Плен – не подчинение (СИ)

— Что это? — ужаснулась я и поморщилась от жуткого запаха.
— Сушеные грибы, — с не меньшим отвращением ответил он. Мишу заинтересовал только один бумажный пакет. Наклонившись, он достал из него леденец в красно-белую полоску и засунул себе в рот.
Я зависла на виде его губ вовсе не потому, что они были греховно красивым, зажимая эту сладость. Просто в голове короткой вспышкой пронеслось размытое воспоминание. Я даже не могла понять, было ли это воспоминанием. Просто мыслеобраз, где я жадно смотрю на такой же леденец сквозь витрину какого-то магазина, и мои руки окоченели, а стекло покрылось паром от моего дыхания. Я хотела его так горестно, но не могла взять. И брат сказал, что я веду себя как ребенок, а мы больше не дети. Но мы были детьми…
— Эй! — позвал Миша, наклонившись над санями. Он ведь дразнился, подсунув конфету так близко. Точно дразнился. — Не стесняйся, чувствуй себя как дома. Если захочешь пососать, только скажи. У меня есть чем тебя угостить.
Я сосредоточилась на его глазах и поняла, что прямо сейчас сижу на коленях перед ним с отвисшей челюстью, и пофиг, что между нами сани. Его «леденец» при большом желании все равно мог до меня дотянуться.
— И повезло же мне попасть к настолько приветливому и душевному хозяину, — съязвила я, опуская взгляд.
— Это нет? — разочаровано спросил он и поставил передо мной ботинки. Его голос зазвучал совершенно иначе, без издевки, серьезнее некуда. — Тогда бери консервы, штаны и обувайся. Мы идем искать твою машину.
Я с надеждой уставилась на мужчину и даже подскочила. Кажется, он не шутит.
— Не уверена, что она моя, — сразу объявила, подбежав к нише в стене. Последние штаны таны были на три размера больше, но плевать. — Внутри совершенно пусто.
— Но хотя бы будет ясно, в каком направлении ты двигалась, — произнес Миша, пока я обувала его уродливые сапоги. Сам обошелся кроссовками и курткой. Кажется, холод его не особо волновал. А вот я плотнее закуталась в шубу и даже нашла шапку на крючке.
— Хорошо, идем, — произнесла я воодушевленно. Снега на улице было еще больше, чем я помнила. — Ты помнишь, откуда я приползла?
Миша окинул меня придирчивым и подозрительным взглядом, понял, что я действительно не ориентируюсь в пространстве, и с огромным одолжением протянул мне руку. Учитывая то, что наши ноги почти по колена утопали в снегу, от помощи отказываться было крайне глупо. Ну и его рука, как маленькая батарейка — огромная и теплая. Он потащил меня за собой, передвигаясь довольно легко, я бы даже сказала грациозно, насколько это вообще возможно. А вот для меня каждый шаг казался подвигом.
Не падала я лишь благодаря крепкой опоре.
— Смотри, здесь я катилась, да? — предположила я, увидев борозду на небольшом склоне. Снег почти скрыл следы и выровнял поверхность, но небольшое углубление еще было.
— Да, — произнес Мишу угрюмо и остановился у самого подножья. Я помнила, что до машины недолго. Если бы мы поднялись, то смогли бы ее увидеть. Но парень почему-то медлил. Ему что-то явно не нравилось, когда издал короткий злой смешок.
— Что?
— Это граница. Дальше нейтральные земли. Для этого ты здесь? Выманить меня?
Я недоуменно смотрела вперед. Он немного не в себе — это я поняла сразу. В самом деле, кто бы по собственной воле изолировал себя в подобном месте? Только ненормальный. Но теперь я вдруг подумала, что у него вполне могут быть на то причины. А что если и он от кого-то скрывается? К чему все эти вопросы «Кто тебя подослал?» и «Чего тебе от меня нужно?». Нормальный человек, увидев бы девушку в беде, пожалел бы и помог, а не стал нападать с обвинениями. Я должна была подумать об этом раньше.
Медленно вытащила руку из его ладони и хорошенько обдумала ответ.
— Разбитая машина должна была убедить тебя, что я не соврала про аварию. Но если ты не хочешь отходить далеко от дома, что же… Я сделаю это сама.
Я не сильно схитрило, мне в самом деле хотелось осмотреть машину еще раз. А вдруг найду что-то? К тому же теперь я была достаточно тепло одета, чтобы пройтись чуть дальше. А вдруг повезет, и я найду еще что-то?
 
Только подумала об этом, только сделала первый шаг, и в голове возник еще один образ. Как вспышка. Серый бетонный потолок надо мной и мерцающая лампочка. Мне казалось, я даже услышала противный писк. Как будто я где-то лежала. Там было холодно, и мне было страшно. Но все это исчезло так же быстро, так появилось. И я сделала еще один шаг. Уже не такой смелый. То место точно не было хорошим, я чувствовала это кожей. Но и я ведь не настолько отчаянная, чтобы возвращаться туда. Еще один шаг и я остановилась. Обернулась на Мишу.
— Что это за нейтральные земли? Что это значит? Кто там может тебя поджидать?
Он опять изучал меня какое-то время. Но, в конце концов, ответил, как мне показалось, честно.
— В том и дело, что я не знаю Кто угодно.
— Нехорошие люди? — уточнила я. Потому что это противное чувство страха все еще не отпускала.
— Нелюди, — поправил мой псих. Значит, действительно нехорошие.
— Думаешь, они могли бы держать меня там? — спросила я, продолжая гадать. — Что в том лесу? Какая-то секретная база? Это все русские, да? Они вылавливают американцев и вербуют?
Миша смотрел на меня нечитаемым взглядом. Я не могла понять, предполагает ли он нечто подобное, либо же уже знает, но не хочет говорить. В любом случае, через секунду он ответил:
— На месте русских вербовщиков я бы нашел себе американку покладистее. Посмотри, к чему все привело? Ты наверняка забила их сковородками, сбежала, еще и угнала машину. Мегера!
Он рассмеялся и пошел вперед, опять схватив мою руку. Значит, моя теория его рассмешила? А мне вот весело совершенно не было.
— Русские… — заворчал он, посмеиваясь и поднимаясь вверх шаг за шагом. Я пыталась вспомнить еще хоть что-то, но все тщетно.
Машину мы увидели у того же дерева. Все, как я помнила, даже багажник все еще был открыт.
— Вот! — воскликнула я, тыча пальцем. — Видишь! Всмятку! Она даже не заводится.
— Стой тут, — скомандовал Миша, придержав меня рукой в пяти шагах от машины. — Я сам.
Кивнув, я вовсе нехотя повиновалась.
— Там ничего нет, — бросила ему. — Сам убедись.
Он обошел машину по кругу, остановился у капота. Я не удержалась и тоже обошла, чтобы видеть его, но все же удержила дистанцию в пять шагов.
— Я сказал, стой там, — недовольно буркнул он. Но когда понял, что я не вернусь, и буду следить за каждым его шагом, просто процедил ругательство сквозь зубы и схватился ладонями за смятый в гармошку капот. Мои глаза полезли на лоб, когда громила просто потянул металл, который по всей логике, не мог подняться. Но капот с жутким скрипом все же поддался, как будто парень вскрыл консервы, всего-то.
Вот… Опять тот момент, когда он меня пугал тем, насколько сильный и огромный.
— Нашел что-нибудь? — спросила я, сгорая от нетерпения. Прошла минута, а он все ковырялся во внутренностях машины с заумным видом.
— Ничего нового, — буркнул он и выпрямился. А потом согнул капот обратно, не прилагая особых усилия. Он двинулся ко мне, и я машинально отступила на шаг. Но Миша, казалось, этого не заметил, он подошел к водительской дверце и продолжил говорить. — Тормоза повреждены. Тот, кто сделала это, хотел, чтобы ты попала в аварию. Ты здесь не случайно. На границе. У моего дома. Якобы без памяти.
— Без якобы, — поправила я.
— Как скажешь, — ответил он, будто не верил. Что за упрямый болван? — Все равно не случайность. И этот кто-то очень не хотел, чтобы я его узнал. Потому и стер все запахи.
 
Я пожала плечами. Он все время говорил так, будто мог кого угодно узнать по запаху. Мой нос, напротив, был все время слегка заложен. Дышать могла, но вот ароматы с трудом улавливала. Хотя прямо сейчас без труда могла учуять запах Миши — от шубы и вообще, просто запомнила его. Слишком уже крепкий, насыщенный и такой… Черт. Хватит!
— Ты видела это раньше? — спросил он, вытащив из замка зажигания ключи. Не они его привлекли, а брелок.