Назад в СССР: демон бокса 2 (СИ)

Конечно, я тогда не знал, что очередной поворот судьбы отрежет от привычных заработков, по меркам Советского Союза — космических, и накопленное нужно будет держать в кулачке, не сорить деньгами. Этого и «Вышний» не мог предсказать, моего танца на бабочках.
  
Глава 13
 
13
Кровь на перчатках
Как же я любил сборы в Грузии! До женитьбы, конечно. Ещё бы Вику с малышкой сюда, в мае, когда ещё солнце не шпарит, соревнуясь с афганским, воздух чист, с прошлого года сохранились фрукты, а вино позапрошлого года уже созрело, стаканчик его не пьянит, но бодрит и приводит в хорошее расположение духа.
Сейчас летел рейсом Минск-Тбилиси больше по необходимости. Резо Берикашвили из отдела единоборств грузинского спорткомитета сказал по телефону: есть разговор. Поэтому я не стал уклоняться, хоть нашёл бы тысячу причин, и со сборной «Динамо» республики отправился на двухнедельные сборы.
Лично для меня они начались с ресторана «Арагви». Несмотря на вполне национальное и атмосферное название, это было чисто советское очень плоское сооружение высотой в три этажа с большими залами, натуральное предприятие общественного питания с промышленным масштабом насыщения граждан, а не уютные небольшие кафешки Старого Тбилиси, где даже обычные сосиски под пиво были «вах какими вкусными».
Резо, в прошлом борец, давно уже забросивший поддержание спортивной формы с необходимостью вписаться в весовую категорию, заказал шашлык, вино, фрукты, овощи, хачапури, аджипсандали, если не путаю названия блюд.
— Мы ждём гостей?
— Нэт! Угощайся, дарагой.
Что-то напомнило бабушкины пытки едой… Но здесь никто не неволил, и ради утилизации курицы не обязательно скармливать её кошке. Поскольку грузин прекрасно понимал, что я не вправе позволять себе вольности, он не настаивал. И что процентов семьдесят съестного уплывёт обратно в недра ресторана, его не волновало, он выполнил свой долг гостеприимства.
— Спасибо, Резо. Если бы не жуткая жара летом, точно думал бы перебраться сюда. Дивная природа, душевные люди… Рай на земле!
— Летом в тэни надо! Свой дом с тэрасой, кондиционэр в каждый комнат, слушай, и хорошо!
— Почти уговорил. Ладно. Что такое случилось, по телефону не обсуждаемое?
Оказывается — не случилось. Только ожидалось. Грузины с тревогой ждали смерти Брежнева. Он не поздравил «дорогих товарищей» с Новым восемьдесят вторым годом, крайне редко мелькал по телевизору, это раньше получасовую ежевечернюю программу «Время» называли: бенефис Брежнева плюс пять минут о погоде и спорте.
— Я знаю не больше твоего, Резо. Конечно, бываю на приёмах в ЦК после крупных побед. Брежнев после Олимпиады ни разу к боксёрам не выходил. Говорят, болеет.
— Да, генацвале. И мы гадаем: кто после Брэжнева? И какие парадки введёт?
Понятно. Ещё при Сталине для грузин введены послабления: закрывать глаза на мелкую частную инициативу. В Белоруссии, в Украине, да и на большей части территории РСФСР за подобное клеили ярлык «цеховики», ОБХСС брал под белы волосаты рученьки, а суд выписывал энное количество лет праведного труда вместо капиталистического. В Грузии во всю действовали мастерские, штампующие ширпотреб. Парадокс, но в стране, где сделан первый в мире искусственный спутник Земли, госпредприятия не освоили выпуск элементарной джинсовой одежды, с чем чудесно справлялись кавказские предприниматели. Поток частным образом изготовленного товара, а также «мандырыны», «гваздыки» и прочие продукты растениеводства обрушивались на советских граждан, измученных тотальным дефицитом. Даже малая часть населения республики, вовлечённая в рыночную экономику, здорово поднимала местный уровень жизни по сравнению с той же Белоруссией, где коммунизм держал твердокаменные позиции. Что любопытно, ни Хрущёв, ни Брежнев не покусились на особый статус грузин. Более того, в двух других кавказских республиках нравы тоже были чуть свободнее, но не так как в ФРГ. Гордясь вхождением в состав своего квазигосударства автономных республик, грузины называли себя Федеративная Республика Грузия или ФРГ, увы — неофициально.
 
— Боюсь, к власти придёт мой главный босс из КГБ — Юрий Владимирович Андропов. Он точно вознамерится закрутить гайки… — глядя на вытянутое носатое лицо спорт-чиновника, я поспешил его утешить: — У него здоровье тоже не ахти. Не претендую на лавры пророка, но позволю себе предположить: радикально ничего не изменится. Ему надо будет закончить межведомственную битву с МВД, разобраться с московскими кланами, не до национальных республик.
— Вах как ты хорошо сказал! Так выпьем за бэлорусов — наших лучших друзэй!
Вторая часть приватной беседы затронула предстоящий чемпионат Союза в Донецке. У грузин шла смена поколений, и шла не очень хорошо. Армяне, наоборот, приготовили к украинскому турниру неплохую сборную республики, объективно — сильную. Особенно выделялся Серж Варданян, выделывавший на ринге и около него нечто несусветное. Похоже, набрался не лучшего у западного профессионального бокса и вёл себя соответственно. Получал кучу предупреждений и на ринге, и вне ринга, судьи снимали с него очки практически в каждом бою, но он продолжал выступать и выигрывал, большинство боёв закончил нокаутом.
— Резо! Вашего боксёра я не пропущу, извини, на договорняк не соглашусь. А Варданяна пора остановить. Рано или поздно мы с ним в Донецке пересечёмся.
— Как Стывенсона?
— Ну зачем… Хулиган, но всё же советский человек. Обойдёмся без увечий. С остальными же ребятами — посмотрю. Отберу двух-трёх самых перспективных, уговорю Когана позаниматься с ними, сам поработаю. За две недели мастера не слепишь, но хоть что-то подтяну.
Грузин благодарил, уверял: предложение на переезд к ним бессрочное. В том числе, когда закончу турниры и перейду на тренерскую.
Конечно, он не знал, что любая моя заграничная поездка дальше Польши-Чехословакии-Венгрии ставит крест на любых планах, даже грузинских. Чёрная туча вынужденной и преждевременной эмиграции с каждым месяцем приближалась неумолимо.
Об этом заговорила Вика, едва я разгрузил баул с подарками и покупками из Грузии.
— Не верю, что Советский Союз развалится, и нам придётся бежать. Смотри! Здесь всё хорошо, нам ничто не угрожает. Даже папа, думаю, смягчится. Были на Пулихова, он в таком восторге от Машеньки! Не будет вечно дуться на её отца.
Мы стояли на кухне, и я едва не выпустил из рук плетёную бутыль с вином.
— Ты обсуждала с ними…
— Конечно! Вопрос важный. Конечно же, не сказала, что услышала это от тебя.
— Будто не догадались.
— Валера! Ну что ты…
Она включила самую неотразимую улыбку, положила мне руку на грудь, как тут сердиться?
— Возможно, это была самая неприятная твоя ошибка за время нашего знакомства. Больше тебе ничего не буду рассказывать. Пожалуй, только одно: Брежнев не доживёт до зимы, впрочем, об этом многие и так догадываются. Его преемник найдёт государственные дела в расстройстве, попробует исправить насаждением дисциплины, но сделает только хуже. А там — покатится. Если снова расскажешь родителям, Ольге или кому-то ещё, будем разговаривать только о дочке, грибах и балете.
Она опечалилась, не знаю, от чего больше — от выволочки за длинный язык или от пророчества, что уютный мирок скоро разлетится под ураганным ветром перемен.
Чисто внешне всё было в порядке, наступило лето, лучшая пора в Ждановичах, особенно когда дом стоит недалеко от водохранилища да в сосновом лесу. Ольга и тёща наезжали к нам очень часто. Заглядывала и ма, которую образ жизни без грядок и сада, когда не нужно корячиться в огороде попой вверх, но на столе всё есть натуральное, благо рядом деревня, привлекал больше, чем батрачество на шести сотках в Крыжовке. Женщины, находящиеся тут в ассортименте, избавляли кормильца от необходимости ночных подъёмов к ребёнку, поэтому в семь утра, вполне выспавшийся, я брал Рекса и заряжал обычный десятикилометровый кросс по побережью водохранилища, заканчивая его, правда, уже не у турника, где познакомился с будущей женой, а дома, где мини-спортзал на шестьдесят квадратов и открытая площадка среди сосен были оборудованы куда лучше.