Лучший иронический детектив
Мы нехотя вышли из «Зала двух сестер» — красота этого зала не отпускала, — но надо было успеть и в другие места.
Альберто повел нас в Миртовый дворик. Там тоже чудо как было хорошо. В центре дворика, в зеркальной глади водоема, окруженного кустами мирта, отражалось солнце. Кстати, и здесь с одной и другой стороны водоема в ряд стояли колоны. Мы не удержались от соблазна пройтись вдоль всей восточной стены, смотря себе под ноги и заглядывая за каждую колонну.
— Что вы там все ищите? — полюбопытствовал Альберто.
— Грибы, — огрызнулась Алина.
Наш гид со своими вопросами и удивленными взглядами изрядно нас достал, но избавиться от него мы не могли, поскольку совсем не говорили на испанском языке. Веня, который хвастался своим знанием испанского, на поверку оказался вруном. Слова «здравствуйте», «пожалуйста», «до свидания» и «спасибо» были едва ли не единственными словами, которые он мог сказать по-испански. Так что без помощи Альберто мы обойтись никак не могли.
— А я думал труп вашей Ольшанской, — мрачно пошутил Альберто.
— Типун вам на язык, — Алина недовольно передернула плечами.
— Типун это что? — поинтересовался он.
— Это огромный прыщ на языке. Так говорят, когда не хотят, чтобы чьи-то слова сбылись. Мы надеемся найти Настю живую и здоровую, — предупредила я.
— Зачем тогда ее под колонами ищите?
— Альберто, вы нам еще что-то хотите показать? Идемте, что у нас еще по плану?
По плану был королевский зал, знаменитый своим уникальным потолком, роспись которого была выполнена на коже, и дворец Карла пятого. Дворец поразил нас своей массивностью. Внутри квадратного сооружения прятался круглый двор, диаметром тридцать метров. Альберто нас предупредил, что это один из самых красивых ренессансных дворов в Испании.
— Творение Педро Мачука! Возможно, ученика Микеланджело. Правда, чувствуется итальянская школа? Двойной ряд колонн по периметру… Итальянцы любят строить величественные и монументальные здания.
— Да-да, и тут колонны, — оживилась Алина, идя за Альберто по кругу.
— Алина, дворец был построен уже после того, как последний халиф покинул Испанию.
— Ах, да, — ей пришлось со мной согласиться. — Карл же пятый, а не Абу… Абу…
— Абу Абдуллах Маххаммад девятый, последний правитель Гранады, — поправил ее Альберто, который шел впереди и с интересом прислушивался к нашему разговору. — Дворец этот построен уже после него.
— Ну и слава Богу.
Глава 7
До восьми вечера мы гуляли по городу. Альберто весьма интересно рассказывал о Гранаде, об истории основании города, как город жил при мавританских правителях, и что с ним стало, когда арабы сдали его католикам. Вдоволь нагулявшись по старинным улочкам и перекусив в небольшом ресторанчике, мы вернулись к дворцовому комплексу. Парень, с которым договаривался Альберто, нас уже ждал у входа.
— Я узнал адреса двух охранников. Это Хосе и Педро, — парень держал в руках листок с адресами, но не торопился нам его отдать.
Я открыла кошелек и протянула ему купюру. Он взял деньги, взамен с улыбкой вручил листок.
— Удачи, — пожелал он и тут же испарился.
Я передала листок Альберто:
— Вы знаете, где живут эти парни?
— Эту улицу я видел неподалеку, — он ткнул пальцем в первую строчку. А это на выезде из города. С кого начнем?
— Естественно с того, кто живет ближе, — решила Алина.
— Хосе Гомес, весьма распространенное в Испании имя, — отметил Альберто.
— Как будто Педро здесь редкость, — хмыкнула Алина.
Улица действительно оказалась под боком, но номер дома был такой, что ехать пришлось в самый конец улицы. Чем дальше мы отдалялись от центра, тем сложней было найти нужный дом. Здания старой постройки чередовались с недавно построенными домами. Нумерация домов давно не соответствовала истиной. К примеру, стоял дом под номером сорок восемь, а позади него почему-то был втиснут тридцать шестой.
И все же с божьей помощью мы нашли нужный дом.
Мы поднялись на второй этаж. Дверь в квартиру Хосе была открыта нараспашку. Изнутри слышался громкий смех и музыка.
— Звони, не звони — все равно не услышат. Что у них там? Вечеринка? — с этими словами Алина смело шагнула вперед.
Я пропустила вперед себя Альберто — говорить придется ему, а не нам с Алиной. Веня подниматься не стал, остался ждать внизу, в машине.
Практически всю комнату занимал стол, заставленный всякой снедью и бутылками с вином. За столом гуляли люди, человек двадцать не меньше. Мой взгляд привлек темноволосый мужчина с искрящимся от радости лицом. Он находился во главе стола, и присутствующие явно с чем-то его поздравляли. Наверное, это и был Хосе Гомес.
Увидев нас в проеме дверей, люди на секунду замолчали, возможно, пытались вспомнить, знакомы ли они с нами.
Я обменялась взглядом с Альберто, мол, начинай. Он громко поздоровался с присутствующими и произнес имя — Хосе Гомес. Мужчина, тот, что сидел во главе стола, поднялся и пошел с распростертыми объятиями к нам. Он почему-то поцеловался с Альберто. Предпринял попытку облобызаться со мной. Гости ликовали и нам хлопали. Я, честно говоря, не рассчитывая на такой радушный прием, отступила назад.
— Что происходит? — растянутыми в улыбке губами спросила я Альберто.
— Хосе празднует с друзьями рождение наследника, — просветил меня гид. — Завтра он заберет жену из больницы. Придется присесть за стол, хотя бы на пару минут. Обидится, если мы не выпьем за здоровье его сына.
— А поговорить мы с ним сможем?
Альберто не смог мне ответить. Хосе упорно подталкивал нас к столу. Там уже освободили три места, поставили три чистые тарелки, приборы и наполнили бокалы доверху красным вином. Надо отметить, что каждый бокал вмещал в себя минимум триста граммов.
— Кажется, мы влипли, — пробормотала Алина. — Альберто, постарайтесь объяснить хозяину, что мы по делу, и времени у нас в обрез.
Альберто заговорил с Хосе. Сначала тот даже не хотел слушать, махал руками, показывал на стол и на бутылки с вином. Что сказал Альберто, не знаю, но Хосе посерьезнел и жестом показал одной из женщин переместить чистые тарелки на тот край стола, где сидел он сам.
— Я за рулем, но вам придется выпить с хозяином, — предупредил нас Альберто.
— Хорошо, а вы постарайтесь, как можно больше выспросить о той ночи.
Мне и Алине ничего не оставалось, как сесть к столу. Я подняла бокал и, обращаясь к Хосе по-русски, сказала:
— Здоровья, удачи и счастья вашему сыну. Пусть он всегда радует родителей, — сказала и хотела только отпить из бокала, но гости недовольно закричали, и мне пришлось допить вино до дна. Вино оказалось молодым, еще играющим, но весьма вкусным.
Альберто перевел на испанский язык мой тост. Гости дружно мне зааплодировали, а Хосе опять полез целоваться. Пришлось подставить счастливому папаше свою щеку. После того, как Хосе сел на свое место, все как-то сразу потеряли интерес ко мне и переключили свое внимание на Алину, ожидая, что она скажет.
— Я хочу пожелать маленькому, чтобы он оправдал ожидания родителей, был здоров, и чтобы судьба была к нему благосклонна.
И опять последовали аплодисменты. Хосе поднялся, на этот раз, чтобы заключить Алину в свои объятия. Я порадовалась, что Веня с нами не пошел, иначе и ему пришлось бы произносить тост, а нам пить. Каким бы ни было легким вино, а голова после второго бокала начала кружиться и с каждой минутой сильнее.
Наконец-то гости немного успокоились, и Альберто получил возможность заговорить с Хосе. Я и Алина покорно ждали, когда разговор закончится. Впрочем, ждать нам пришлось недолго. Буквально через три минуты от начала разговора, Альберто повернулся к нам и вкратце стал пересказывать, что ему удалось узнать от Хосе.
— Несколько раз за ночь охранники обходят вверенные им помещения. В это дежурство Хосе и Педро шли по второму кругу, когда одному из них, а именно Педро показалось, что что-то не так. Хосе особенно ни к чему не присматривался и не прислушивался. Его голова была занята мыслями о жене, которая вот-вот должна была родить. Ее еще днем отвезли в больницу, и Хосе ждал, когда ему по телефону сообщат радостную весть. Сначала он хотел и в этот день не выходить на дежурство, но подумал, что в родильном доме от него толку мало, лучше он потом попросит несколько дней отпуска. По знакомому маршруту он на автопилоте, не реагируя на внешние раздражители. А вот Педро как будто заподозрил нечто неладное.