Когда она жаждет (ЛП)

— Я должна побеседовать с этой девушкой. Я ей все рассказываю, а она от меня отмахивается. Увижу ли я вас двоих на рождественской вечеринке у мэра на следующей неделе? Не могу вспомнить, получила ли я твое приглашение, Роуэн. Я же говорила тебе, что в этом году я вхожу в оргкомитет, верно?
А, вечеринка мэра. Она уже несколько недель стоит в моем календаре. Весь город должен прийти, и Сандро сказал мне, что кастрирует меня, если я не пойду. Я должен был работать в зале и искать зацепки для нашего бизнеса.
Но больше всего мне хочется похвастаться Блейк.
— Мы будем там, — говорю я.
Блейк бросает на меня удивленный взгляд. — Будем?
Я наклоняюсь и целую ее в макушку. — Я забыл тебе сказать?
Она одаривает меня натянутой улыбкой, которая выглядит смутно угрожающей. — Да.
Она не в восторге от этого, и не нужно быть гением, чтобы понять, почему. Ее бывший будет там, вместе со своим отцом и остальными членами семьи.
Но ей не стоит беспокоиться. Бретт не будет беспокоить ее, пока я рядом.
На самом деле, мне чертовски не терпится пронести ее на руках перед ним.
— Я так рада это слышать, — промурлыкала Лотти. — Не хочу нахваливать себя, но это будет событие года.
Она поворачивается к Блейк. — О, милая, могу я попросить тебя об одолжении?
Блейк улыбается. — Конечно, тетя Лотти. О чем?
— Ты знаешь благотворительный аукцион, который мы всегда проводим в рамках мероприятия? Марисса, владелица итальянского ресторанчика в Канзас-Сити, только что отказалась от участия. Она пожертвовала кулинарный мастер-класс, но у нее недавно умерла сестра, так что бедняжке пришлось отказаться.
Блейк выглядит потрясенной. — Это ужасно.
Лотти похлопывает ее по руке. — Я знаю, что в прошлые годы ты давала уроки миксологии. Могу ли я убедить тебя сделать это в этом году?
Блейк напряглась. — Я не уверена…
— Ну, почему бы и нет? Я уверена ты сможешь выделить несколько часов на благое дело?
— Хорошо, — говорит Блейк с ноткой неохоты в голосе. — Я сделаю это.
— Замечательно! Наслаждайтесь остатком ночи.
Когда мы выходим на улицу, Блейк поворачивается ко мне.
— Я бы хотела, чтобы меня предупредили. Вечеринка будет на следующей неделе.
Я ухмыляюсь. Она выглядит еще красивее, когда злится. — Это для хорошего дела. О чем ты беспокоишься?
— Во-первых, я понятия не имею, что надеть.
— То, что на тебе сейчас, — прекрасно. Ты будешь выглядеть великолепно в чем угодно.
Она бросает на меня мрачный взгляд, прежде чем сесть в машину.
Поначалу тишина кажется комфортной, но по мере того, как мы продолжаем ехать, настроение меняется. Блейк отворачивается от меня и смотрит в окно, ее руки лежат на коленях, сжатые в кулаки.
Она так злится из-за того, что пошла на вечеринку? Или это из-за занятий, которые Лотти убедила ее пожертвовать?
— Ты сказал, что живешь в Вегасе. Ты азартный игрок?
Ее вопрос застает меня врасплох. Мне требуется мгновение, чтобы ответить. — Уже нет. Субботние покерные вечера с парнями в Нью-Йорке когда-то были моими любимыми.
— Ты потерял один порочный интерес, — бормочет она.
— И приобрел несколько других.
Например, одержимость ею.
— Хм. Женщины — это что-то новенькое?
Я прикусываю язык. Почему, черт возьми, ее голова направлена туда?
Наверное, из-за Кейси. Я бы хотел, чтобы эта женщина не подходила ко мне, но в конце концов это бы случилось. Где-то, с кем-то.
По позвоночнику скользнула тревога. Было бы неразумно ожидать, что Блейк вдруг смирится с тем, что я спал с кем попало. Она ясно дала понять, что это ее беспокоит.
— Нет, это не новость, — признаю я, не желая лгать. Разве я не достаточно врал?
— Обычно беспорядочные половые связи — это признак того, что ты от чего-то бежишь. Я поняла это после того, как несколько часов гуглила, почему мужчины изменяют.
Я останавливаюсь на светофоре и смотрю на нее. — Я не изменяю. Я всегда открыто говорил о своих намерениях.
Она встречает мой взгляд. — И какие же?
— С Кейси и остальными? — Я делаю оговорку, чтобы она знала, что то, что происходит между нами, — это другое. — Я ясно дал им понять, что не ищу обязательств или чего-то серьезного.
 
— Хотела бы я, чтобы Бретт был так же честен со мной. Он убегал от того, что был несчастен со мной. Я никогда не была подходящей парой для такого человека, как он.
— Такому, как он? Ты имеешь в виду мудака?
Ее смех мягкий. — Его семья — практически королевская семья в этом городе. А я? Я уже сказала тебе, что я никто. Дочь преступника. Белая шваль.
Мне не нравится, что она так о себе говорит. — Никогда не называй себя так.
— Я такая и есть. Моя мама родилась в трейлерном парке.
— Мы не можем выбирать, кто наши родители. Но мы можем выбирать свои поступки. Только не говори мне, что ты винишь себя за то, что сделал Бретт.
— Я не виню себя, но я понимаю. В последние месяцы перед смертью мамы со мной было не так уж весело, поэтому он нашел кого-то, кто был рядом. Я чувствовала, как он эмоционально отстраняется, но я была слишком поглощена своим горем, чтобы что-то с этим сделать.
Мои руки сжались на руле. Боже, как бы мне хотелось врезать этому сукину сыну прямо в лицо. — Он не подходил тебе. Если бы он подходил, он бы остался рядом с тобой, а не отступил бы от обязательств, которые он тебе дал.
Она поворачивает голову, пронзая меня взглядом. — Конечно. Но кто ты такой, чтобы судить его, Роуэн? Ты, похоже, не можешь связать себя обязательствами ни с кем дольше, чем на одну ночь, по крайней мере, я так слышала.
Внутри меня вспыхивает гнев. Я, черт возьми, не смотрел на другую женщину с тех пор, как она переехала ко мне, но, конечно, она этого не заметила.
— Ты провела в моей постели гораздо больше одной ночи, — рычу я.
— Я единственный человек в твоей постели.
— Ты хочешь это изменить? — бросаю я вызов. — Судя по тому, как ты вела себя вчера в моем офисе, похоже, что хочешь.
Ее щеки краснеют. — Ты — засранец. Ты же знаешь, что мы договорились.
Разочарование проникает в меня. — Сделка. Значит, ты работаешь сверхурочно, чтобы выполнить условия нашей сделки?
— Ты действительно задаешь этот вопрос? Или ты просто пытаешься меня спровоцировать?
Я давлю на нее, но я слишком раздражен, чтобы сдерживать себя.
— Скажи мне, что пронеслось у тебя в голове, когда ты почувствовала, как тяжело мне было с тобой за ужином?
Она зашипела. — Что ты имеешь в виду… Что за вопрос…
— Это простой, мать его, вопрос. Что пришло тебе в голову?
Ее пальцы сгибаются в напряженные когти на коленях. — Ничего.
— Правда? Потому что, если бы я просунул руку между твоих бедер, то обнаружил бы, что ты мокрая. А почему киски становятся мокрыми, Солнышко? Я не гений, но кое-что знаю о женской анатомии. Женщины становятся мокрыми, когда возбуждаются. А что возбуждает женщин? Это зависит от конкретного человека. Но учитывая то, что я знаю о вас, позвольте мне рискнуть предположить. Думаю, когда ты почувствовала, как я охренительно тверд для тебя, в твоей голове возник образ: я и ты в темном пустом углу библиотеки — ну, знаешь, такой, где есть все эти модные книги, которые ты так любишь, и ты в платье, одном из тех маленьких, черт возьми, платьев, которые раздуваются от талии. Ты упираешься руками в книжную полку, твое лицо на уровне глаз с полкой итальянских поэтов, и ты держишься за нее изо всех сил, потому что я набрасываюсь на тебя. Я набрасываюсь на тебя с такой силой, что пальцы перебирают твой клитор, а волосы наматываются на кулак, и я кусаю тебя за шею, пока ты стонешь и умоляешь трахнуть тебя еще сильнее. Вот что, держу пари, пронеслось у тебя в голове.
Наступает тишина, а затем раздается резкий вдох.
Я крепко сжимаю руль и смотрю на нее. — Я правильно понял?
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Ее щеки пылают ярким красным цветом.