Плен – не подчинение (СИ)

— Еда и теплая одежда вперед! — завизжала я и зажмурилась в ожидании боли.
Прерывистое горячее дыхание на моем виске было. Каменное тело, сковавшее меня по рукам и ногам, тоже было. А вот боли нет.
Я открыла глаза и наткнулась на плотно сжатые челюсти и тяжело дышащий нос. Кажется, он пытался себя контролировать. Значит, какие-то стопы у него все же имелись. И это после того, как одно из дров до крови оцарапало его плечо.
— Еда и теплая одежда вперед, — повторила я едва слышным шепотом. — И немного времени на реабилитацию. А потом я сделаю все, что скажешь.
Он думал над этим долго, и я молилась каждую долбаную секунду, помня о том, что он мог уже копать яму для меня на заднем дворе. Но вместо этого он думал.
— Дикая, — пророкотал маньяк своим басом. — Будешь дразнить меня снова, узнаешь, насколько диким могу быть я.
Он отпустил резко, я бы свалилась, если бы не схватилась за каминную полку. И только когда отошел, я почувствовала приток воздуха к легким. Этот псих мог душить одним только взглядом.
Грузными шагами он добрался до двери, снял с крючка шубу и бросил мне. Я поймала ее и тут же выпустила, не чувствуя силы в пальцах.
— В холодильнике пельмени, — «любезно» предложил он. — Подогреешь сама.
Пельмени? Что это к черту такое? Я как будто потеряла половину словарного запаса. Опять же, слово казалось знакомым, я точно слышала его раньше, но…
— Я не знаю, что это.
Он повернулся ко мне с ядовитой ухмылкой и издевательским взглядом, раскинул руки и объявил:
— Ну, извини! Здесь тебе не ресторан. Мне насрать, если не знаешь. Хочешь есть — съешь все.
Я выставила руку в примирительном жесте и попыталась отрыть в этой чертовой шубе рукав. Не хочу знать, из какого она зверя. Она пахла отвратительно, была огромной, и на ней не было швов. Из медведя?
— Разденься, — твердый приказ и вновь тяжелые шаги, заставившие меня вздрогнуть. Он подошел, но не ко мне, а к каминной полке, на которой стояла бутылка с белой жидкостью и стакан. Водка! Вот это слово на ум пришло сразу, как только он откупорил бутылку и понесло спиртом.
Псих наполнил стакан и отпил, не сводя с меня глаз. Ждал, что я начну раздеваться. И я, конечно, мечтала избавиться от мокрой одежды, но не так… Не под обжигающим пламенем его дикого взгляда.
— Здесь где-то есть уборная? Другая комната? Кладовка?
Я не видела других дверей, только на кухню, так что вопросы изначально были глупыми, но надежда всегда умирает последней, да? Мудак закатил глаза и покачал головой.
— И не отель. Раздевайся. Иначе окоченеешь раньше времени.
Это его «раньше времени» несказанно вдохновляло. Не удержавшись и скорчив ему кислую мину, я попробовала изворотиться, набросив на себя шубу и начав снимать свитер под ней. А он все смотрел, я чувствовала его въевшиеся в меня глаза.
Терпению придурка пришел конец, когда я запуталась в рукаве холодного свитера. Он просто схватил меня подмышки, швырнул на кровать и начал рьяно рвать мою одежде. Вернее, она была не моя, но, по крайней мере, скрывала совершенно голое тело. А этот… Чертов ублюдок! Силен, как зверь. Ему ничего не стоило располовинить свитер на моей груди и рывком содрать с меня рукава. Я пыталась сопротивляться, но поняла, что бесполезно, когда он уже принялся за джинсы, повторив с ними то же самое. Плотная ткань казалась бумагой в его мощных лапищах. Я успела лишь пикнуть, когда осталась в чем мать родила на холодной кровати перед монстром. Он похотливо пожирал мое тело глазами, пока я, скрипя зубами, пыталась прикрыться ледяными ладонями. Вся кожа покрылась крупными мурашками, и я дрожала, боясь пошевелиться или что-либо сказать. У нас вроде был договор, но он сейчас казался на грани безумия, смотря так… пугающе.
Я даже боялась смотреть ему в глаза, чувствовала, что этим самым брошу вызов. Но вид ниже был еще хуже — его штаны так натянулись в области паха, что грозили лопнуть точно, как мои джинсы. Он был адски возбужден, и у меня больше не было иллюзий на счет того, что меня ждет.
Но не этот козел властвовал над моим телом прямо сейчас, а холод. Похуже озабоченного психа. Мои зубы застучали, и это привело мудака в чувства. Он наклонился за шубой и бросил ее на меня, дав наконец прикрыться. И согреться. Просунула руки в рукава, запахнулась и сползла с кровати к камину, подставляя пальцы к огню.
 
— Выпей, — новый приказ, грозящий превратиться в проблему, если не исполню. И, конечно, он протягивал мне стакан с водкой.
— Боюсь, меня стошнит от одного только запаха.
— Лучше бы ты боялась воспаления легких, — пророкотал он, продолжая впаривать мне чертов стакан. — Сейчас тебе нужно согреться изнутри.
Не поднимая головы, чтобы снова не наткнуться взглядом на его устрашающий стояк, я протянула руку и приняла жидкий огонь. Выпила все одним глотком, задержав дыхание. Так и хотелось бросить в камин стакан до звона, но я быстро отставила его на пол и прижала рот тыльной стороной ладони. Это даже не водка, а какое-то непрофильтрованное дерьмо. Но оно согревало, каким бы мерзким ни казалось на вкус.
Мудак наклонился и поднял бокал сам. Налил опять и коснулся моего плеча.
— Еще.
— Я уже согрелась, — соврала из упрямства.
— Если согрелась, тогда я готов снимать штаны, — пророкотал он язвительно, и я опять взяла водку, ненавидя его все больше всеми фибрами души. Упрямый больной сукин сын. Пожалуй, мне стоит рискнуть и огреть его сковородой. Затем украсть уродливые ботинки и свалить. А еще лучше украсть всю обувь, тогда он точно за мной не пойдет.
— Ты говорил, что отвезешь меня в город. У тебя есть транспорт?
Он вырвал у меня из руки пустой стакан и резко схватил за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Но хуже всего то, что я, не до конца контролируя себя, прошлась взглядом по всему телу — от бугора в штанах по темной дорожке волос вверх к покрытым венами животу, мощной грудной клетке, шее, губам. И только тогда до полуприкрытых злых глаз, в которых плясали языки огня.
— Даже и не думай об этом, — с угрозой произнес он. А я не сразу вспомнила, что говорила, ведь думала только о том, насколько он огромен везде. — Тебе некуда идти. А мне не к кому тебя отвозить. Ты останешься здесь так долго, как я захочу.
— Значит… — мой голос охрип до шепота. — Я пленница?
Он хмыкнул. Не отпуская моего подбородка, поставил стакан на полку и, как только освободил вторую руку, положил свою лапищу на член. Мои глаза в ужасе округлились, когда он неприличным, чисто мужским движением начал поглаживать себя. И смотрел при этом так, будто прямо сейчас трахал мой рот. Новая волна дрожи окатила все тело, и я вырвала свой подбородок, послав ему испепеляющий взгляд — все, что мне оставалось.
— Ты хотела есть, — напомнил он многозначительно. Как бы давая мне немного времени, но совершенно не давая шансов.
  
Глава 3
 
В холодильнике была одна-единственная огромная кастрюля. Я достала ее, даже не позаботившись о том, чтобы разогреть еду. Просто схватила с раковины чистую вилку и начала уплетать это нечто под названием пельмени. Мясо с луком в тесте.
— Странный вкус, но неплохо, — зачем-то сказала я. Наверное, была слишком рада тому, что еда наконец попала мне в рот. Кажется, я не ела несколько суток. Интересно, псих разозлится, если я приговорю все?
— Русская кухня, — произнес он, как будто это все должно было объяснить. Он подпер стену, сложив руки на груди и наблюдая за мной. Я машинально кивнула, продолжая жевать. А потом ошеломляющая мысль опять ударила в голову, и над ней загорелась воображаемая лампочка.
 
Сибирь, пельмени, водка. Я в России?
— Россия! — воскликнула я и закашлялась, едва не подавившись. — Почему, мать вашу, Россия? Как я здесь оказалась?
Я уставилась на дикаря, словно он мог дать ответы на все мои вопросы, но он выглядел еще более раздраженным.
— Ты все продолжаешь делать вид, что у тебя амнезия? На меня это не подействует! — Он оторвался от стены и грохнул ладонями по столу. Подскочила даже кастрюля. Что уж говорить обо мне — я опять едва не поперхнулась от его рева: — Кто тебя подослал?