Межмировая няня, или Алмазный король и я. Книга 2

– И давно вы меня поджидаете? – поинтересовалась.
– О чем это вы? – теперь на его лицо упало выражение «Гангстер не при делах. Версия 1.0»
– Об этом, – я указала пальцем на носки.
– Ну я же вас не спрашиваю, почему вы ходите босиком, – ввернуло шпильку его величество.
– Потому что у меня ноги устали!
– У меня тоже. Весь день на работе, знаете ли.
– Неужели? – Я ткнула в него туфлями. – А по-моему, вы просто меня преследуете.
– По-моему, вы слишком много о себе возомнили, мирэль Тонэ.
Ах ты…
Я отпихнула его в сторону и решительно направилась к лестнице. Судя по мягкому топанью, он последовал за мной. И точно: меня перехватили за локоть.
– Селани, – произнес Демаре, разворачивая меня лицом к себе. – Давайте поговорим.
– Палец, – сказала я.
– Что?
– Палец! Вы не дотрагиваетесь до меня даже пальцем, помните?
Алмазный король, хоть и был не из нервных, но сейчас у него задергался правый глаз. Несмотря на это, руки он все-таки убрал.
– Ну вот, теперь давайте поговорим, – кивнула я. Туфли деть было некуда, поэтому так и держала их за ремешки. – Кристин и Аделин очень стараются, и думаю, что когда пойдут в школу, у них все получится. Правда, Кристин плохо дается арифметика, но это поправимо. Я придумала, как ее заинтересовать, чтобы…
Раздался какой-то скрежет. Судя по тому, как кое-кто стиснул зубы, это скрежетала королевская челюсть.
– О нас.
– Простите?
– Я хочу поговорить о нас, – смене настроений на его лице сейчас позавидовал бы даже Джим Кэрри из «Маски».
– О нас? Не совсем понимаю, о чем вы, – прикинулась я удивленной.
– О том, что произошло в день, когда вы сбежали. – Алмазный король, судя по всему, был силен в психологии, потому что сейчас глубоко вздохнул и выдохнул.
– А, – я сделала большие глаза и подперла свободной рукой подбородок. – Дайте подумать… Нет. Я не хочу об этом говорить, и мне правда пора домой.
– Селани, нельзя же так! – донеслось из-за спины.
Сквозь сжатые зубы.
– Да, – я резко обернулась. – Нельзя. Нельзя унижать людей, только потому что вы не в настроении или потому что вам не понравилось то, что вы услышали.
– Я. Вас. Не унижал.
Я все-таки поставила туфли и сложила руки на груди.
– Жужжен, если вы сейчас слушаете, надеюсь, у вас случится несварение желудка и нападет беспричинная икота, потому что вы меня уже достали!
Под лестницей что-то скрипнуло, а потом раздался грохот.
– Этиль?! – рявкнул Демаре, перегнувшись через перила.
– Я… тут… проверял. – Дворецкий выполз из-под лестницы с самым несчастным видом и физиономией, менявшей оттенки с невообразимой скоростью: от пепельно-серого до помидорно-красного. – Кажется, в этой каморке давно никто не убирался. Надо уволить горничную…
– Этиль, – зловеще протянул Алмазный король.
– Я пошел, мируар Демаре. Еще столько дел. Столько дел…
Жутьена как ветром сдуло, после чего его величество снова повернулся ко мне. Выглядел он устало, если не сказать больше, и на миг меня даже совесть цапнула за голую пятку. Но только на миг.
– Как вы догадались, что он там?
– Да он же постоянно подслушивает. Серьезно считаете, что ваше присутствие удержит его от шпионской деятельности?
Алмазный монарх вздохнул:
– Ладно. Кажется, я понял, что вы имели в виду, когда говорили про унижение.
– Да, это здорово бесит. Особенно, когда тебя тащат по полу на глазах у других. Сначала обидно, конечно, но потом хочется огреть того, кто тащит, чем-нибудь тяжелым.
– Вам до сих пор хочется меня огреть?
– Нет, это был второй этап. А я сейчас нахожусь на третьем: когда уже, наоборот, не хочется. Иметь ничего общего с тем, кто так со мной поступил.
– Селани, я правда пытаюсь с вами помириться.
– Правда пытаетесь? – недоверчиво сощурилась, а потом кивнула: – Хорошо.
– Хорошо? – Демаре приподнял бровь.
– Ну что же я, зверь какой, что ли.
Он шагнул ко мне, но я выставил вперед руку.
– Подождите. Я еще не договорила. В прошлый раз, когда вы хотели помириться, все тоже шло хорошо, поэтому мне нужны гарантии.
 
– Гарантии? – как-то тяжело уточнил Алмазный король.
– Да, что вы настроены серьезно и не будете себя вести, как при затянувшемся приступе шизофрении.
– Приступе чего?
У них нет шизофрении?
– Это, знаете, беспричинные смены настроения. Когда вы такой весь белый и пушистый, а потом набрасываетесь на людей.
Демаре сжал зубы.
– Вам это нравится, да? Нравится надо мной издеваться?
– Нет, – подхватывая туфли, сообщила я. – Просто хочу оценить серьезность ваших намерений в ваших попытках восстановить дружеские отношения.
– Дружеские.
– Разумеется.
Его величество шагнуло ко мне так резко, что я с трудом заставила себя остаться на месте. Сначала – потому что вспомнила печальную историю с полетом с холма, и только потом – потому что любое бегство сейчас было бы равносильно поражению.
– Когда мы танцевали, вы были настроены совершенно иначе.
– Ой, да когда это было, – отмахнулась я, чувствуя, как начинает покалывать кожу под браслетом.
Это покалывание растекалось по руке, отдаваясь в сердце и вызывая ненормальное желание шагнуть вперед, к нему. Только невероятным усилием воли я удержала свое тельце (ладно, не свое) на месте, потому что очень хорошо помнила, чем заканчивается это «вперед, к нему». Поцелуями, от которых выключаются мозги и начинает сбоить инстинкт самосохранения, а что первое, что второе, мне сейчас жизненно необходимо.
– То есть этот танец для вас ничего не значит?
Опасный вопрос, Ира. Очень опасный.
– Даже если предположить, что это не так, – я положила ладонь на перила, внушительные такие, дерево под лаком согревало кожу. – Вы женаты, мируар Демаре.
– Моей жены здесь нет.
– И это многое меняет, правда? – хмыкнула.
– Многое, – с самым серьезным видом заявил он. – Я открылся вам, как не открывался никому и никогда, Селани. Вы знаете обо мне больше, чем кто бы то ни было, в частности о том, что дневник Жизель лежит в моем сейфе…
О-о-ой, а вот это совершенно точно лишняя информация.
– По-моему, вы забегаете вперед. Очень далеко вперед. Мы ведь говорили об испытательном сроке, после которого мы снова начнем нормально общаться.
– Об испытательном сроке? – глаза Демаре опасно сверкнули, но сдаваться я не собиралась, поэтому просто стояла и ждала.
Он снова глубоко вздохнул:
– И что я для этого должен делать?
– Ну… – дернула плечами. – Просто быть собой.
Если бы Фернан сейчас не смотрел на мои губы, было бы проще, но он на них смотрел. От этого они начинали гореть, и покалывание от браслета проникло и в них.
– Я такой, какой я есть, Селани. Но вам это, похоже, не нравится.
«Это не так», – хотела возразить, но не успела.
По дому прокатилась мелодичная трель звонка, и Демаре нахмурился. Внизу раздались шаги: Этиль спешил навстречу неизвестному гостю, а мы с алмазным величеством синхронно перегнулись через перила. Двери отсюда видно не было, только пасть широкой прихожей, точнее, ту ее часть, где она переходит в холл.
– Какая беспардонность – являться в столь поздний час, – пробормотал Жужжен, метнув на нас опасливый взгляд, после чего скрылся из поля зрения.
А пару секунд спустя раздался звук открывающейся двери и ошарашенный голос дворецкого:
– Мируар Шерро?!
Селани. Посреди ночи. Не к добру.
Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я услышала восклицание дворецкого. Следующей стала: «Ой, мама». Лицо Демаре стремительно утратило выражение «нормальный мужчина», а сам он, видимо, перешел в режим «гангстер классический», потому что у него разве что дым из ушей не повалил. С поразительной проворностью оттолкнувшись от перил, он обошел меня, но тут уже я вцепилась ему в рубашку.
– Куда?! – прошептала еле слышно.
– Пойду… поприветствую старого друга.