Назад в СССР: демон бокса 2 (СИ)

— Ты его так не любишь…
— Терпеть не могу и не уважаю. Мама тоже не подарок, сделала всё от неё зависящее, чтоб не дать заниматься спортом, потому в восемнадцать сбежал как только сумел.
— Но они же твои папа и мама!
— И им предстоит знакомиться с твоими родителями. Так что терпим один час, потом едем на Войсковой — поздравлять бабушку и дедушку. Те куда приятнее. Когда закончатся праздники, заберём твои вещи с Пулихова. Там сама думай, как организовать мне встречу с паном генералом, чтоб закончилась бескровно.
— Сложно…
На Одоевского всё сложилось сравнительно просто, ма смотрела на невестку с некоторой ревностью, всё же это женщина, что окончательно уводит от неё единственного сына. Евгений, привыкший липнуть к молодым студенткам и аспиранткам, открыл варежку от изумления, уж ему-то никогда не доводилось окрутить такую красавицу. Он даже пытался выдавить из себя неуклюжие комплименты, Вика сдержалась, чтоб не заржать, кусая губы.
С Войскового, принятая бабушкой и дедушкой как внучка, она рискнула набрать домой.
— Я здесь, рядом. У родни Валерия имеется частный дом около самой Круглой площади. Как там, гроза отгремела?
Голос Оли из трубки был слышен отчётливо.
— Дядьпаша с семьёй ушёл. Гоша, клявшийся вскрыть себе вены, утром похмелился и передумал вскрывать. Папа как мешком прибитый. Мы с мамой перемыли посуду, готовимся к ужину.
— Нам приехать?
— Сейчас… с мамой посоветуюсь… Нет, рано. Пусть отойдёт. Дядьпаша весь вечер его пилил: «ты же обещал». Ты сама сколько раз слышала: «слово офицера», «я принял решение, значит — так и будет».
— Хорошо. Валера вернётся из США, тогда. Он вам с мамой кое-что купил…
— Только не сейчас! Папа устроил дознание — какие наши вещи куплены тобой. Ревел: выбросить! Мама: хорошо, только купи сам мне такую шубу. Он: тогда отдам ему деньги и ничем не буду обязанным. Сколько, кстати, она стоит?
Вика спросила глазами: сколько?
— Скажи сестре, если пересчитать с югославских на доллары, то примерно шестьсот долларов.
— А за рубли?
— Нисколько. За деревянные нигде и ни за сколько такую шубку не купить. Так что шестьсот долларов. Или ничего не надо.
— Оля, слышала? Шестьсот долларов!
Из трубки раздался весёлый смех.
— Он и одного не держал в руках… Ой, идёт. Пока.
Вика положила трубку, я подвёл черту:
— Значит, визит на Войсковой был последним. Едем домой.
Бабушка, наслышанная, что бедной девочке далеко ездить из Ждановичей в иняз, а отсюда он в трёх минутах ходьбы, пригласила пожить у них.
— В комнате с канарейками?
Втянув воздух изящным носиком, а птичий выхлоп доносился до коридора, где мы стояли, моя поблагодарила и отказалась. На самом деле, если клетки тщательно убирать, запаха они не дают. Я пытался, но в той маленькой комнатке уже всё пропиталось, надо менять мебель и красить стены.
Простившись с бабушкой и дедушкой, мы поехали в Ждановичи — первый раз ночевать вдвоём, практически как муж и жена. Роспись в Дворце бракосочетаний выглядела формальностью.
Мы понятия не имели, что нас ждёт впереди… И чем обернётся самый заурядный международный рейс «Аэрофлота» по маршруту Москва-Лондон-Нью-Йорк.
  
Глава 7
 
7
В небе
По советской традиции, в носовой части салона, где первый и бизнес-класс, расселись чиновники Госкомспорта, какой-то ответственный за спорт функционер из ЦК с супругой, и сопровождавшие их лица. Мы, пролетарии бокса, хоть и основные фигуранты предстоящего действа, разместились в эконом-классе.
Папа Ким практически моментально задремал на среднем сиденье, легковес Егоров, впервые летевший за рубеж, с любопытством таращился в иллюминатор. Смотреть особо там не на что — раскинувшееся лётное поле в Шереметьево и дремлющие между рейсами авиалайнеры. Оторвавшись от пейзажей аэродрома, спросил:
— Валера? Скажи, кормить будут? А то я все продукты сдал в багаж.
— А вот прошла вся в синем стюардесса, как принцесса, надёжная, как весь гражданский флот, пел Высоцкий, у неё и допытывайся.
 
— Но ты уже летал!
— И не раз. Думаю, покормят до посадки в Лондоне и потом за океаном. Ты бы лучше думал, как лишние килограммы не набрать.
— В Штатах похудею. Чтоб инвалюту на жрачку не переводить.
Я уже давно забыл, как возить с собой двадцать кило консервов, крупы, макароны и кипятильник. Проще зашить в перчатку двести баксов и нормально кушать, сбежав от куратора из КГБ. Папа Ким отработает на тотализаторе. Да и премиальные за победу обещали нехилые, матч любительский, но выручка от продажи билетов и права на трансляцию частично достанется Госкомспорту, это многие миллионы. Можно по несколько сот баксов отжалеть главным героям турнира, ютящимся в экономклассе. Командировочные выдали жалкие, как обычно, зато разрешили купить в Госбанке сто двадцать пять долларов по официальному курсу шестьдесят четыре копейки за доллар.
Естественно, по рядам шелестели разговоры — как потратить заветную инвалюту, часть долларового дождя пролилась на тренеров и даже массажистов, не говоря о пассажирах бизнес-класса. В экономе сидели не только спортсмены, обращала на себя внимание группа мужчин южного типа, все в солидных костюмах, лица сосредоточенные и мрачные. Похожи на бизнесменов, чей вояж в СССР не увенчался успехом.
— Прошу всех занять свои места и не вставать, — раздалось из репродуктора.
Прямо к переднему трапу самолёта подкатил чёрный «линкольн» с американскими флажками на передних крыльях. Мне было плохо видно, но Егоров хорошо рассмотрел типа, покинувшего машину и легко взбежавшего по трапу.
— Кто с нами летит! Сенатор Вэнс! С ним симпатичная смуглая дамочка, ничего такая, категории «разок можно», наверно — секретарша, и двое мужиков сопровождающих.
— Можно. Но не тебе.
Он обиженно отвернулся. Услышав, как подкалываю Егорова, заулыбался Стас, сделавший невероятную карьеру при переходе из восточных боевых искусств в спортивный бокс. Он был заявлен в полутяжёлом весе вторым номером, то есть на показательные выступления, и дублёром на основной матч, успел растрезвонить на всю сборную, что главный тяжеловес страны женится в январе на «мисс планета», прибавив мне завистников. Друг сидел от меня через проход и строил глазки стюардессам, те заученно и холодно улыбались в ответ. Может — зря. В те годы за рубеж летали только очень успешные парни, познакомься с таким, и, быть может, вопрос устройства лично-семейной жизни решён навсегда.
Мы, сборная СССР по боксу, звёзды, конечно, но далеко не для всех. Те же Лев Игнатьевич и Дядьпаша с бестолочью-сыном так и не узнали во мне олимпийского чемпиона, так как больше интересовались футболом и хоккеем, женщины предпочитали фигурное катание и художественную гимнастику. Поэтому «стюардесса как принцесса» не обратила внимания на Стасика, победителя массы турниров по самбо и межзонального по боксу, где он произвёл фурор среди тренеров.
Честно говоря, я немного с предубеждением относился к девицам, подстерегавшим нас на выходе из дворцов спорта после очередного чемпионата. Ну ни разу не лайтовый спорт, зачастую жестокий и весьма травматичный. Да, мы — крепкие, мужественные, целеустремлённые парни. Но девушка, получающая кайф от созерцания кровавого мордобоя, мне не по душе.
Хорошо, что с Викой познакомился вне спорта, и она точно не возбуждается от мысли, что её избранник — гладиатор двадцатого века.
Наконец, пошли на взлёт. Разочаровывающий.
Почему разочаровывающий? Потому что в прошлых командировках под солнце я сам сидел за ручкой управления или штурвалом И-15, И-153, «харрикейна», «спитфайра», ЛаГГ-3, Ла-5, Bf-109, «глостер-метеора», «швальбе», «шутинг стар», МиГ-15, МиГ-19, МиГ-21, «фантома», «мустанга»… можно ещё долго перечислять, включая тяжелые Б-17 и Ту-95М. Здесь и сейчас мне остро не хватало неба, его созерцание через иллюминатор салона пассажирского лайнера лишь дразнило, показывало, чего я лишён. Потому и располагался ближе к проходу, подальше от стекла.