Ни единого шанса (ЛП)

В этот момент нападающий другой команды сделал смелый ход, направившись прямо на Картера, нашего вратаря.
— Осторожно, складка! — крикнула я, но мой голос потонул в непрекращающемся шуме.
Себастьян, казалось, почувствовал опасность и подоспел, чтобы защитить Картера. Его быстрота принятия решений и преданность никогда не переставали меня удивлять. За долю секунды Себастьян ловко воспользовался клюшкой, перехватив контроль над шайбой у команды соперника.
Быстрым движением он отправил ее в Джек.
— Давай, Джек! — прошептала я, наклоняясь вперед.
Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела, как он поймал пас Себастьяна.
Джек рванулся вперед со сверхчеловеческой скоростью, пробираясь сквозь защитников с грацией танцора.
Заканчивай, Джек, мысленно уговаривала я, молясь, чтобы мои мысли каким-то образом дошли до него. Как по команде, Джек завелся и пробил точно в сетку, шайба просвистела мимо бьющегося вратаря. Толпа разразилась оглушительными аплодисментами.
— Да! — воскликнула я, на моем лице появилась улыбка.
Грейсон сказал мне.
— Мне нравится смотреть, как ты смотришь хоккей.
На его лице было задумчивое выражение, как будто он скучал по игре со мной.
— Почему ты бросил это занятие? — спросила его.
— Я должен был сосредоточиться на заботе о своих сестрах. Защищая их. Я боялся, что потеряю их, как… — он замолчал, покачав головой. — Я ввязался в такое опасное дело. Мне было недостаточно выполнять приказ, поэтому я должен был доказать, что могу возглавить Шакалов. Стать Шакалом.
Я взяла его за руку и сжала ее в своей. Было очевидно, что он так много потерял.
Джек доминировал на льду. Сегодня вечером он был подобен богу на катке, и у другой команды не было ни единого шанса.
— Он всегда был хорош, по-настоящему хорош, — признался Грейсон, и я была удивлена, услышав от него комплимент Джеку, но это также подняло мне настроение.
У Грейсона было доброе сердце, — но, когда он играет ради тебя, то становится просто невероятным.
— Он играет не ради меня, — возразила я. — Он хочет, чтобы «Дьяволы» выиграли для него самого.
Грейсон недоверчиво посмотрел на меня.
— Кеннеди… он играет для тебя.
— Жаль, что мне насрать на хоккей, — сказала я.
Грейсон издал негромкий смешок.
— Ладно. Ты всегда была такой милой, невинной, честной… Не начинай лгать себе сейчас.
Джек забил еще раз, практически в одиночку. Прозвучал сигнал, и команда собралась вокруг него, празднуя победу… и невероятную игру Джека.
— Пошли, нам лучше убраться отсюда, — сказал Грейсон. Он протянул мне руку. — Ты же знаешь, что эти парни направятся прямо к нам… пытаясь убить меня и трахнуть тебя.
— И куда мы направляемся? — дразнила я. — Ты обещаешь не похищать меня?
— Нет, — коротко ответил он. — Я никогда не буду этого обещать.
Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, раздался удар по стеклу, и я подпрыгнула. Джек стоял там, мокрый от пота, разгоряченный.
— Королева драмы, — протянул Грейсон, качая головой.
Он изучал Джека, прикусив губу.
Джек провел хоккейной клюшкой по шее.
— Подумать только, раньше он был таким милым.
— Он был милым? Хах.
Грейсон открыл рот, чтобы ответить, но тут в его кармане зазвенело. Он вытащил свой телефон, нахмурившись от того, что прочитал на нем.
— К сожалению, мне все-таки придется оставить тебя с малышом Ди. У меня есть кое — какие дела, которыми нужно заняться.
— Дела. Точно, — сказала я, добавляя еще одну галочку в колонку «почему Грейсон был плохой новостью».
Единственная проблема заключалась в том, что с каждым красным флажком, который я находила в нем… он начинал нравиться мне все больше.
Он притянул меня к себе для поцелуя, от которого у меня перехватило дыхание, а потом поприветствовал Джека, который, казалось, был готов его убить.
— Скоро увидимся, малыш, — сказал он, прежде чем поспешить обратно вверх по лестнице.
— Встретимся у раздевалки, — прорычал Джек, прежде чем уйти.
— Да, сэр, — пробормотала я, наклоняясь, чтобы поднять брошенные на пол джерси.
 
Но, несмотря на то, что я была раздражена его отношением, через несколько минут я обнаружила, что стою возле раздевалки.
Джек вышел почти сразу же, его волосы были мокрыми после, должно быть, самого быстрого душа в истории.
Он выглядел не в своей тарелке, как-то странно. Я привыкла к такому от Грейсона, но я не знала, что делать с такой версией Джека.
— Джерси у тебя? — зарычал он.
— Да, мистер ворчун. Джерси со мной.
— Хорошо, — сказал он, взял меня за руку и потащил по коридору, а потом повернул куда-то.
Джек не останавливался, пока не добрался до тренировочного катка, соединенного с ареной.
— Что мы делаем? — спросила я, но он только хмыкнул, распахнул дверь и вывел меня на лед.
Я оглядела каток. Здесь больше никого не было, несмотря на то, что остальная часть здания кишела задержавшимися фанатами.
Джек вырвал куртку у меня из рук, а затем глубоко вздохнул.
— Если я не трахну тебя в своей джерси… уверен, что умру, — наконец сказал он.
Я выдавила из себя смешок.
— Что, прости?
— Я серьезно, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Я боюсь, что могу умереть, если не смогу сделать это с тобой. Мне это нужно. Мне нужна твоя сладкая киска. Пожалуйста, — умолял он, и в его словах действительно слышалось отчаяние.
Я несколько раз моргнула, удивляясь, когда моя жизнь успела стать такой чертовски странной.
И горячей.
Я имею в виду, что желание трахнуть меня в его одежде было определенно каким-то горячим фетишизмом, который… звучал для меня довольно заманчиво.
— Разденься для меня, Кеннеди, — мягко приказал он, не сводя с меня глаз.
Я задумалась еще на секунду, а затем медленно расстегнула свою белую рубашку. Он смотрел на меня жадно, пристально, словно на мне не было рабочей униформы. Я стянула хрустящую ткань с плеч, обнажив простые линии моего белого бюстгальтера.
Затем, встретившись с ним взглядом, я спустила с плеч одну бретельку бюстгальтера, затем другую. Я расстегнула застежку и позволила лифчику упасть с моего тела на лед, наслаждаясь тем, как его глаза загорелись на моей груди, жадно наблюдая за мной. Я вздрогнула, когда холодный воздух коснулся моих сосков. Член Джека напрягся в спортивных штанах, которые он натянул после душа.
— Теперь штаны, — приказал Джек.
Я скинула ботинки, а затем медленно стянула штаны с бедер, прежде чем выйти из них. Пока я стояла там в нижнем белье и носках, чувствуя себя незащищенной и уязвимой, полностью осознавая свой каждый неидеальный изгиб, Джек смотрел на меня так, словно я была самым красивым существом, которое он когда-либо видел.
— Никогда больше не смей кидать мою джерси, — упрекнул меня Джек, шагнув вперед. — Ты моя, Кеннеди. Тебе еще предстоит это усвоить.
Черт, эти мужчины с их «моя» комментариями.
Вот только я обнаружила, что не испытываю ненависти к этому. Не совсем.
Потому что до того, как встретила их, я была девушкой, которая никому не принадлежала. А теперь внезапно стала принадлежать четверым. Ну, они хотели, чтобы я принадлежала им. Так получилось, что я все еще была в нерешительности по этому поводу.
Или, по крайней мере, так говорила себе.
— Да, сэр, — дерзко ответила я, в основном потому, что чувствовала, что знаю, как он отреагирует.
В его глазах вспыхнул огонь, как будто ему понравилось, как это прозвучало.
Джек накинул на меня свою одежду. Его знакомый запах окутал меня, и я издала вздох удовольствия.
— Прекрасно, — пробормотал он, упиваясь мной.
Затем он опустился на колени у моих ног на льду, его руки скользнули вверх по моим ногам. Я снова задрожала, но на этот раз не от холода, а от охватившего меня вожделения, когда посмотрела вниз на великолепный, богоподобный экземпляр, стоящий на коленях… передо мной.
— Почти идеально, — прошептал он.