Полуночная Лили (ЛП)

— Извини, чувак, но это так. Я так чертовски зол. Я, бл*дь, так зол. Ты должен быть здесь. — Я сел на маленькую скамейку в центре комнаты и просто огляделся вокруг, позволив нескольким слезинкам упасть. Это было нормально. Так горевали нормальные люди. И зачем я пришел сюда сегодня, когда планировал приехать несколько недель назад, но решил, что не готов? Зато был здесь сейчас — на следующий день после того, как Лили отвергла меня? Почему? Чтобы доказать, что я достаточно силен, чтобы справиться с этим? Чтобы доказать, что я не испорченный товар, каким меня заставили себя чувствовать? Чтобы доказать, что могу нормально горевать?
— Господи, — пробормотал я.
Я отнес чемоданы в холл и в последний раз оглядел его комнату. В конце концов, мне придется что-то сделать с мебелью. Либо так, либо я мог бы продать дом с мебелью. Я спустился вниз, волоча за собой набитые чемоданы, и поставил их у входной двери. Оглянулся на огромную лестницу. Кабинет. Это было еще одно место, которое мне необходимо очистить лично, место, где у него могли быть личные вещи, личная переписка и так далее.
Внутри комнаты располагалась пара книжных полок, но единственными книгами на ней были те, которые, как я мог сказать, были размещены там декоратором для вида. Холден никогда в жизни не читал и не интересовался «Войной и миром». Невольно я усмехнулся над этим. Холден был кем угодно, но не книжным червем.
Мы так редко бывали в его кабинете, что я не узнавал большинство предметов, но коробка на нижней полке показалась мне смутно знакомой. Взяв в руки, я положил ее на стол. От того, что я увидел, когда открыл ее, у меня перехватило дыхание.
Вот черт.
Фотографии нас в детстве. Пока я листал их, в моей голове проносились воспоминания: как мы стреляли из пневматических пистолетов по консервным банкам на заднем дворе Холдена в течение нескольких часов после школы, когда мы должны были делать домашнее задание. Как Холден получал наборы моделей автомобилей на свой день рождения и Рождество, а его отец собирал их вместе с нами. Однажды один школьник подставил мне подножку в коридоре и смеялся, пока я вытирался, а позже Холден потратил свои карманные деньги на пену для бритья и выплеснул на него около пятнадцати банок через вентиляционные отверстия его шкафчика. Он смотрел фильмы ужасов с рейтингом R, когда я ночевал у него дома, хотя нам и не разрешали, а потом был слишком напуган, чтобы заснуть. Слезы текли по моим щекам, даже после того, как я закрыл коробку. Каким-то странным образом, теперь, когда Холден ушел, мне казалось, что я делал все это в одиночку. Мне казалось, что я продолжаю терять Холдена по кусочкам: сначала из-за его физического присутствия, затем из-за того, что я больше не мог вспомнить — звука его голоса, уникальных фраз, которые он любил использовать. Как только его дом будет вычищен, я потеряю доказательства его присутствия в вещах, которыми он владел. И тогда я был бы по-настоящему одинок. Без семьи. Без лучшего друга. Никого.
«Ты никогда по-настоящему не терял его. Он всегда будет частью тебя. Всегда», — сказала Лили.
Лили.
И внезапно покой прорвался сквозь одну из трещин в моем разбитом сердце, точно так же, как те маленькие цветы, которые каким-то невероятным образом выросли из трещин в скалах на краю лесного ручья. Холден изменил меня; он спас меня, во многих отношениях, изменив мою жизнь, был ли он здесь сейчас или нет, смогу ли я оставить его навсегда или нет. Я зажмурился, сдержав очередной поток слез. Несмотря на покой, царивший в моем сердце, щемящая печаль тоже поселилась внутри. Я узнал этот момент: я прощался. Наконец-то я был достаточно сильным, чтобы отпустить его. Я откинул голову назад и сложил пальцы в форме буквы V.
— Спасибо, — выдавил я. — Большое тебе спасибо, приятель.
Выйдя из его дома, я заглянул в ванную на первом этаже. Вымыв руки, я открыл аптечку. Внутри были два пузырька с рецептом — обезболивающие таблетки, прописанные Холдену. Я колебался совсем недолго, прежде чем закрыть шкаф и выйти из ванной. Я даже не потрудился спустить их в унитаз — у меня не было никакого желания их брать. Когда я закрыл за собой дверь, несмотря на затянувшуюся печаль, мое сердце наполнилось всем тем, что Холден дал мне в этой жизни: миром, любовью и силой. И я буду всегда носить эти исцеляющие дары с собой.
 
***
Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда я в одиночестве поужинал жареным сыром и томатным супом. Вытерев руки, я встал, чтобы ответить, и обнаружил, что Дженна стояла там, нервно покусывая губу. Мои плечи поникли.
— Привет, Дженна, — сказал я, почувствовав вину за то, что увидел ее обиженное лицо прямо передо мной. Я придержал дверь открытой, чтобы она могла войти, и подвел ее к моему дивану. — Как дела? Хочешь чего-нибудь выпить?
Она нерешительно улыбнулась мне.
— Я бы с удовольствием выпила немного вина, если оно у тебя есть.
— Мне очень жаль, но я не держу никакого алкоголя в своей квартире. У меня есть содовая…
— Содовая — это хорошо. Спасибо.
Я пошел на кухню, наполнил стакан и принес его ей. Она сделала глоток. Я сел рядом с ней.
Она поставила стакан на кофейный столик и повернулась ко мне.
— Я сожалею, что заскочила, не позвонив…
— Все в порядке. — Я покачал головой. — Я не перезвонил тебе, а ты заслуживаешь объяснений. — Я провел рукой по волосам. — Мне очень жаль, Дженна. Я так сожалею о том, что произошло на благотворительном вечере. Могу только представить, что ты чувствовала. Если бы я имел хоть малейшее представление…
Она протянула руку и положила ее мне на ногу, нежно сжав ее.
— Все в порядке, это просто застало тебя врасплох. Столкнуться с кем-то из своего прошлого — это такое сбивающее с толку чувство.
Я вспомнил первый вечер, когда встретил ее в баре — она сказала, что ее бывший парень появился со своей невестой. И все же она не думала, что ее бывший был призраком…
— Да, это был шок.
Она посмотрела вниз.
— Ты говорил с ней? Лили, верно?
Я сделал паузу.
— Да. Она не хочет иметь со мной ничего общего.
Казалось, плечи Дженны слегка расслабились.
— А ты?
Я вздохнул.
— На этот вопрос труднее ответить, Дженна. И я сожалею об этом. Мне действительно жаль. — Она переместилась, скрестив ноги и убрав руку с моего бедра.
— Ты все еще любишь ее?
Я наклонил голову вперед, массируя заднюю часть шеи, оттягивая время, потому что чувствовал себя ужасно из-за всей этой ситуации. Через мгновение я снова посмотрел на Дженну.
— Да, я все еще люблю ее.
Ее лицо слегка сморщилось.
— И все же, она не хочет тебя.
— Нет, она не хочет меня.
Дженна глубоко вздохнула и выпрямилась.
— Послушай, Райан, мы только начали встречаться. Я понимаю, что у тебя сохранились чувства к кому-то другому. И это отстойно для меня. Но почему бы не посмотреть, к чему это может привести между нами? Я готова остаться и посмотреть, что произойдет. И действительно чувствую, что, если у нас будет время, мы сможем построить что-то особенное вместе.
Я моргнул, посмотрев на нее.
— Дженна… — я выдохнул и медленно покачал головой из стороны в сторону. — Лили не хочет быть со мной, но это не меняет того, что я чувствую к ней. Это не изменит моих чувств к ней — по крайней мере, на какое-то время. И, Дженна, было бы несправедливо с моей стороны не порвать с тобой, когда мое сердце все еще занято кем-то другим. Это было бы неправильно.
— Но я тебе нравлюсь, — сказала она с очевидной болью в голосе.
Я на мгновение закрыл глаза.
— Ты мне действительно нравишься. Ты мне очень нравишься. Вот почему это так тяжело.
— Но ты бросаешь меня ради девушки, которая тебя не хочет? Ты даже не дашь нам шанса? — на ее лице была смесь разочарования и замешательства.
— Я… нет. Мне очень жаль. — Я покачал головой. — Я думал, что достаточно продвинулся вперед, но это не так. — Боже, это чертовски отстойно. Но я был обязан быть честным перед нами обоими. Я никак не мог продолжать встречаться с Дженной, никак не мог пробудить в себе интерес к тому, чтобы целовать ее, прикасаться к ней, когда я знал, что Лили на другом конце города. Просто… ни за что. И я знал, что это делает меня дураком. Я знал, что это делало меня жалким и, вероятно, глупым. Нет, нет — это определенно сделало меня глупым. Но я не собирался втягивать Дженну в свой идиотизм. Тогда я был бы глуп и аморален.