Перекрёстный огонь
Элегантная владелица бутика вполне комфортно чувствовала себя в одной из таких моделей — в ярком шерстяном костюме. Она вся просияла, завидев Коити, и поспешила к ним навстречу. Коити обнял девушку за плечи с выражением притворного отчаяния на лице:
— Вы можете с ней что-нибудь поделать?
Владелица с удовольствием взялась за Дзюнко. Та попыталась протестовать, но опоздала. Не успела она сообразить, в чем дело, как ее уже втолкнули в примерочную и раздели до нижнего белья. Затем на нее принялись примерять одну вещь за другой — костюмы, платья, слаксы и свитеры. Натянув на нее очередной наряд, хозяйка бутика выводила ее в зал, где они с Коити с ног до головы осматривали отражение девушки в огромном зеркале, а потом заталкивала обратно в примерочную для нового переодевания.
— Послушайте, я не в состоянии купить ни один из этих нарядов, это пустая трата времени!
Хозяйка с улыбкой отметала все протесты Дзюнко:
— Все в порядке, за все заплатит господин Кидо.
— Но с какой стати ему платить за меня!
— Он обожает делать друзьям подарки. Так что не беспокойтесь. К тому же в новой одежде вы будете выглядеть гораздо привлекательнее. Просто срам, что вы, с вашей природной красотой, так небрежно одеваетесь!
Нагрузившись целой грудой покупок, Дзюнко и Коити продолжали спорить о том, что ей надеть на выходе из бутика. Наконец они остановились на пуловере прекрасного темно-синего оттенка и слаксах в обтяжку, подчеркнувших стройность ее ног. Растоптанные кроссовки куда-то подевались, а вместо них на ногах у Дзюнко красовались высокие, до колен, сапожки из мягкой замши. Без передышки владелица бутика принялась за ее порядком отросшие волосы. Она уложила их, красиво завязала лентой и всучила девушке шляпу того же оттенка, что и пуловер:
— Только не надвигайте ее слишком низко на лоб. Вот так, в самый раз! Теперь вы выглядите очаровательно.
— Недурно, — одобрил Коити, потирая подбородок с видом человека, прислушивающегося к мотору любимой машины. — Как насчет легкого макияжа?
— Минуточку… — Хозяйка ринулась в подсобку.
Дзюнко дождалась ее ухода и гневно уставилась на Коити.
— Что ты себе позволяешь? — прошипела она.
— Выглядишь превосходно! — невозмутимо ухмыльнулся он.
— Я тебе не манекенщица!
— Разве тебе не хочется, раз уж мы собираемся навестить Кадзуки Таду, выглядеть более соблазнительно? Не хочешь заставить его хоть на мгновение пожалеть о том, что он тебя упустил?
Девушка чуть не ударила его, но в это время вернулась хозяйка с тюбиком розовой помады.
— То, что надо, к вашему цвету кожи. Идеально! — заявила она, отступая, чтобы полюбоваться делом своих рук.
Коити отвесил шутовской поклон и спросил Дзюнко:
— Ну что, едем?
На автомобильной стоянке у гостиницы, усаживаясь и пристегивая ремень безопасности, девушка проворчала:
— Я тебе еще припомню это.
— Ладно, только я тебя умоляю, не вздумай спалить этот магазин. Хозяйка сама заказывает все вещи за границей, и большую часть ее ассортимента нигде больше в Японии не купить, — расхохотался Коити.
— Ну ты и нахал!
— Почему нахал? — удивился он. — Ты теперь выглядишь гораздо эффектнее.
— Вот так заставлять человека…
— Ну да, но разве не этим я зарабатываю на хлеб насущный, или ты забыла?
Дзюнко осеклась и замолчала. Молодой человек сосредоточился на выезде со стоянки и следил за дорогой в зеркале заднего вида.
«Я сжигаю людей, — размышляла Дзюнко, — а он двигает их, словно оловянных солдатиков».
Девушка ожидала, что Коити водит какую-нибудь шикарную иномарку, но у него оказалась практичная машина отечественного производства. И похоже, довольно приличного возраста, судя по ржавым царапинам на корпусе. Колеса были слегка крупнее обычных, и из-за этого машина казалась выше других.
— Пари держу, что ты не ожидала увидеть меня за рулем такого драндулета, — поддразнил ее Коити, когда они уже выезжали на дорогу.
— Ну, положим, не драндулет, но как-то выпадает из твоего стиля.
— Это правда, но зато прекрасно подходит для езды по горным дорогам, особенно снежной зимой. В свободное от работы время я живу за городом, так что практичный автомобиль меня устраивает.
— Значит, у тебя есть загородный дом?
— Просто дом. Когда я тебе звонил на днях, я как раз находился на озере Кавагути. Там мороз ниже нуля и уже все обледенело — озеро, дороги…
Движение было плотное. Они то ехали, то стояли. Сваленные на заднем сиденье пакеты громко шуршали.
— Где, ты говоришь, живет в Сибуе Кадзуки Тада?
— На Сангубаси, — коротко ответил Коити.
— С женщиной?
— Да, уже давненько.
— То есть с любовницей?
— Ну, по крайней мере, мать или сестра исключаются, поскольку ни одной нет в живых.
— Прекрати!
Коити, должно быть, уловил что-то в голосе Дзюнко, потому что торопливо извинился.
Они стояли в пробке и молчали.
— Его младшую сестру звали Юки, — сообщила девушка. — Она была очень красивая.
— Ты видела ее фотографию?
— Да, Тада показывал.
Он показывал ей много фотографий, но одну она запомнила особо: снимок был сделан в детском саду, на каком-то концерте. Юки, в театральном костюме, танцевала и пела. Маленькие ручки распростерты, как листья японского клена, а личико приподнято.
— У тебя нет младшей сестры? — спросила Дзюнко.
— Нет.
— Наверное, для старшего брата маленькая сестренка — это нечто особое, иное, чем любовница или жена.
— Может, и так.
Минут десять они ехали в молчании. Наконец машина выбралась из пробки и поехала быстрее.
Напротив пассажирского сиденья болтался прикрепленный к стеклу забавный клоун в красной шапочке и костюме в горошек. На огромном красном носу у него сидела пчела, и клоун рассматривал ее, нелепо скосив глаза.
— Не понимаю, — тихо сказала Дзюнко, не сводя глаз с прыгающего клоуна.
Спутник вопросительно посмотрел на нее.
— Я их спрашивала, перед тем как сжечь: «Как вы могли столь жестоко поступить с Юки? Разве она не такой же человек, как и вы?»
— Ну и что они ответили? — негромко спросил Коити.
— Ничего. — Девушка покачала головой. — Они только умоляли меня пощадить их.
— Никто из них не ответил?
— Никто. — Дзюнко повернулась к нему. — Разве что Масаки Когуре.
— И что он сказал?
— Он спросил меня: «Что ты пристала ко мне? Тебе-то что за дело до этого? Я про это и думать забыл». Судя по его лицу, он говорил правду.
— Знаешь, что это мне напоминает? Ты заявляешь на автобусной остановке парню, который возвращается домой после работы: «Извините, но утром, когда вы подходили к автобусу, вы наступили на муравья». — «Да разве? — отвечает он. — А я и не заметил. А кто уполномочил вас выступать в защиту муравья?» Умоляли пощадить их, — пробормотал Коити, вцепившись в руль и глядя на дорогу. — Мне такого слышать не доводилось. Я слышал только вопли. Бессчетное число.
— Вопли?
— Ну да. Вопли типа: «Что со мной происходит?» Как-то, года два назад, я загонял одного типа в дробилку, она вовсю работала, ножи так и крутились. Это был насильник. Он действовал очень ловко и много лет оставался безнаказанным. Так что я с чистой совестью делал свое дело.
Дзюнко молчала, искоса поглядывая на него сбоку.
— Я полностью подчинил его своей воле, и он без оглядки все ближе и ближе продвигался прямо к дробилке, словно подходил к ванне. Я подвинул его мимо заградительного барьера. Прямо под ним вращалось лезвие, и я еще чуть-чуть подвинул его. Он сделал еще один шаг и уже занес ногу над краем. Тогда я подвинул его в последний раз, и он накренился примерно на сорок пять градусов. И тут я отпустил его, просто перестал им управлять. Тогда я впервые так поступил. — Коити откашлялся. — Парень пришел в себя, но уже не смог удержать равновесия. Падая туда, он вопил как резаный. Секунд десять вопил, пока его не порезало на кусочки.