"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

«Какую, к псам, биометрию?»
«Умники считают, что твой щит не справился».
«Но я же в здравом уме!» — заспорил я.
Ну да, мой кокон трещал, и я даже слышал отголоски чужого внушения…
Командир спокойно ответил:
«Орбита сбросит экспериментальную бомбу. Если сможешь, уходи. И это… Прости, Тим».
Андрей отключился. Мы и так долго говорили, имплант заметно нагрелся. Обычная связь уже не работала — орбита заглушила всю связь в округе.
Пехотинцы в кустах напротив вскочили, заорали на своём капитском космо-инглише. Я разобрал слова «орбита» и «удар».
Взыграл адреналин в крови, но я замедлил сердце — не время для истерик. И мне, и Андрею было прекрасно известно, что выбраться отсюда на своих двоих нельзя.
Толчковые псы артиллерии, мы для них — всего лишь «квадрат» на мониторе.
А ведь я так жить хотел, меня повышение ждало. И Алёнка там… Не скажу, что собрался жениться, но я к ней серьёзно присматривался.
Отцу давно не звонил…
Интуиция закричала раненым зверем, я вскинул голову. Всё то же звёздное небо, всё те же всполохи выстрелов «дестроера».
Но вот замерцала синяя звёздочка с голубым маревом — орбитальный снаряд. Звезда стала разгораться.
«Дестроер» перестал палить. Я, повинуясь чутью, вскинул винтовку, прицелился.
С брюха танка отвалилась капсула-глайдер. Вообще-то, она вполне могла поместить в себя пару пехотинцев из отряда, со всех ног бегущего к танку.
Но я знал, что сейчас произойдёт, ведь псарь псаря чует. Псионик, сидящий внутри танка, сейчас спокойно высадится в глайдер и унесётся к горизонту. Пехотинцы столько не стоят.
Палец лёг на курок. Там будет всего секунда, даже меньше, но я успею.
Мы вместе сдохнем, жжёный пёс!
Из «дестроера» выдвинулся манипулятор, и в капсулу действительно спустили груз. Только слишком миниатюрный для человека! Мой мозг успел замедлить время, чтобы рассмотреть серебристую сферу размером с футбольный мяч.
Я не выстрелил, потому что… просто растерялся.
— Твою псину! — вырвалось у меня.
Всё внутри заледенело, когда я понял, что ощутил от шара чёткий пси-след.
Невозможно! Псионическое поле неподвластно машинам, его нельзя обуздать!
Глайдер, выбив при старте облако пыли, унёсся по долине, а я вскинул голову к небу. Они должны знать! Надо сообщить этим псовым умникам.
Понимая, что сожгу имплант, а следом и мозги, я выбросил всю свою волю на одно единственное послание:
«Машина-псионик! Искусственный менталист!»
И не успел… Округа озарилась вспышкой, и мой имплант разом вскипел, даже боль не успела дойти до мозга.
Псионик чувствует свою смерть за секунду до неё.
* * *
Я хапанул воздуха, выгибаясь. Ничего не вижу, всё плывёт перед глазами.
— Твою-то псину! — вырвалось у меня.
Сразу перевернувшись, я опёрся на ладони, попал во что-то липкое. Вонь-то какая!
Тут же вернулась память, я едва не закричал, снова чувствуя жжение в затылке. Хотя нет, показалось — болит всё тело, но шея вроде целая.
Что это была за бомба?
Наши умники научились взрывать мозги псионикам? Жечь импланты? Если да, это меняет ход войны в корне.
Как и тот искусственный псионик у капитов. Меня до сих пор потрясало, что пси-поле теперь можно выкрутить на любую мощность поворотом ручки.
Псионики станут историей…
Я подогнул под себя колени, заёрзал пальцами, пытаясь на ощупь понять, где я. Да что за вонь?
Подо мной пол из рифлёных квадратиков, и мне кажется, это кафельная плитка. Кожа скользила по шершавому полу, и я радовался, что могу ощущать.
Живой. Как же наши умники хороши! Долбанули бомбой, но вот он я, живой, почти невредимый. Значит, вытащили меня!
Правда, я словно побитая собака — всё тело отзывалось многочисленными гематомами. Как будто мне повезло свалиться в обрыв, и долго кувыркаться по камням.
Или словно меня хорошенько отделали…
Меня что, капиты захватили в плен? Но как?! После орбитальной бомбардировки они могли захватить только кучку пепла!
— Он здесь!
— Давай, давай!
У меня немного отлегло. Нет, не капиты, это не космо-инглиш. Вроде нашего глобо-руса, но что за диалект?
 
Липкий страх проник в душу, и я удивился этому. Я ведь не боялся со времён учебки, где учили гасить страх на корню.
Когда от ужаса стопорится каждая частичка тела, и ты стоишь истуканом, словно жжёный псарь. Конечно, все знают истории, как адреналин помогает поднимать автомобили, но ступор — это тоже действие адреналина.
А ведь я не чуял импланта. Он был такой привычной частью, вроде уха или носа, а теперь словно вырвали кусок меня. Будто дыра в затылке. К счастью, наставники требовали от нас умения защищаться и без пси-способностей.
Не чувствую энергии. Может, я в режиме «берсерка» потерял её, и надо теперь восстанавливаться? Но почему я тогда ничего не помню?
— Что, думал убежать, чушка? — прогремело почти над ухом.
Я слушал голос, разглядывая свои ладони сквозь пелену в глазах. Изменённый глобо-рус, но я хорошо его понимаю, как родной язык.
Может, меня перевезли на окраины системы? Я в секретном госпитале?
Мозг выдал логичный вывод: я очнулся, но в бреду свалился с кровати. Ну, судя по ощущениям, много раз свалился…
Я прочистил горло, кашлянув, упёрся ладонями в пол и стал подниматься:
— Сообщите начальству. Код буря ноль десять, экстрен…
Когда мне в рёбра влетел сапог, то сразу включились вбитые в разум многолетние тренировки. Боль заставила согнуться, я перекатился, группируясь. Псина бестолковая, слишком сильно, не успел подставить ладони, и опять свалился…
Видимо, ещё не отошел от препаратов. Но одно я понял сразу — это какие-то неправильные врачи.
— Куда?! — заорали на меня.
Нападающий кинулся следом, чтобы пнуть ещё раз, его нога мелькнула большим пятном перед глазами. Я, завалившись на бок, крутанулся на пятой точке, закрываясь ладонями, и выстрелил ногой… где-то тут его голень.
— А-а-а! Дрянь чухлая! — истошный вопль подтвердил попадание в десятку.
Я на автомате ударил второй раз гораздо выше. Здравствуй, паховая чакра.
— О-о-о! — нападающий упал на колени передо мной.
Зная, что голова у противника должна быть где-то рядом, я приподнялся навстречу, больно шаркнув локтем по кафелю. Вскинул руку, и, едва пальцы почувствовали его шевелюру, дёрнул вниз.
Противник падал, а я добавил скорости… Громкий треск прокатился эхом по помещению. Эх, жаль, не череп. Кажется, у нас в учебке был такой же кафель.
— Ты охренел, Вася?
— Ты чего натворил, бе́злунь?
Я уже откатился, прижимая рукой ребро, вскочил и упёрся спиной в стенку. Под лопатками и вправду поддалась кафельная плитка — клей под ней не выдержал давления.
Рука автоматически потянулась за спину, стараясь нащупать отставший подходящий кусок. Кафелем можно порезать так, что нож позавидует.
— Да ты знаешь, что с тобой сделают?
Тряхнув головой, я быстро протёр глаза чистой, тыльной стороной ладони — мне нужно зрение.
Жжёные псари, где я?!
Три щенка передо мной, едва усики пробиваются. Все в синих жокейских сюртуках, наглаженных брюках, как будто я попал в царские времена, к каким-то гусарам. Это самые странные врачи, которых я когда-либо видел.
За их спинами раковины, а я прижимаюсь к торцу туалетной кабинки. Передо мной лежит без сознания четвёртый гусар — под его лбом бежевый кафель покрылся трещинами, а из-под каштановой шевелюры показалась капля крови.
С одного взгляда ясно — живой. Наверняка лоб разбил, там вен полно, ну и сотрясение у него точно будет.
А вот кафель, кстати, неплох, хотя клали его через псиный хвост. Иначе под моими пальцами не поддался бы кусок, который я сразу стал цеплять ногтями. Другую руку пришлось упереть в дверцу кабинки, чтобы, если что, сильнее оттолкнуться.
— Вы кто? — сипло спросил я, — В чём меня обвиняют?
— Тебя в порошок сотрут, чушка драная, — прошипел со злостью один из парней, черноволосый, с лихим чубом.