного совещания, касающегося скорого прилета в Монако великих князей Александра и Петра Александровичей со старшими сыновьями и их супругами для проведения официальной помолвки Коли и Саши с принцессами Гримальди и Савойской. Дальше пошло обсуждение последних нюансов создания совместно с Гримальди и Бурбонами банка, страховой компании и специализированной биржи, которые будут завязаны на торговлю российскими энергоресурсами. В эту тему я решил не вникать и слушал разговор вполуха, пока свои права на долю малую во всех этих предприятиях не заявил Святослав под предлогом необходимости финансирования дальнейшего распространения истинной православной веры не только в Европе, но и во всем мире. Пока дед Николай вместе с дедом Владимиром в популярных выражениях объясняли патриарху, в чем конкретно тот неправ, меня на палубу вывел дед Михаил:
— Ну что, Лешка, — улыбался старик, — как ты себя чувствуешь в моральном плане? Справишься самостоятельно? Моя какая-нибудь помощь требуется?
— Нормально все со мной, — отмахнулся я. — Справлюсь.
— Будешь спать ложиться — обязательно намахни стакан, реально помогает. Это я тебе по собственному опыту говорю. — Дед посерьезнел. — И, главное, помни, внучок, ты сейчас на самой настоящей войне, и на этой войне ты будешь до конца своей, я надеюсь, долгой жизни. А значит, и решения твои, и действия никак по правилам обычной жизни судить нельзя. Посторонние этого не видят и не понимают, но люди в погонах, главы и наследники большинства родов, высокопоставленные должностные лица министерств и ведомств, просто патриоты нашей Родины подобные поступки ценят, и в их лице ты всегда можешь найти полную поддержку. А чтобы ты мог убедиться в моих словах… — Дед достал из кармана телефон. — Полюбуйся!
Старик стал рандомно тыкать пальцем в список из сообщений, продолжавших поступать на телефон, и озвучивал их содержание:
— «Здравия желаю…» — это понятно… «ваше высокопревосходительство…» — это тоже понятно… Вот! «Спасибо за такого внука!..» Дальше… «Отличного Романова воспитали!..» Еще вот: «От лица всего личного состава полка требуем перевода его императорского высочества Алексея Александровича обратно на учебу в военное училище!..» Прокурорские вон тоже отличились: «Настоятельно просим направить великого князя Алексея Александровича после окончания учебы на службу в органы военной прокуратуры…» — Старик убрал телефон в карман. — Главы родов тоже в большом количестве отметились, и большинство из них вполне искренни в выражении своих чувств, потому что быть подданными у сильного, решительного и достойного правителя гораздо приятнее и даже почетнее, чем у слабого и несамостоятельного.