Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание

Пелагея шторочки на окне так незаметно закрыла и домой собралась.
Сразу она своего кабанчика отзывать не стала, чтобы лишнего шума не поднимать. Она его к вечеру отозвала, уже в темноте. К тому времени он так печкинский огород перепахал, что на нём живого места не осталось.
Когда Пелагея Капустина домой пришла, она очень задумалась:
— Почему это у Печкина столько похудательных таблеток на столе лежит?
Она все события в один узел связала и многое поняла. Она сказала сама себе:
— Хорошо, что я у Печкина не спросила, кто это моего кабанчика сглазил. Да сам он его и сглазил своими таблетками.
Потом она сама себе ещё сказала:
— Интересно, целы ли у меня в сарае ходули детские племянницкие? Интересно, а ходить на них я не разучилась?
Что-то Пелагея задумала.
  
Глава тринадцатая.
 
Яичница приехала
 
Между тем к коту Матроскину посылка пришла из «Нового прогресса».
В посылке лежало три страусиных яйца и была приложена инструкция:
 
Страусиные яйца высиживаются 42 дня при температуре 36,4 градуса. Выкармливать страусят можно так же, как и обыкновенных цыплят, но в сто раз больше.
 
Страусиные яйца обратно не принимаются и не обмениваются. Всхожесть яиц десять дней.
 
Кот Матроскин с этой бумажкой к профессору Сёмину побежал:
— Что будем делать?
— Как что? Высиживать.
— А кто будет высиживать? — спросил Матроскин.
— Ну, не я же, — сказал профессор Сёмин. — Профессора яйца не высиживают.
— Коты тоже не высиживают.
— Может, на столе, под лампой их вылупить, — предложил профессор. — Как в книжке у писателя Носова.
— А как в книжке у писателя Носова? — спросил Матроскин.
— Там ребята яйца под лампой на столе держали двадцать один день.
— Так это ж сколько электричества нужно! — испугался кот. — А если лампочка ночью перегорит, тогда всё вообще пропадёт.
Тут бабушка профессора вмешалась:
— Может, яичницу сделать на всё Простоквашино — и дело с концом?
Кот от таких слов даже за сердце схватился.
— Не может быть, чтобы мы не нашли решение!
И они нашли решение. Решили высиживать при помощи Шарика.
Профессор Сёмин:
— Где теперь ваш Шарик?
— Он к засаде с фоторужьём готовится, привидение с косой хочет сфотографировать, — объяснил кот.
— Вот пусть на яйцах и сидит. Мы ему в засаде гнездо совьём.
Только Шарик высиживать птенцов категорически отказался:
— Я вам не курица!
Пришлось дядю Фёдора в дело включать.
Дядя Фёдор сказал:
— Эх, вы! Зачем же вы страусиные яйца взяли? Надо было брать готовых цыплят страусиных. Берите сейчас эти яйца, садитесь на тр-тр Митю и поезжайте их на цыплят обменивать. Да поспешите, пока у них всхожесть не кончилась.
— А так можно?
— Конечно, можно. У них наверняка инкубатор есть. Правда, за электричество придётся доплатить.
Они так и сделали. Сели на тр-тр Митю и в страусиное хозяйство поехали.
А кот Матроскин сказал:
— Когда я на страусах разбогатею, я себе тоже инкубатор куплю.
  
Глава четырнадцатая.
 
Печкин выходит на тропу войны с кабанами
 
Когда Печкин утром вышел в свой огород, он был потрясён:
— Кто такой танковый полигон мне устроил?
Он к Пелагее Капустиной побежал:
— Слушай, это не твой кабанчик у меня в огороде поработал?
— Да что ты, Иваныч! Да разве ж мой кабанчик сможет в твой штакетник пролезть? Ты же знаешь, какой он у меня толстый. Это всё дикие кабаны устроили.
— Дай я на твоего кабанчика взгляну, — просит Печкин. — Может, он у тебя и не такой уж толстый сейчас, как тебе кажется.
— Толстый, очень толстый, — сказала Пелагея. — А взглядывать на него нечего — сглазить можно. Ты лучше дикими кабанами займись. Вот и собака у тебя для этого специальная есть. Ты сходи посмотри — нет ли там у тебя следов кабаньих из леса.
Печкин пошёл смотреть. И точно, видит: целое стадо кабанов к его забору ночью приходило.
— Ничего себе! Да тут целый налёт был!
 
Пелагея Капустина была женщина простая, но предусмотрительная. В ту самую ночь, когда её кабанчик весь огород Печкину перекопал, она на невысоких детских ходульках два раза по полю прошла от леса до огорода Печкина.
— Ну, кабаны, я вам покажу! — решил Печкин.
Он пошёл к охотничьему псу Шарику ружьё для охоты просить.
Между прочим, Печкин уже не ходил по селу, а ездил в старой детской коляске. Он научился в коляску Каштана запрягать и ездить на нём в сухую погоду по деревне.
  
Глава пятнадцатая.
 
Опрос населения
 
Дядя Фёдор тем временем население опрашивал по поводу встреч с привидениями.
Населения в Простоквашино было немного. Всего-то жителей и было что: почтальон Печкин, Пелагея Капустина, дед Сергей с горушки с бабкой Евсеевной, бабушка Сергеевна с дедом Александром за церковью и хромой сторож Шуряйка с лесопилки — гармонист свадьбешный.
Остальные все дачники были.
Правда, там был ещё сторож Матвей Зверобоев. Только он из другой деревни сторожить приходил. Из Троицкого.
Опрос немного дал дяде Фёдору.
Дед Сергей с горушки сказал:
— Что тебе, сынок, сказать про привидения. Привидения — это барские штучки. Они у господ бывают, у графов разных, у генералов. А у нас, у колхозников, какие привидения: так, бригадир какой довоенный во сне явится.
— А почему довоенный? — спросил дядя Фёдор.
— Потому, что до войны бригадиры были больно сердитые. И председатели.
— Что, совсем нет никаких привидений? — спросил дядя Фёдор.
— Ну, не совсем, чтоб никаких, — сказал дед Сергей. — Бывает порой, привидится тебе чёрт с рогами или дьявол, а оказывается, это баран в окно заглянул или козёл. Дашь ему по рогам сковородкой, вот и всё привидение. Да говорят ещё, что бабке Евсеевне нашей как-то видение было. Видела она красную птицу в небе в форме трусов мужицких.
Примерно так же говорили и остальные колхозники:
— Каки таки привидения? Так, померещится что в кустах, а это корова заблудшая.
— Нет. У нас здесь ничего интересного не бывает. Это только в кино привидения. У нас, в лучшем случае, приводы.
Бабушка Евсеевна о красной птице в виде трусов мужицких говорить категорически отказалась.
— Не буду я ничего говорить. Люди скажут, что это мне с одиночества примерещилось! И всё!
Самые интересные показания дал хромой сторож Шуряйка — гармонист с лесопилки.
Он сказал:
— Был случай, когда я привидение видел.
— Ой, расскажите, пожалуйста, — попросил дядя Фёдор.
— Отчего не рассказать. Расскажу. Помню, мне зять с тестем бинокль подарили. Я решил его опробовать. Решил я за Матвеем Зверобоевым понаблюдать с Пелагеей Капустиной. Они дружили тогда, только совсем неправильно.
— Как так неправильно?
— Ты ещё маленький, не поймёшь. У него своя жена была в Троицком, а он с Пелагеей всё время за грибами ходил. Мне всё это не нравилось. И решил я их на чистую воду вывести.
— Зачем? — спросил дядя Фёдор.
— Не зачем, а почему.
— Почему? — спросил дядя Фёдор.
— Потому что я — совесть народная. Я всё время за ними наблюдал. И вот…
  
Глава шестнадцатая.
 
И вот…
 
— Залёг я на крыше лесопилки с биноклем, с биноклем всё видно, и смотрю.
Хромой Шуряйка подумал и предложил дяде Фёдору:
— Давай залезем на крышу, я тебе всё и расскажу.
Шуряйка вытащил из-под навеса деревянную лестницу, приставил её к крыше лесопилки, и они влезли наверх.
Им сверху было видно всё. Под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, лежали остатки снега. Прозрачный лес один чернел голыми берёзовыми ветками. И сквозь утренний иней зеленели в лесу ёлки.
Речка Простоквашка, скрюченная как лента гимнасток, то исчезала в поле, то появлялась.