8 марта, зараза! (СИ)

— Ещё какие! Знаешь, как всякие коррупционеры, воры и мошенники за свои деньги держаться! Ууу! У некоторых в прямом смысле с боем приходится награбленное отнимать.
— А ты в этом участвовал? Ну, в отнимании с боем?
— В боевых операциях по задержанию? — уточняет он.
— Да, — поясняю. — Клал кого-нибудь лицом в асфальт? Стрелял?
— Нет, — вздыхает уныло, — пока только «тарелочками» занимаюсь.
— Тарелочками? — хмыкаю.
— Ну да, связь, компы там и все дела, — он неопределённо поводит рукой, показывая, что подробнее о своих обязанностях распространяться не намерен. — А вот майор у нас — реально крутой чувак. Долбанутый немного, но крутой.
— А долбанутый в чём?
— Знаешь, не будь он боевым офицером, который уже несколько раз ранен был, сказал бы что он — не от мира сего. Знаешь, он цифры, как собака чует. Слышала про такую фишку — цифровой след.
— Что-то слышала, — киваю. — У меня ж бывший — аудитор. У него тоже чуйка на цифры.
Данька смеётся:
— Это не совсем так. Цифровой след — это наш опечаток в сети. Вот погуляли мы по разным сайтам — и всё, наследили. Отпечатались в «печеньках».
— Каких ещё печеньках? — хмурюсь я.
— Ну в куках.
— Ещё лучше.
— Ну как ты тебе понятнее сказать, — он чешет затылок, — в общем, это специальные файлы, которые хранят нужные серверу данные о пользователе, и сервер в любой момент может запросить и считать эти данные. Ну, и не только сервер! Куки помогают распознаванию пользователя, сохранению его настроек и персональных предпочтений.
— Ага, поняла, — догадываюсь я, — бывает, введёшь какой-то запрос, а потом на тебя эта вещь со всех сторон прыгает — из почты, с соцсетей.
— Да-да, это если в общих чертях. В общем, следим мы все. Одни — менее осторожно, другие — куда более. Особенно осторожны те, кто тырит очень большие деньги или крупное мошенничество проворачивает. Они стараются так следить, чтобы эти следы были «чистыми» и вели в нужном им направлении. А вот наш майор может этих «чистеньких» на совсем уж чистую воду вывести и следы их почти невидимые отыскать. Умница он, почти гений, — вздыхает Данька.
— Что ж тогда так печально вздыхаешь?
— Да понимаешь, я ведь его очень уважал. Почти преклонялся перед ним. Примером своим выбрал. А потом, как с последней операции приехал, вообще шизанутый стал. Злющий. Бывает сидит, в одну точку уставится и шмалит сигарету за сигаретой. Но в таких случаях к нему лучше не подходить — убьёт. Не буквально конечно, но так приложит словесно, что пятый угол ищешь. И эта слежка за тобой. И допросы потом, — Данила передёргивает. — Так противно, словно тебе душу наизнанку выворачивают. И перед тобой стыдно потом. Он ведь всё выспрашивал, вплоть до того, во что одета и какая прическа. И выпадали ли локоны. Как маньяк, ей богу. Подозреваю, что он потом мои рапорты перечитывал и дрочил. Фу, гадость, — морщится парень.
— Действительно, гадость, — соглашаюсь.
— А ещё он всё время интересовался — достаточно ли хорошо я тебя развлекаю: водил ли в парк, приглашал ли в кино, катал на аттракционах и прочие. Да ещё и сам подсказывал, что надо сделать. Вернее, чтобы он сделал на моём месте.
— Действительно, странный. Почему же он ко мне сам не подошёл? Не познакомился?
— Так ты его и так знаешь.
— Я? Откуда? — спешно перебираю знакомцев и понимаю, что среди них нет ни одно близко похожего на майора ОБЭП.
— Так это же бывший твой. Гектор Асхадов.
Мне кажется, что меня простреливают навылет. Прямо в сердце. Аж дух выбивает, и остаётся только судорожно хватать воздух, как выброшенная на берег рыба.
Я думала больно — когда насилуют тело. Оказывается, я ничего не знала о боли. Гораздо больнее, когда кто-то надругается над твоей мечтой…
  
3(9)
 
Данил обнимает меня за плечи, заглядывает в глаза:
— Эй, котёныш, ты чего?
— Всё хорошо, — шепчу, успокаиваясь. Просто я ещё раз чуть не ошиблась. Чуть не пожалела монстра. Ведь после того разговора с Гектором по телефону я была готова простить и дать шанс — я слишком чувствовала себя виноватой, что проболталась Ржавому.
 
Нет, с Гектором так нельзя! Нельзя показывать слабину — он сразу бьёт по больному. И больно.
— Точно хорошо? — не верит мне Данька.
— Точно-точно, — бормочу, утыкаясь ему в плечо. Парень обнимает меня понимающе и дружески, хлопает по спине. — Я за тебя переживаю, — признаюсь честно. — Ты же щаз начальника своего слил. Тебе же влетит!
— Уже не влетит, — успокаивает меня Данил. — Я сегодня подал в отставку. Твой ещё не знает. Он же не каждый день в конторе. У него ж — идеальное прикрытие: уверенный в себе бизнесмен из самых высших кругов. Трётся с администрацией и чиновниками первого уровня. На досуге и от нечего делать балуется аудитом. И главное — у него всё так и есть. Легенду придумывать не надо. Просто живёт на два фронта. Удобно. Но за кадры — не он отвечает. Так что ему о моей отставке доложат, когда явится.
— И куда ты теперь? — отстраняюсь, заглядываю в чистые юные голубые глаза.
— К деду мотну, на хутор, буду учиться жить без интернета, — смеётся он.
— Радикально, — тяну я.
— Ага, дед у меня тот ещё жук. В прошлом — музыкант. Катался по городам, играл в переходах. В одном из них бабушка его и поймала. На какое-то время одомашнила мустанга, но потом он ей мою маман заделал и снова на вольные хлеба. Но набегался, остепенился, купили они домик в завалящем хуторке. Тишина там — речка, пруд. Рыбы видимо-невидимо. Бабуля померла в прошлом году. Так дед тоскует один. Сдавать начал. Стану ему надёгой и опорой. Будем рыбу сушить да старые пластинки слушать и фильмы чёрно-белые смотреть. Других он не признаёт.
— Классно! — тяну. — Аж завидно!
— А ты приезжай в гости как-нибудь.
— Как я приеду? На деревню в дедушке большая труба? Ты ж адрес не говоришь.
— Я тебе его напишу! Письмом! Обычным! По почте!
— О, круто!
— У меня идея есть — дед давно подумывал кое-какие предметы в музей передать. Ему всё равно в какой, а я в ваш отправлю. Заодно и письмецо для тебя вложу.
— Здорово! Буду ждать! — честно признаюсь и чувствую, как теплеет на душе.
— Давай, котёныш, — он чмокает меня в волосы и встаёт, — погнал я. Ещё собираться надо. — На выходе из беседки он приостанавливается и, чуть замявшись, говорит: — И ты бы это… нашла консенсус со своим айсбергом, что ли. Он у тебя хоть и двинутый, но знаешь… правильный. С принципами. Таких мало даже в органах.
Я лишь улыбаюсь и ничего не отвечаю — похвалы в адрес Гектора больше меня не трогают. Раньше — злили. Теперь — всё равно.
Данил уходит, а я бреду к тому самому кафе, где собиралась встретиться с ним. Как всё поменялось за несколько часов! Жизнь моя поменялась! И дальше поменяется ещё круче, потому что уже вызревает решение, которое мне кажется единственно верным.
Данька подал пример: чтобы покончить с этими неправильными, токсичными отношениями — нужно уехать. Не просто в другой город — в другой регион. Подальше. Бежать-бежать-бежать…
Иначе он всё время будет лезть в мою жизнь. Делать, как лучше. Наблюдать, контролировать, управлять. Это же Гектор. Ему или полное подчинение или никак.
Заказываю кофе и чизкейк и злюсь на себя — надо было сразу уезжать. А я — трусиха зависимая. Всё переживала: как же мама? Нет, дальше так не пойдёт. Если я действительно хочу свободы и самостоятельности — нужно жечь мосты и обрубать хвосты. Сразу. Резко. А не по кусочку.
Решение даётся легко, потому что правильное.
Набираю Гектора, жду, когда ответит, он снова начинает взволновано, задевая ещё звенящие струны души:
 
— Алла… Что-то случилось?
— Ты можешь приехать?
— Всё-таки приехать. Я же сразу говорил. Скоро буду.
— Где ты будешь? Я ведь не дома.
— Я знаю, где ты. Твой новый аппарат. В нём — специальная программа.
Вот же сволочь! Я ему что — подопытный кролик? Хомячок лабораторный? Следить за мной.