"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
По окончании четвёртого и последнего дня мы направились обратно в додзё. По дороге я решил кое о чём спросить:
— Сенсей, комментатор что-то говорил о том, что этот Люциус собирается стать паладином. Это чё такое?
— Паладины — священные воины Мерилона, идущие в бой под эгидой самого всевышнего Сахида. Людей, достойных этого титула, самолично выбирает патриарх церкви. Звание это — самое почётное в королевстве, даже выше королевского рыцаря. Если не ошибаюсь, в данный момент в Мерилоне существует лишь четверо воинов, удостоившихся титула паладина. Интересно, станет ли Люциус пятым?..
— И что, они получают от этого Сахида какие-то суперсилы?
— Нет. Сила всевышнего принадлежит только ему самому и его ангелам. Он никогда не делится ей с простыми людьми. Покровительство божества означает не силу, а благородство, самоотверженность и готовность защищать и оберегать слабых даже ценой собственной жизни. Титул этот можно заслужить лишь словами и поступками, а не демонстрацией силы и навыков.
В общем, никаких вам божественных абилок вроде хила, воскрешения или изгнания нежити (и демонов, тьфу тьфу тьфу). Просто цветастый титул, призванный разогнать ЧСВ до небес и усилить водопады под юбками окружающих девушек.
* * *— С завтрашнего дня начинается второй раунд, — сказал сенсей за ужином. — Он займёт всего два дня, так что не исключено, что твой бой, Кирао, будет уже завтра. Ты готова?
— Готова то я готова, вот только знать бы, с кем я вообще буду драться.
— Сенсей, у нас гости!
На воротах, как правило, стоят ученики помоложе. Мне в первые годы тоже доводилось там дежурить. Вот и сегодня роль привратника досталась Хацио — пареньку шести лет.
Гостьей оказалась женщина в свободном чёрном платье до пят, полностью закрытом, с эмблемой Божественного турнира на груди. Такая же дамочка приходила за день до начала и объявила имя первого моего соперника.
— Госпожа Кирао. — Она учтиво поклонилась. — Ваш следующий бой состоится завтра. Вашим противником будет лорд Хон Браун.
Сказав это и ещё раз поклонившись, она удалилась, не дожидаясь ответа.
Хон Браун… Имя-то я слышал, но вот кто именно это был, не помню, хоть убейте. Слишком уж много там было бойцов, чтобы запомнить всех поимённо.
А вот судя по тому, как помрачнел учитель, он хорошо знал, о ком идёт речь.
— Кирао, послушай… Ты обучаешься в моём додзё уже тринадцать лет, и я знаю, что всё это время ты трудилась не покладая рук, никогда не отлынивала и не ленилась. И, без сомнения, на этом турнире ты хочешь показать достойные результаты и не посрамить честь своей школы, но… Боюсь, в этот раз тебе придётся довольствоваться одной победой.
Глава 8. Уничтожить
— Боюсь, Кирао, в этот раз тебе придётся довольствоваться одной победой.
Если уж сам учитель такое заявляет, то дела и правда плохи.
— Сенсей, вы хоть расскажите для начала, кто такой этот Хон Браун.
— Сын одного из самых влиятельных лордов королевства. Невероятно жестокий человек с безумными наклонностями. Ходят слухи, что он регулярно пытает и калечит своих рабынь, а иногда вымещает свои извращённые наклонности и на простолюдинках. Из-за его высокого статуса ему всякий раз удаётся выйти сухим из воды.
— Да я не об этом спрашивала. Каков он в бою?
— Хм… В первом раунде турнира было много боёв, так что я не удивлён, что ты его не запомнила. Дам подсказку: Хон — настоящий гигант, по меньшей мере двух метров ростом.
Гигант… Вспомнил! Там был всего один такой.
— Это тот самый, что сражается двуручной секирой?
— Да, он. И если ты и это позабыла, то я напомню. В первом раунде он отрубил противнику руки и ноги, а потом выдавил глаза. И после этого не стал его убивать, а наслаждался мучениями, дожидаясь, пока судья объявит его победу.
— Ну, это было сложно забыть.
— И он невероятно силён. Боюсь, даже мне он будет не по зубам. Кирао, ни я, ни другие ученики не станут тебя винить, если ты откажешься от этого боя.
— С чего бы? Меня же в любом случае исцелят и воскресят.
— Вот только боль никуда не денется. В додзё тебе нередко приходилось сносить сильные удары и ходить в синяках, но тебе когда-нибудь отрубали конечности или выдавливали глаза? Ты не представляешь, какая это адская боль. Магия арены исцеляет тело, но не разум. После перенесённых пыток ты можешь уже не оправиться. А самое страшное, что на Божественном турнире нет возможности сдаться во время боя, так что, если всё-таки выйдешь на арену, этот человек будет пытать тебя, пока судья сам не объявит окончание боя.
— Кирао, сдавайся! — поддержал его Харти. — Я не хочу, чтобы ты через такое проходила! Ты мне нравишься такой, какая ты есть, и я не перенесу твоей потери!
— А ты сам бы сдался на моём месте? — спросил я в лоб.
Парень ответил не сразу.
— Ну… если даже сам сенсей говорит, что не справится с ним, то и мне нет смысла пытаться.
Я тоже помолчал какое-то время перед следующими словами.
— До какого момента я ещё могу сдаться?
— В любое время вплоть до начала боя. Но как только выйдешь на арену, назад дороги уже не будет, — сказал сенсей.
— Значит, у меня есть время подумать до завтра. Дайте мне побыть одной.
* * *Дайте побыть одной… Легко сказать. Личных комнат нам не полагается, и здесь не так много мест, где можно уединиться. Но они всё же есть. И вот я сижу на траве, прислонившись спиной к одной из построек, отделённой от внешней стены какими-то тремя метрами. На улице уже стемнело. Здесь редко кто-то ходит, так что я могу спокойно посидеть и подумать.
Скажу честно: мне страшно. В этой жизни я уже успел пройти через всеобщее презрение, суровые физические тренировки и регулярные побои. Но вот с настоящей болью я и правда ещё не сталкивался. А в предыдущем мире ничего подобного со мной тем более не случалось. Я, конечно, недавно наговорил смелых слов о том, что пойду до конца и не остановлюсь ни перед чем, но сейчас начинаю сомневаться в своих словах.
Выдержу ли я? Не сойду ли с ума? Не сломаюсь ли? Как учитель, Харти, Келли и остальные переживут это?
Может, и правда отказаться? И что тогда будет? Останусь тут ещё на два года, после чего меня выпрут на все четыре стороны. Стану солдатом или наёмником. Вот только какой в этом смысл? Я же не хочу такой жизни. Может, тогда лучше прямо сейчас зарядить себе по голове призрачным ударом и разом со всем покончить?
Но для чего тогда я вообще рождался в этом новом мире, для чего получил вторую жизнь? Чего ради пять лет прожил в презрении, а потом ещё тринадцать страдал от адских тренировок? Чтобы в конце просто исчезнуть? Может, это наказание, которое мне определили за мою прошлую никчёмную жизнь? Если верить популярным религиям из прошлого мира, то грешников обычно приговаривают к вечным мукам. Но из-за лёгкости моих проступков в моём случае высшие силы решили ограничиться этим сроком — восемнадцать лет?
Или всё-таки появиться завтра на турнире? Что меня останавливает? Да страшно мне, вот что! Верно, страх… Не боль сейчас является моим противником, а страх. И чего я добьюсь, если сейчас его не преодолею? До сих пор я ведь не сталкивался ни с кем, кроме людей. А воины этого королевства сражаются с демонами и другими не менее страшными монстрами. Если я испугаюсь одного помешанного на жестокости человека, то что со мной будет, когда я лицом к лицу встречу демона? Правильно, я наложу в штаны и сбегу. И закончу вторую жизнь таким же бесполезным, ничего не добившимся человеком.
Что ж, план ясен. Сегодня я должен преодолеть страх, а завтра — преодолеть боль. Либо я справлюсь с этим, либо все старания и лишения, перенесённые мной за эти годы, пропадут впустую.
Завтра я встречу тебя лицом к лицу, Хон Браун. И будь что будет.
* * *— Итак, дамы и господа, приготовьтесь увидеть четвёртый бой второго раунда! С западной стороны выходит лорд Хон Браун, в прошлом поединке расправившийся со своим противником с крайней жестокостью! А с восточной стороны — Кирао, голыми руками одержавшая победу против вооружённого и закованного в броню соперника! Кто же из них одержит верх на этот раз?