Лувр

Стела Хаммурапи. Двуречье. Вавилон. XVIII век до н. э.
Черты ренессансной скульптуры ярко проявляются в произведениях Мишеля Коломба (1430–1512). Наиболее известна его работа «Битва святого Георгия с драконом».
Традиции Коломба продолжил Жан Гужон. Современники сравнивали его с великим Фидием. Они говорили, что в руках Гужона способен ожить мрамор. И в самом деле, искусство Гужона настолько жизнерадостно, что в полной мере отражает дух французского Возрождения. В своей работе «Диана-охотница» он прославляет красоту человеческого тела. Гужону принадлежат и рельефы с фонтана Невинных, где в воде весело резвятся нимфы, тритоны и нереиды. Их фигуры едва скрываются легкими тканями, напоминающими паутину, и это передает ощущение музыкальности, организует ритмическое начало.
Капитель из Суз. Деталь. Древний Иран. V–IV века до н. э.
Более строгими по характеру выглядят работы Жермена Пилона. В это время вся Франция была охвачена волнениями, не прекращались феодальные междоусобицы, католики воевали с гугенотами… Портреты королей, созданные Пилоном, красноречиво свидетельствуют о властности и жестокости. Так же характерна бронзовая статуя кардинала Рене де Бирага, перенесенная в музей с его гробницы. Несмотря на молитвенную позу, лицо де Бирага не выглядит смягченным. С удивительным реализмом передает скульптор образ человека умного, властного, жестокого, деспотичного.
В Лувре находятся самые совершенные из творений Микеланджело – статуи рабов, попавшие в Лувр в период Великой французской революции. Эти работы говорят о кризисе ренессансного мировоззрения. Один из рабов пытается освободиться от пут. Его голова показана в резком повороте, налиты нечеловеческой силой мышцы рук, спины и груди, однако в нижней части тела напряжение слабеет; если же смотреть на фигуру справа, то раб кажется бессильным. Для него бунт заканчивается поражением. Что же касается второго раба, то он вообще не способен на протест и умирает. Однако его тело молодо и совершенно, сильна согнутая в локте рука, грудь широка, и мысль о смерти сначала кажется дикой. И все же голова с закрытыми глазами склоняется на плечо, судорога сводит руку, а ноги подгибаются, как будто не могут больше держать отяжелевшее тело. И все же этот человек величествен и красив.
Крылатый бык. Ассирия. Конец VIII века до н. э.
Сидящий писец. Древний Египет. V династия. Около 2500 года до н. э.
Эти фигуры в Лувре расположены по обе стороны от входа в зал. На них следует смотреть с разных точек зрения. В этом случае они начинают оживать, можно увидеть повороты головы и торса, жесты рук. Именно такими видел свои скульптуры великий зодчий, когда постепенно освобождал их от каменного плена.
Прочая итальянская скульптура меркнет на фоне «Рабов» Микеланджело. Работы других скульпторов более спокойны, напоминают о гармоничном Кватроченто. Образы Мадонн, святых овеяны лиризмом, глубокой человечностью и умиротворенностью. Именно такова «Мадонна с младенцем» Донателло. Здесь традиционный религиозный сюжет – лишь предлог для изображения радостей и горестей материнства.
 
М. Коломб. Битва святого Георгия с драконом
Ж. Пилон. Надгробие Рене де Бирага
В последних залах галереи скульптуры размещена французская пластика XVII столетия. Здесь наиболее примечательные фигуры – Жирардон и Куазевокс, которые развивали главным образом жанр парковой скульптуры, когда последняя тесно связана с окружающим ее пространством и пейзажем. Контуры подобных произведений тщательно проработаны, и силуэты предельно ясны. Замечательна «Венера» Куазевокса, доставленная из Версаля. Скульптор создал вольную трактовку античной статуи. Его Венера застигнута врасплох внезапным гостем; она присела, руками стараясь прикрыть наготу. В этой работе несомненны черты стиля рококо.
Микеланджело Буонарроти. Восставший раб
Внимание посетителей привлекают творения выдающегося художника XVII столетия с ярким и сильным темпераментом – Пьера Пюже. Его творчеству были тесны рамки академических схем; кроме того, произведения мастера лишены красивости, которая в первую очередь интересовала покупателей и обеспечивала успех.
Самая известная работа Пьера Пюже – «Милон Кротонский» (1682 год). Рука героя зажата в расщелине дерева, и ему очень тяжело справиться с бросившимся на него львом. Лицо атлета искажено страданием, рот открыт, ноздри раздуваются; он напрягся всем телом, пытаясь вырваться из страшного плена. Скульптура исполнена такой жизненной правдивости и эмоциональности, какой не удавалось достичь ни одному из современников Пюже. Одно время скульптура находилась в парке Версаля, но позже ее перенесли в Лувр.
Микеланджело Буонарроти. Умирающий раб
Еще одно творение Пюже представляется довольно дерзким. Это барельеф «Александр Македонский и Диоген», где показан известный сюжет: всесильный император задает философу вопрос: «Чего ты хочешь?» – и слышит в ответ: «Отойди, ты заслоняешь мне солнце». Дело в том, что в XVII столетии в образе Александра Македонского часто изображали самого Людовика XIV. Фоном служит тонко исполненная архитектура – храмы, портики, колоннады и лестницы. Их неподвижность подчеркивает живую динамику фигур – царя, осадившего коня, идущих следом за ним пеших и конных воинов.
В XVIII столетии французская пластика продолжает традиции своих предшественников, создававших главным образом садовую скульптуру. Так, Гийом Кусту исполняет статую супруги Людовика XV, Марии Лещинской, в виде богини Юноны. Здесь уже нет места поискам сходства и реалистичности. Скульпторы хотят показать не величие и благородство, а утонченность, грацию и изящество. Подобным же образом сделан портрет королевской фаворитки мадам Дюбарри.
Донателло. Мадонна с младенцем
П. Пюже. Милон Кротонский
Более интересна мелкая пластика, представленная Фальконе, Пигалем и Клодионом.
Эпоха Просвещения нашла свое отражение в скульптурах Жана Антуана Гудона. В собрании Лувра находится его известная «Диана».
Однако особенно впечатляют бюсты скульптора. Роден писал: «Каждый бюст Гудона стоит главы мемуаров: эпоха, раса, звание, индивидуальный характер – все в нем указано». Мастер создал настоящую галерею образов своих знаменитых современников – Вольтера, Дидро, Франклина, Буффона, Мирабо, Вашингтона.