Ни единого шанса (ЛП)

Я тоже не мог поверить.
Но это было лучшее событие моей жизни.
И это должно было повториться снова и снова. Если бы я хоть день прожил без ее киски, я бы, наверное, умер.
Просто факт.
— После этого ты, наверное, заслуживаешь благодарности, — выдохнула она, из нее вырвался смешок.
Я выдавил из себя смешок, поднимаясь на ноги, шатаясь, как пьяный.
Думаю, я был пьян.
Из-за неё.
— Дерьмо, — пробормотала она, понимая, что, по сути, тоже была пьяна моментом.
Она была обнажена, платье задралось на талии. Кеннеди изо всех сил пыталась стянуть его, ее груди покачивались, вызывая у меня всевозможные неприличные мысли.
Я определенно собирался трахнуть их на днях.
— Картер, ты сказал, что одолжишь рубашку, — сказала она, ее щеки пылали от смущения и отчаяния в голосе.
— О, точно, — пробормотал я, подходя к своему шкафчику и роясь в нем.
На мне почему-то не было майки, что, наверное, было хорошо. Потому что, если бы она была в моей майке, я бы действительно трахнул ее.
И я не думал, что она была бы готова к этому.
Я нашел рубашку, в чистоте которой был уверен на 75 %, и помог ей надеть ее. Она тонула в ней, моя одежда доходила ей до колен.
— Мелкая, — поддразнил я, и это дикое чувство вернулось при виде Кенни в моей одежде.
Она показала мне язык, и я неловко поежился, вспомнив о липком мокром месиве у себя в штанах.
— Ты…? — пробормотала она, указывая на мою промежность.
— Что я? — невинно спросил я, желая услышать, как она произнесет эти слова.
— Тебе нужно, чтобы я… позаботилась о тебе?
Я ухмыльнулся. Какая, черт возьми, милая. Я отчетливо помню, как хороша она была в минете, и я бы обязательно занялся с ней этим в ближайшее время.
Только не тогда, когда мой член был покрыт подсыхающей спермой.
Свежая сперма? Ее слизывание было бы чертовски сексуально.
Подсыхающая, холодная сперма? Ну, не так сильно.
Блять. Когда я успел стать таким джентльменом?
Разумеется, только для Кеннеди.
— Что именно между нами происходит? — спросила она.
— Я думаю, это очевидно, детка, — сказал я, наклоняясь к ней и опираясь одной рукой на шкафчик над ней.
— Мне так же очень нравится Грейсон, — прошептала она, и в ее взгляде мелькнул вызов.
— Все в порядке. Я не боюсь конкуренции, — наклонился вперед, наслаждаясь тем, как участилось ее дыхание, когда я подошел ближе. — Игра начинается, — прошептал я.
— Чувак… Они только что снесли гребаный бар «Сморес», — крикнул Джек, когда дверь внезапно распахнулась, и они с Себастьяном вошли внутрь.
Они оба резко остановились, когда завернули за угол и увидели Кеннеди и меня.
Джек моргнул, его рот открылся от удивления.
Себастьян пришел в себя гораздо быстрее.
— Ну что ж. Похоже, мы пропустили кое-что интересное, — сказал он, покашливая.
Я зарычал на него, а он лишь отмахнулся от меня.
— Можно меня подвезти домой? — тихо спросила Кеннеди, играя со своими волосами, как она всегда делала, когда волновалась.
Блять. Они заставили ее смутиться. Я бросил на Себастьяна сердитый взгляд, и он сразу же огорчился.
— Да, конечно, милая, — пробормотал я, беря ее за руку и поднося к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на ее нежной коже.
— Эй, иди сюда, принцесса. Я просто дразнил, — тихо сказал Себастьян, раскрывая объятия с отчаянием в глазах.
Она робко подошла, позволяя ему заключить себя в объятия. Себастьян расслабился всем телом, когда обнял ее.
Ревность пронзила меня изнутри, но была приглушенной. Почти ничего. Нам всем было больно последние пять лет. Я бы никогда не хотел забирать ее у них.
— Ладно, ладно. Моя очередь, — раздраженно сказал Джек, потянув Себастьяна за руку, пока тот не отпустил ее и Джек не смог заключить беднягу в объятия.
Он качал ее взад-вперед, зарываясь носом в ее волосы, пока она не начала смеяться. От этого звука мы все заулыбались, как стадо придурков.
Я держал ее за руку всю дорогу домой, и все во мне протестовало, когда провожал ее до дома. К двери.
— Завтра, — пообещал я, стараясь, чтобы в моем голосе не было вопроса.
 
Наше свидание состоится. Я не собирался давать ей много времени на обдумывание всех причин, по которым ей не следует встречаться со мной.
Мы уже достаточно поразмыслили на эту тему.
— Завтра, — тихо повторила она, и я притянул ее к себе, целуя еще раз.
Мне нужна была доза, чтобы продержаться до тех пор, пока я снова не увижу ее. Я не думал, что вообще усну этой ночью. Я бы просто переживал сегодняшний вечер снова и снова.
Дверь за ней закрылась, и я на мгновение заколебался, пытаясь решить, хочу ли ворваться в дом, схватить ее и увести к нам домой.
Каким-то образом мне удалось заставить себя уйти, но только потому, что я знал, что скоро увижу ее.
Мой телефон зазвонил в ту же секунду, как я сел в машину.
— Какой-то мудак полностью разбил мой грузовик, — огрызнулся Джек.
— Что?! — зарычал, разворачиваясь посреди дороги и направляясь обратно к арене, а не домой. — Я буду там через двадцать минут.
— Увидимся, — вздохнул Джек и в его голосе послышалось отчаяние.
Он чертовски любил этот грузовик.
Двадцать минут спустя я заехал на парковку «Арены», жутковатый свет фонарей отбрасывал длинные тени на асфальт. Я оглядел местность в поисках грузовика Джека. Припаркованный недалеко от входа, я заметил полицейскую патрульную машину с опознавательным знаком, фары которой мягко мигали в темноте.
А затем увидел грузовик Джека. Это была полная развалина. Передняя часть была искорежена, капот смят и испорчен до неузнаваемости. Фары были разбиты, осколки стекла поблескивали в резком свете. Решетка радиатора была сорвана, и на ее месте зияла неровная дыра.
Но от надписи, нанесенной краской из баллончика, у меня по спине пробежали мурашки. Слова «Я вижу ее» были написаны крупными, грубыми буквами, которые портили покраску грузовика. Белая краска из баллончика резко выделялась на фоне ярко-красного — пугающее послание, не оставлявшее места для двусмысленности.
Гнев и досада отразились на лице Джека, когда он прислонился к ближайшей машине, крепко скрестив руки на груди. У Себастьяна тоже было мрачное выражение лица, он стиснул зубы в тихом гневе.
Я крепче сжал руль, припарковал машину и быстро вышел. Там были двое полицейских, один из них делал снимки и осматривал поврежденный автомобиль, в то время как другой допрашивал Джека и Себастьяна.
— У вас есть какие-нибудь предположения о том, кто эта «она», о которой говорится в сообщении, или о том, кто мог это сделать? — спросил офицер с суровым выражением лица.
Джек прислонился к ближайшей машине, скрестив руки на груди, и держался непринужденно, несмотря на то, что перед нами были обломки.
— Понятия не имею, — ответил он, небрежно пожав плечами. — Это мог быть кто угодно.
— Увел чью-то девушку? — офицер пошутил, но его улыбка исчезла, когда никто из нас не засмеялся.
Себастьян поежился, его челюсть напряглась.
Мы все прекрасно понимали, что это был не случайный акт вандализма, а прямая угроза.
— Что показали записи с камер наблюдения? — спросил, так как знал, что по всей парковке установлены камеры.
— Каким-то образом камера на этой территории перестала работать сегодня утром. Служба безопасности еще не вызвала людей, чтобы починить ее, — сказал офицер с камерой, и в его голосе не прозвучало и близко ничего подозрительного, как следовало бы.
Удобно.
Гнев… и досада переполняли меня, и я сжал кулаки, желая закричать. В последний раз, когда Кеннеди угрожали, нам пришлось ее отпустить.
— Мы будем держать вас в курсе расследования, — сказал один из офицеров, когда он и его команда отправились в путь.
Чувак вернулся в патрульную машину. Мы втроем смотрели, как они уезжают, прежде чем кто-либо из нас заговорил.
— Я не могу ее отпустить, — выпалил я, чувствуя головокружение от этой мысли. Я присел на корточки, закрыв лицо руками. — Я не могу этого сделать.