Битвы Второй Мировой (СИ)

В этом отношении мы добились паритета только к 1943-му.
Но по настоящему преимущество даваемое радиосвязью сказалось, когда немецкие дивизии прорвались в тыл французам. Именно тут, на пространстве в сотни километров, когда надо было нестись вперед и формировать обвод окружения, и где каждый городок с хорошо мотивированной и вооруженной французской военной частью мог стать немецким дивизиям как анальная пробка поперек горла, и надо было постоянно искать возможности, обходить очаги обороны, добывать попутно топливо в бензоколонках и все в том же духе — рации в танках сделали этот хаос не то, чтобы сильно управляемым… Они сделали его в принципе возможным. Связь на больших расстояниях давала возможность командирам иметь хоть какое-то представление о происходящем.
Это, и то, что только в немецкой армии была артиллерия на скоростных тягачах. Еще и сносно обеспечиваемая возимыми прямо с собой снарядами.
Хилые немецкие танки оказались ровно теми танками, которые нужны. А могучие французские, при всей своей боевой мощи, нет. Немецкие боевые танковые группы легко могли преодолевать по нескольку десятков километров в день и делать это неделями. А французские танки имели малый запас хода и низкую скорость. Хуже того, у союзников не было готовых соединений, в которых бы танки могли совершать быстрые переходы вместе с пехотой и артиллерией. Ну, как быстрые. Вот так выглядит немецкая дивизия на марше. Франция, 1940-й год.
Показательна атака англичан в «коридоре у Арраса». Тяжелобронированные танки «Матильда», собранные в кулак, по идее должны были просто проломить скромные заслоны немецких панцергренадеров. Тем более, что контратака предпринималась могучими силами — две пехотных дивизий и бронетанковая бригада в составе двух танковых полков.
Но у англичан тоже не было командных танков и двухлетнего опыта маневрирования на земле. Фактически контратаку провели один пехотный полк и два танковых батальона. Даже этого хватило, чтобы вломить немцам как следует. Но немцев это не обескуражило. Где-то они отошли, а где-то подтянули артиллерию. Вызвали с другого края карты те самые 88-ми миллиметровые зенитки, которые пробивали броню «Матильды» практически с любого расстояния… Короче, отбились.
Англичанам не хватило… Да всего по чуть-чуть. Опыта для нормальной координации совместных ударов крупными массами войск. Нормальных тылов. Топлива. Пехоты на грузовиках, чтобы можно было перекинуть её в нужное место и удержать добытые большой кровью позиции. Внятной связи с авиацией, которая могла бы здорово помочь. Артиллерии на скоростных тягачах…
И вот тут я выскажу свое личное, не претендующее на совершенство, мнение. Возможно вы сталкивались по работе, или натыкались в интернете на материалы по повышению эффективности. Есть куча методик, всякие там авторитетные мнения и хитрые названия — люди в общем, этим увлекаются. Почему? Это работает. Один из самых ярких примеров, это про Британскую федерацию велосипедистов. Результативность которой на международной арене одна золотая медаль за 76 лет. В 2002 этих англичан возглавил некий сэр Дэйв Брейлсфорд. Бывший велогонщик но прошедший обучение на манагера. Ему рассказали о повышении эффективности, он проникся, и принялся внедрять. Не буду затягивать — суть в том, что он постарался улучшить все, что можно улучшить, хоть на чуть. От перехода на другие шины, которые весят на двадцать грамм меньше и ортопедические подушки, до отслеживания режима сна и тренировок. Результат — на Олимпиаде 2008 года в Пекине его гонщики взяли 7 из 10 золотых наград. Это один из самых ярких примеров, но можно понять, почему некоторые руководители упорно пытаются провернуть похожее на своих предприятиях. Непонятно, почему они смотрят на то, как человек глубоко разбирающийся в теме последовательно и с вниманием к тонким моментам улучшал каждую мелочь, а потом тупо заставляют своих работников приходить на полчаса раньше. Но это детали.
 
К чему это я? К тому, что немцы по сути, не извлекли никаких уроков из своих побед. Фактически, они не добавили себе ничего нового в концепцию войны, не разработали нового танка, ничего. Но, зато они постепенно научились пользоваться тем, что есть. Помните, я упоминал про то, что немцы в Австрии половину танков сломали а половину потеряли? Я не сильно преувеличивал. Однако результат аналогичный английскому в контратаке под Арассом, когда из двух заявленных дивизий на позиции для атаки пришел только один полк, а из танков доехало меньше трети — вполне в духе вермахта образца 1938-го. Просто у немцев было два года опыта. И, конечно же, сильная мотивация.
Говоря по-русски, немцы хорошо сыграли теми картами, что у них были. И я говорю даже не столько про их командование, сколько про рядовой и низший офицерский состав. Вот кто вытянул на себе все трудности. Да так хорошо вытянул, что наверху этих трудностей даже не заметили. Не заметили толстую броню французских танков, не заметили устойчивость пехоты с противотанковыми средствами в обороне, переоценили эффект от налетов авиации…
Ладно, это я конечно с диванным максимализмом заявил. Немцы ускорили разработку бронебойных (кумулятивных) снарядов, набрав трофейной техники, в особенности бронемашин и грузовиков, по максимуму сели на колеса, водрузив сверху не менее трофейные большие пуляла типа бофорсов, и прочая, прочая…
Не будем углубляться в детали. В этой главе не было резни, простите. Но эта глава была очень нужна. Поскольку, как вы понимаете, она была не столько про 1940-й, сколько про 1941-й.
 Глава 7 
 Триумф Англии. Битва за воздух 
Истребители Второй Мировой войны моя любимая тема. В напрочь обезличенной бойне, где можно бесславно помереть от случайного упавшего с неба снаряда, да еще и прилетевшего по ошибке от орудия в трех километрах от тебя, самолетики смотрятся куда более привлекательно.
Блестящие на солнце лакированные плоскости, ровный гул моторов. И вдруг, шипение рации «Враг заходит от солнца!». Ты рвешь в сторону ручку управления, роняя машину вниз и в бок, в вираж. Мимо скользят дымные следы от трассеров вражеских очередей. Размениваешь высоту на скорость, и тут же бросаешь машину вверх. Чувствуешь, как от ускорения яйца вдавливаются внутрь тела, а кровь отливает от головы, даря чувство легкой эйфории. Сейчас только ты против врага. Только твои навыки, рефлексы и ум, против его. Закладываешь крутой вираж, ловишь в перекрестье прицела горбатый силуэт мессера, выходящего из атаки и жмешь спаренную гашетку, чувствуя мелкую дробь отдачи пулеметов и редкие толчки пушек.
Попал! Крыло врага разламывается прямо по намалеванному на нем кресту, вражеский самолет словно спотыкается в воздухе и сваливается в неконтролируемое падение, неуклюже кувыркаясь. Проносясь мимо ты, кажется, замечаешь перекошенное от ужаса лицо немца, пытающегося открыть фонарь и выброситься с парашютом.
Резко бьёт по вискам чувство опасности, прежде чем ты успеваешь понять что происходит, бросаешь машину вправо. Всегда вправо, потому как уход влево слишком предсказуем. Обшивку крыла рвут пулеметные пули, глухие удары оставляют выпуклые следы на бронеспинке, одна пуля рикошетит от фюзеляжа, и попадает в твою щеку. Кровь на виражах рассыпается перед глазами яркими каплями, переливчато-рубиновыми в свете солнца. И заливает приборную панель.
— На хвосте худой, у меня на хвосте худой! — хрипит рация голосом ведомого.
Задираешь нос, уходя на вертикаль. Голова вертится по сторонам, как у голубя попавшего в хлебную лавку. Вокруг «собачья свалка», небо исчерчено белыми полосами трассеров а к земле тянутся черные, дымные следы от сбитых машин.
— Вижу, уходи направо, иду на встречу! — хрипишь ты в ларингофон и бросаешь машину на перехват…