"Мир приключений" 1926г. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)

Остается выяснить еще одно наиболее загадочное явление, а именно способность обмирать и оживать при зарывании от нескольких часов или дней до 1½ месяца и даже более.
Научным освещением этого вопроса, на основании собранного им фактического материала, мы обязаны основателю учения о гипнозе Брэду. Брэд, по своей многосторонности, не оставил без внимания соотношения между глубоким сном и смертью. Точкой сравнения между сном и смертью послужила для него зимняя спячка у животных и глубокая летаргия у людей, а внешним поводом — рассказы об индийских факирах. Гипнотизируя больных, Брэд замечал, что некоторые из них впадают в полное оцепенение. Он знал также, что некоторые лица могут по произволу замедлять дыхание и пульс. Равным образом ему были известны случаи долговременного поста и долговременного невольного сна, в одном из видов которого — глубокой летаргии — температура понижается почти до температуры трупа. Все эти явления — замедление дыхания и пульса, отсутствие внешнего питания, понижение температуры — служат признаками зимней спячки животных. Некоторые из них во время спячки не обнаруживают никаких проявлений жизни. Не обнаруживают их в летаргии и люди.
Но если люди способны впадать в невольную продолжительную летаргию и получать ее симптомы, то почему не предположить, что они могут и искусственно обмирать, т. е. прекращать обнаружение жизни, притом на такие же долгие сроки, как в зимней спячке животные.
Один подобный случай был вполне достоверно засвидетельствован именитым в свое время дублинским врачом Чейном о полковнике Тоузенде, который мог (как свидетельствует этот врач) по произволу умирать, т. е. переставать дышать и возвращаться к жизни простым напряжением воли. Описывая один из опытов с полковником Тоузендом, Чейн отмечает, что при самом тщательном исследовании он не мог во время опыта ощутить деятельности сердца и не видел никаких следов дыхания на широком зеркале, которое держали перед ртом. Через ½ часа после начала эксперимента, когда присутствовавшие врачи полагали, что опыт зашел слишком далеко и кончился смертью, и уже собирались уходить, полковник Тоузенд начал приходить в себя и через некоторое время беседовал с склонными признать его умершим врачами.
Это свидетельство не оставляет сомнения в том, что в рассказах о факирах есть доля истины. Вопрос только: как велика эта доля. С целью выяснения дела, Брэд опубликовал в медицинских английских журналах ряд вопросов, обращенных преимущественно к индийским врачам, с просьбой сообщить ему все, что им известно о подобных случаях. Благодаря одному из друзей Брэда, такой вопросный лист был вручен дипломатическому представителю К. М. Уэду, который присутствовал при оживлении факира, погребенного на шесть недель. Этот дипломатический агент дал Брэду подробные сведения о виденном им, и Брэд, сопоставив эти данные с показаниями, относящимися к тому же случаю, описанному капитаном Осборн в его «Путешествии по Индии», приходит к заключению, что в данном случае не было никакого обмана. По свидетельству Уэда, при осмотре тела факира врачом, последний не мог ощутить пульса ни в области сердца, ни в висках, ни в руке. Мешок, в котором было завязано тело факира, оказался заплесневелым от долгого лежания в земле. Перед оживлением слуга удалил из носа и ушей вату и воск, которыми они были залеплены. На всех этих подробностях, сопоставляя их с другими обстоятельствами, Брэд останавливается и обширным анализом их исключает всякую возможность обмана.
«При заботливом взвешивании всех отдельных явлений, — говорит Брэд, — сообщенных по этому поводу, и на основании моих собственных опытов относительно гипнотизма, в котором люди способны приводить себя в более или менее глубокое состояние оцепенения, или каталепсии, при чем она, подобно животным в зимней спячке понижает всю жизненную деятельность до возможной степени, совместимой однако с продолжением существования и возвращением прежней подвижности, я пришел к заключению, что люди, совершающие на первый взгляд такие невозможные подвиги, погружают себя в это преходящее состояние спячки или летаргии приостановкой дыхания и сосредоточиванием психической деятельности, как это доказано вполне достоверным случаем с полковником Тоузендом и многими моими собственными наблюдениями над больными, обладавшими этой способностью в меньшей степени».
 
Таким образом, при истолковании обмирания и оживления факиров, как самого разительного доказательства мощи гипноза, учение о гипнотизме пользуется своим авторитетом для назидания опрометчивости и суеверия. Оно доказывает, что не следует без разбора доверяться обманчивым признакам смерти и приходить в ужас пред встающими из гроба, так как «мертвецы не встают из могил».
В. Финне. 
  
233
   
 
 
Корабли и Мельницы будущего.
 
 
 
Около двух лет тому назад германский инжен. Флеттнер изобрел чрезвычайно интересный механизм, которому быть может суждено вытеснить прежние паруса на кораблях. Мы не раз уже давали в «Мире Приключений» заметки и рисунки, изображающие этот механизм, состоящий из высокого вертикального цилиндра, сделанного из тонкого листового железа и приводимого во вращение маленьким мотором. При этом, если имеется даже легкий ветер, цилиндр обнаруживает стремление с силой двигаться в сторону, перпендикулярно к направлению ветра. Опыты, произведенные с такими «роторами» на нескольких морских судах, показали, что новое изобретение значительно упрощает управление кораблем и в некоторых случаях может успешно конкурировать даже с пароходами. Это изобретение Флеттнера имеет огромное будущее, т. к. пароходы, снабженные его изобретением, могут часть рейса двигаться силой ветра, останавливая при этом свои мощные машины и тем самым экономя значительное количество топлива. В это время на пароходе будет работать лишь небольшой вспомогательный двигатель, вращающий роторы. Для иллюстрации достаточно будет привести в пример плавание «Баден-Бадена», первого судна, снабженного роторами Флеттнера. Судно это сделало около 10.000 клм по Атлантическому океану, затратив всего около 12 тонн нефти, тогда как для такого же пути, но с машинами обычного типа ему пришлось бы затратить около 45 тонн, т. е. почти в четыре раза больше.
Читатель вправе спросить: не проще ли поставить обычные паруса? В том-то и дело, что нет. Прежде всего поверхность роторов в десять раз меньше поверхности парусов, роторы прочнее и не боятся порывов бури и для управления ими достаточно одного-двух механиков, тогда как на паруснике надо держать целую команду матросов.
Новое изобретение было испытано в 1925 г. на небольшом судне «Буккау» и дало настолько обнадеживающие результаты, что в скором времени роторами Флеттнера в Германии было оборудовано судно «Барбара» в 3.000 тонн водоизмещения, недавно сделавшее свой первый рейс между Европой и Америкой.
На нашем рисунке представлен внешний вид этого парохода с его тремя необычными на первый взгляд трубами-роторами.
Но Флеттнер (слева помещен портрет этого удачливого изобретателя) не остановился на этом успехе и в настоящее время занят постройкой нового ветряного двигателя, где вместо крыльев будут установлены эти же самые роторы, вращаемые особым приводом. Тогда, при небольшом даже ветре, роторы получают стремление двигаться вбок и заставляют вращаться спицы, на которых они укреплены.
На рисунке изображен проект такой крупной ветро-силовой установки будущего, мощностью в несколько тысяч лошадиных сил. По проекту Флеттнера, на концах «крыльев» установлены еще небольшие воздушные винты, вращаемые силой встречного тока воздуха и приводящие в движение дополнительные моторы, закрытые веретенообразными кожухами. Специалисты придают этим проектам Флеттнера большое значение, пророча им не менее блестящую будущность, чем его роторным судам.