Сладкие папики (ЛП)

— Ты сказал, что не будешь спрашивать.
— Я спрашивал не о носках, а о твоей ночи. — Его глаза блеснули, и он закурил.
— У меня было свидание, — ответила я. — Оно прошло… хорошо.
— Так где же он? — спросил Джек. — Недостаточно хорош, чтобы встретиться с твоим мальчиком?
— Не-а, — усмехнулась я. — Никто не встретится с Самсоном, пока все не станет серьезно. Ему не нужна череда отчимов у дверей конюшни. — Я выудила сапоги из багажника, пока Джек сокращал расстояние между нами.
Выражение его лица было тяжелым, и у меня упало сердце.
— Банк снова на меня наехал.
Я постаралась улыбнуться.
— Мне нужно еще несколько месяцев.
Он вздохнул.
— Не знаю, есть ли у меня столько времени. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты никак не можешь попросить, эм, своего отца?
Я сожалела о том дне, когда проболталась о своем тупом раздражающем папаше.
Только от одной этой мысли меня затошнило.
— Я достану деньги, — твердо сказала я. — Только не от него. Лучше предпочту съесть свое собственное дерьмо.
Джек поморщился.
— Я знаю, милая. Прости, что спросил. Ты же знаешь, каково это, какие сейчас времена.
— Знаю.
И я знала. Знала, как тяжело приходится Джеку. Его жена сбежала в прошлом году, прихватив с собой старшего бригадира, и Джеку самому пришлось собирать все по кусочкам, практически в одиночку управляя хозяйством в суровые зимние месяцы, когда цены вокруг росли, а прибыль снижалась. На его земле было всего несколько конюшен и жалкое подобие выездного кольца, но я здесь уже много лет, и мне это нравилось. Это было наше место — Самсона и мое — мы принадлежали этому месту. Просто хотелось сделать это официальным.
Джек хотел сдать мне землю в аренду, потому что ему нужны были деньги, но он нуждался в них заранее. Иначе ему придется продать дом. Продать и выгнать меня.
Мысль была ужасной.
Мы были прямо у леса, акры и акры идеальные для верховой езды. Я мечтала о конюшне с тех пор, как впервые увидела это место, и только укрепилась в желании, как только Самсон прибыл в конном грузовике, и я отвела его в стойло. Это было правильно.
— Я могу дать тебе немного сейчас, если надо…
Он покачал головой.
— Не нужно, Кэтти, только когда ты сможешь, понимаешь? Но мне не хочется продавать.
Я достаю телефон.
— Пятьсот пока хватит?
Он выглядел таким грустным. Таким неловким.
— Выставили счет за топливо. Оно встанет мне в шестьсот пятьдесят.
 Оу. 
Проигнорировав укус боли, я перевела семьсот. Эх, плакал мой остаток на счете. Это были славные несколько часов.
— Готово, — сказала я. — Перевела немного больше. Для любой мелочи, которая может понадобиться Самсону.
Джек никогда не принял бы их и никогда не использовал бы дополнительные деньги для Самсона, но мы все равно танцевали этот маленький танец.
Он улыбнулся.
— Лучше выведи старые ослиные уши. Он доставил мне немного дерьма этим утром.
Джек говорил это каждое утро, и каждое утро это было просто, чтобы что-нибудь сказать. Но я все равно улыбнулась.
Потом завернула за угол к конюшне. Мое сердце подпрыгивало каждый раз, когда я видела моего прекрасного мальчика. Он уже знал, что я иду, навострив уши и глядя в мою сторону. При виде меня конь тихонько заржал и тряхнул головой, и я улыбнулась. Глаза у него были большие, карие и такие добрые, а уши длинные — как у осла, как сказал бы Джек — а нос мягкий, словно бархат.
— Привет, — поздоровалась я, и он боднул меня, щекоча мою щеку своей челкой. Я почесала его за ушами и потерла белое пятно на лбу. Мой большой ребенок выглядел сегодня таким большим, шаркая по своему стойлу, стремясь выйти и поиграть. Я сняла с крючка оголовок (Примеч. часть уздечки), надела его, сдвинула засов на двери стойла и вывела его наружу. Его шаги были изящными и упругими, глаза возбужденными. Я привязала его к столбу и направилась обратно к стойлу.
Он заржал, когда я опустила его седло на перила, обнюхивая мои карманы в поисках лакомства, пока я чистила его.
Самсон был большим ирландским тяжеловозом (Примеч. порода лошадей). Бывший охотник, определенно принадлежащий кому-то, кого больше интересовал азарт, чем мастерство. Я подобрала его на аукционе, мое сердце застряло в где-то горле, пока я торговалась с каким-то дилером из Форест-оф-Дин (Примеч. неметрополитенский район в графстве Глостершир (Англия)). Черт знает, что случилось бы с Самсоном, если бы мою ставку перебили, но я поняла, что он для меня, как только наши глаза встретились через торговый двор. У меня даже не было возможности прокатиться на нем, не говоря уже о том, чтобы проверить, прежде чем я предложила цену, но это не имело значения. Я рискнула, и это дорого мне обошлось, хотя он был слишком неопытным для своего возраста, прыгал слишком сильно и слишком неуклюже, и боялся всего на свете, когда мы выезжали одни. Но я упорно продолжала, несмотря ни на что. На все проблемы с зубами, все обучение, все удары, шишки и падения. Мы учились вместе, он и я, и это было лучшее чувство.
 
Он был практически черным, его шерсть казалась очень темной, грива плотной и густая, а хвост длинный. Самсон дышал мне в плечо, пока я чесала завитки его челки, и не двигался, пока целовала его нос.
— Давай прокатимся.
В мгновение ока я оседлала его, схватила шлем и вскочила ему на спину, даже не успев застегнуть ремешок на подбородке. Он вышел с высоко поднятой головой, навострив уши, когда мы прошли мимо других лошадиных морд в стойлах и дальше мимо Джека. Он помахал мне, когда мы выезжали со двора. Я заставила Самсона перейти на рысь (Примеч. это движение лошади, при котором поочередно переставляются пары ног по диагонали), когда мы вышли на дорогу.
Седло казалось тверже, чем обычно, из-за воспаленной плоти между моих ног. Каждый шаг напоминал о том, что прошлой ночью меня трахнули. Меня действительно трахнули прошлой ночью. Вероятно сильнее, чем меня когда-либо трахали до этого, и определенно глубже. Рик трахался как порнозвезда. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Один в киске, другой в руке. Может быть, я сама могла бы быть маленькой порно-шалуньей.
Нервы снова натянулись, на меня нахлынули воспоминания об адреналине, эндорфинах и страхе. Это вернуло меня с небес на землю.
Едва ли я порно-шалунья, но я справилась. Наверное.
Они оба кончили. Это ведь хорошо, верно? Даже если Карл в значительной степени сам дрочил моей рукой, это все равно считалось.
Я мысленно вздохнула. Это считалось.
В следующий раз я сделаю это лучше. В следующий раз я разденусь как профессионалка, раздвину ноги достаточно широко для двоих и скажу им, чтобы они пришли и взяли то, за что заплатили. Дрожь пробежала по мне. А может и нет.
Самсон ускорил шаг, и мы легким галопом пересекли общий выгон, повернули за угол парковки. Я похлопала его по плечу и подбодрила. Конь заставил меня гордиться собой. Опустив голову, тот продолжал шагать. Когда мы добрались до входа в Хауг-Вуд, я замедлила его шаг до рыси. Я пыталась сосредоточиться на своей позе, на изяществе работы ног, но движения были слишком интенсивными. Моя киска все еще ощущалась только что оттраханной, слишком нежной напротив седла. К тому же все, о чем я могла думать, — это они.
Голые тела, первобытные звуки и запах секса в воздухе.
Стоны Рика, такие болезненные… такие… отчаянные. От этого воспоминания мне стало жарко, щеки горели от утренней свежести, а бедра непроизвольно сжались. Я подпрыгнула и приземлилась, наклонилась вперед, чтобы прижаться к луке седла таким образом, что кожаная ручка прижалась к клитору. Перед глазами посыпались искры. Блядь.
Я огляделась — дорога была пуста. Только мы. Я и Самсон. Поэтому подтолкнула его вперед и пустила рысью. Перестала подниматься в такт, прижимаясь к кожаному гребню, когда Самсон поднимал ноги. Блядь. Я вынула ноги из стремян и раздвинула бедра, удерживая себя впереди седла, двигаясь, потираясь.