Сладкие папики (ЛП)

— Я предложил купить для нее подворье.
— И сколько?
— Крупная сумма.
Рик покачал головой.
— Крупная сумма? Что это, черт возьми, значит?
Я перевел дыхание.
— Пара сотен тысяч.
Его глаза широко распахнулись.
— Ты предложил потратить пару сотен тысяч на конное подворье? Вот так просто? Черт возьми, Карл. И что она на это ответила?
Я пожал плечами.
— Она сказала «нет», сказала, что это слишком много. Сказала, что это безумие. Что она не понимает, почему я сделал ей это предложение, и хотела знать, почему.
— Да неужели, черт возьми. И что же ты сказал?
Я не ответил.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не сделал. Не так. Не тогда, когда ее мечта превратилась в пепел, и над ее головой висит гребаное неизвестное будущее. Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не сделал, Карл.
У меня не было слов. Я снова наполнил свой бокал.
Рик побледнел, прикрыл рот рукой и принялся расхаживать взад-вперед.
— Ты рассказал ей, не так ли? Черт возьми, Карл, ты рассказал ей.
— Она хотела знать, почему. Хотела знать, чего я хочу. Она хотела знать, Рик.
— И поэтому ты просто взял и рассказал ей. Отлично. Это, блядь, просто здорово.
— Мне жаль, — сказал я, и это было правдой. — Мне следовало подождать. Я должен был дать этому больше времени.
Он хлопнул ладонью по кухонному островку.
— Ты чертовски прав, что должен был подождать, Карл! Чертовски, блядь, прав! — Он испустил вздох, который больше походил на плач. — У нас все было хорошо, Карл. Она была хороша. Она была потрясающей. Была всем, что мы, блядь, хотели. Всем, чего я, блядь, хотел. — Он сжал кулаки, упершись ими в мрамор. — Я, черт возьми, люблю ее, Карл.
В его глазах стояли слезы, а в моем животе поселилась боль, и ужасающий, жалящий укол сожаления.
— Как и я.
Он покачал головой, закрыв глаза.
— Расскажи мне все. Каждую гребаную деталь, что ты сказал.
Что я и сделал. Рассказал ему все.
Рик слушал и качал головой на протяжении всего моего печального монолога. На его лице было написано все, это подтвердило то, что я уже и так знал. Я, блядь, все испортил.
— Она сказала, что это не прощание, — проговорил я. — Она сказала, что мы «увидимся позже», а не прощаемся.
— Она собиралась сказать это, не так ли? — Он достал из холодильника бутылку пива и залпом осушил ее. Достал из кармана табак и свернул сигарету. — Не могу поверить, что ты сделал это. После всего, о чем мы говорили.
— Можешь поверить, — сказал я. — Конечно, можешь. Она спросила, я ответил.
Он поднял руку и жестом велел мне заткнуться.
— Мне чертовски нужно покурить, — сказал он и оставил меня. Вышел через заднюю дверь. Зажегся свет, освещая его, пока тот расхаживал взад и вперед. Он выкурил одну сигарету, затем закурил другу, а я наблюдал, с несчастным видом потягивая вино, пока тот кипел от злости.
Рик был снаружи, казалось, целую вечность — расхаживал и курил.
К тому времени, как тот вернулся, я уже перебрался в гостиную, и мой живот болел сильнее, чем когда-либо.
Он прислонился к дверному проему, его лицо было лишено своего непринужденного очарования. Я подался вперед в своем кресле, выдавив из себя слова, которые крутились у меня в голове.
— Ее проблемы связаны со мной, Рик, не с тобой. Все дело в том, чего я хотел.
Он пожал плечами.
— И? Какое это теперь имеет значение?
Я встретился с ним взглядом, удерживая его даже сквозь гнев в его глазах
— Я хочу сказать, что ты мог бы… быть с ней. Вы двое все еще можете… без меня… я проблема, Рик, знаю, что я — проблема. Она тоже знает это.
Его губы были плотно сжаты, а глаза пустые и дикие.
— Какого хрена ты пытаешься сказать?
— Я пытаюсь сказать, что мне жаль, что не хочу испортить все для вас. — Мне было чертовски больно говорить это. — Говорю, что ты можешь быть с ней. Ты и она. — Я сложил руки на коленях. — Я бы понял, Рик. Тебе не придется расплачиваться за мои ошибки.
Я не хотел смотреть на него, поэтому отвернулся, когда он шагнул ко мне.
 
— Эй, — окликнул он, опускаясь рядом со мной на диван. — Что за херня?
— Я облажался, — признался я, и мои слова прозвучали сдавленно.
— Возможно, — согласился он. — Но мы же вместе, ты и я. Мы кончаем вместе или не кончаем вообще. Это никогда не изменится, Карл, несмотря ни на что. — Он прижал руку к моей щеке, поворачивая мое лицо к себе. — Посмотри на меня.
Я посмотрел на него и почувствовал себя побежденным. Пустым. Виноватым.
— Я разозлен и, бля, расстроен, и думаю, что ты мудак из-за того, что раскрыл свой тупой чертов рот, но ты все равно лучший гребаный мужчина, которого я когда-либо знал. Ты все еще тот, с кем мне хочется быть. Господи, Карл, я все еще чертовски люблю тебя.
Я наклонился вперед, прижимаясь лбом к его лбу, и он обхватил мое лицо ладонями, удерживая меня. Я закрыл глаза и дышал, просто дышал.
— Это больно, — проговорил я. — Это так чертовски больно. Я думал, что в этот…
— Знаю, — ответил он. — Я здесь, черт возьми, с тобой. — Он вздохнул, протяжно и глубоко. — Иди сюда. — Он обхватил меня сильными руками и притянул к себе. Поцеловал меня в щеку, крепко обнял, а я обнял его в ответ. Я чувствовал себя слабым, беззащитным. Открытым. Тупая боль внутри меня вызывала тошноту. — Ты чертовски сильный, — сказал он. — Как бык. Всегда такой чертовски неудержимый. — Он поцеловал меня в губы, его губы были такими твердыми. — Ты должен иногда останавливаться, ты должен научиться ослаблять гребаные поводья.
У меня не осталось слов. Я просто кивнул, достаточно, чтобы он увидел.
— Мы принимаем решения вместе, мы должны быть командой.
— Мне очень жаль, — повторил я.
Я крепче сжал его, обняв за мускулистые плечи, и был твердым и сильным, и рядом. Рик был рядом со мной.
Рик всегда был рядом.
И я так сильно любил его, что мое сердце было готово разорваться.
 Глава 21 
 Кэтти 
Самсон ускорил шаг, когда мы направились через лес, из-под копыт летели куски земли, когда тот перешел на галоп. Было еще рано, лучики солнца лишь слегка пробивались сквозь листву деревьев на востоке. Я прижалась к Самсону, заставляя его припуститься еще быстрее, и он опустил голову, настороженно навострив уши и ровно дыша. Почувствовав, что я дала ему свободу действий, он вытянулся, фыркнул и поскакал галопом, поднимаясь вверх по главному склону.
Мне здесь так нравилось. И ему тоже.
Мы принадлежали этому месту. Я всегда знала, что наше место здесь.
Только уже нет.
Больше нет. Не сейчас.
Я боролась с комком в горле, сморгнула наворачивающиеся слезы. Будто я и так мало плакала.
Ночь в моей собственной кровати оказалась полным отстоем. Я и не осознавала, что с одной стороны она бугристая. Без Карла и Рика в постели было холодно.
Все было холодным без Карла и Рика.
Потерять мечту о подворье Джека было достаточно дерьмово, и я много плакала. Но великое откровение Карла обрушилось на меня, как автомобильная катастрофа — большегрузный грузовик врезался в мои мечты о маленьком подворье. Большое пятно «какого хрена» на мой милый маленький жизненный план.
Какой жизненный план?
План «А» — арендовать подворье Джека, сделать его красивым и продвинутым, наполнить его счастливыми детьми, желающими учиться верховой езде. Улыбаться и поздравлять себя с завершением жизненного плана в двадцать два года.
План «Б» — …
Не было плана «Б». Никогда не было никакого плана «Б».
На вершине холма Самсон замедлился, вытянул шею и фыркнул. Я похлопала его, взъерошила гриву, и он еще больше замедлился, цокая копытами и переходя на шаг. Я откинулась в седле, прислушиваясь к пению птиц. Мне здесь чертовски нравилось. Я могла бы остаться здесь навсегда, только Самсон и я.