Ни единого шанса (ЛП)

Казалось, у меня была опытная рука с макияжем, что позволяло легко воссоздать любой образ, который я находила на Youtube. Еще один ключ к пониманию того, кем я была раньше, который в конечном счете ни к чему не привел.
Кэрри усмехнулась.
— Нет. Девочка, ты себя видела?
Я выпрямилась, разглядывая длинные темно-каштановые волосы, которые ниспадали на плечи.
— Не знаю.
— Тогда, полагаю, ответ отрицательный, ты никогда по-настоящему не видела себя. Ты великолепна.
Я повернулась, улыбаясь. Но прежде, чем успела что-либо сказать, она добавила:
— Я когда-нибудь рассказывала о парне, который заказал сливовый сок на свидании? По крайней мере, он заплатил.
Кэрри закончила худшую подбадривающую речь для первого свидания, когда мы шли на встречу с Грейсоном.
— Я собираюсь рвануть на работу, как только он увидит, что у тебя есть кто-то, кто ждет твоего возвращения домой, — сказала она.
Мы зашли в маленькую кофейню, которую Грейсон выбрал в качестве места встречи.
Я узнала его, как только вошла, даже несмотря на то, что мужчина стоял спиной. Красивый пиджак облегал широкие плечи и тонкую талию, а темные волосы были безукоризненно уложены. Больше всего поразила аура, которую он излучал.
— Вот и он, — сказала я Кэрри.
— Хорошо. Нужно запомнить его лицо, чтобы я могла описать полицейскому фоторобот, если понадобится.
Затем Грейсон обернулся, и она ахнула.
— Не нужно будет напрягаться, чтобы запомнить это лицо. Боже мой, ты не предупреждала, что он великолепен.
— Не смущай, — умоляла я сквозь улыбку, учитывая то, как она открыто пялилась на Грейсона.
Мужчина широко улыбнулся в ответ, направляясь к нам.
— У вас будут прекрасные дети! — сказала Кэрри.
Надеюсь, Грейсон этого не слышал.
— Ты увидела его, теперь пора уходить, — сказала я, слегка подтолкнув ее к выходу. — Нельзя опаздывать на работу.
— Можно-можно. Что произойдет? Люди умрут?
— Да! Уходи!
Она подняла два пальца, чтобы указать на собственные глаза, затем перевела их на Грейсона в международном сигнале «я наблюдаю за тобой».
— Повеселись! — весело сказала она, словно только что не назначила мне самое неловкое свидание, какое только может быть без сливового сока.
Кэрри ушла, а я провожала ее взглядом, пока дверь кофейни не закрылась со звоном колокольчиков.
— Знаешь, она права, — Грейсон навис надо мной, учитывая рост. Улыбка, с которой он посмотрел в мою сторону, заставила почувствовать тепло во всем теле. — У нас будут прекрасные дети.
— Посмотрим, как пройдет вечер. Думаю, ты забегаешь вперед.
Бариста назвал имя Грейсона.
— Я тоже пойду закажу, — я двинулась к стойке.
— Подожди, — он коснулся моей руки, удерживая, хотя хватка была нежной. — Я сделал заказ.
— Ты сделал… заказ?
— По-моему, ты похожа на девушку, которой нравится чай, — сказал он, подходя к стойке.
Он вернулся, неся две чашки «на вынос».
Я подняла бровь, глядя на него.
— Заказываешь для меня? У нас тут что, 50-е?
— Просто сделай глоток и имей немного веры.
Я пожала плечами и поднесла стакан к губам. Пряный аромат чая поднялся вместе с паром, и я сделала глоток.
Это самое вкусное, что я когда-либо пробовала.
— Все еще сомневаешься во мне?
Его брови изогнулись очаровательной дугой.
— Я доверяю тебе заказывать напитки, — уступила я. — Но все еще не верю, что ты не убийца.
— Я бы никогда не причинил тебе вреда, Кеннеди.
Позже мне пришло в голову, что он специально никогда не говорил, что не убийца. Просто пообещал, что с ним я в безопасности.
— Давай прогуляемся, — сказал он, предлагая руку.
Я рассмеялась. Я никогда раньше не ходила, держа руку на сгибе локтя мужчины, по крайней мере, насколько помнила.
— Ты удивительно старомоден, — сказала я, осторожно беря его за руку.
Предплечье казалось твердым и жилистым.
— Я хочу хорошо к тебе относиться, — сказал он. — И, как уже сказал, у меня действительно есть две очень самоуверенные сестры.
— Они были бы самоуверенны по отношению ко мне? — не то чтобы я собиралась знакомиться с его семьей.
 
Притормози, Кеннеди.
Что со мной не так?
— Да, — сказал он. — Но их мнение будет таким, что ты слишком хороша для меня. Они полюбят тебя, когда встретят.
— Откуда ты это знаешь? Мы только что познакомились.
Он пожал плечами, бицепс напрягся. Я вдохнула едва уловимый аромат пряного лосьона после бритья, отчего захотелось прижаться лицом к его шее, чтобы лучше почувствовать.
Возможно, он пахнет даже лучше, чем чай.
— Складывается ощущение, что я тебя уже знаю, — сказал он. — Как бы странно это ни звучало.
— Ну, я на несколько ступенек отстаю от тебя, — сказала я. — Итак, расскажи о себе.
Пока мы шли, он рассказывал о своей жизни. Грейсон любил готовить, дома жили две собаки, которые осуждали его даже больше, чем сестры, и, поскольку он больше не играл в хоккей, то занялся боевыми искусствами, чтобы оставаться в форме.
И, черт возьми, мужчина был в отличной форме.
— Детство было довольно хаотичным, — сказал он. — Хоккей стал убежищем, когда я нашел его. Команда была как обретенная семья, понимаешь? А тренер как отец. Отношения с собственным отцом были… сложными.
— Звучит грустновато, — сказала я.
— Я начал заниматься каратэ в выпускном классе, когда нуждался в том, чтобы выпустить пар. Я все время начинал злиться… — он покачал головой. — Это действительно помогло. Но сначала я был ужасен, хотя довольно хорош на льду.
Складывалось впечатление, что он был более чем хорош.
— Расскажи историю о том, как ты был плох в чем-то, — поддразнила я. — Потому что представить это трудно.
— О, правда? — от улыбки на его щеке появилась ямочка. — Ну хорошо. Когда я начинал, другие ученики ломали доски и выполняли удары ногами в воздухе. Не так много людей начинают, когда они моего роста — я стоял в очереди с пятиклассниками.
Я усмехнулась, представив, как он возвышается над своим классом.
— Но я был полон решимости стать лучше, поэтому начал тренироваться на заднем дворе. Однажды я решил попробовать боковой удар по футбольному мячу, подвешенному к дереву. Я разбежался, подпрыгнул в воздух… и пролетел прямо сквозь него. В мусорное ведро.
Я рассмеялась.
— У нас был не очень большой задний двор, — сказал он. — Недостаточно большой для меня. И там также не было достаточно уединенно, потому что, когда я пытался вылезти из ведра, сосед крикнул через забор: «Брюс Ли так не делал!»
Я хихикнула, и он посмотрел на мое лицо сверху вниз, улыбаясь с огоньком в глазах.
— Я никогда никому раньше не рассказывал эту историю. Это только между тобой, мной и стариком Джонсоном.
— Тогда хорошо, что ты рассказал.
— Что угодно, лишь бы увидеть эту улыбку, — пробормотал он.
Грейсон не шутил.
Свидание казалось забавным. Он повел меня в лучшую закусочную, где подавали блинчики, которые таяли во рту. Я закатила глаза к небу и издала стон, а он уставился на меня так, словно мог съесть меня вместо бургера.
Но я не возражала. Было нечто особенное в том, как он смотрел на меня, что заставляло чувствовать себя особенной.
Нужной.
Потом он повел меня за мороженым.
— Что заказать? — спросила я, просматривая меню.
— Могла бы позволить сделать заказ для тебя, — лукаво сказал он.
— Хорошо, — сказала я. — Не думаю, что ты сможешь сделать это два раза подряд.
— Проверим, — сказал он, прежде чем направиться к стойке. Он заказал две порции ванильного мороженого и шоколадные рожки с шоколадной посыпкой.
— Я никогда раньше даже не слышала о таком сочетании, — сказала я.
— Весь шоколадный, но не слишком много, — сказал он непринужденно, как будто цитировал кого-то.
Я надкусила хрустящую корочку сливочного сладкого мороженого. Это было так вкусно, что я вздохнула.
— Ладно, ты выиграл. Что за магия?