Лучший иронический детектив
Мы попрощались с Аленой и приступили к завтраку.
— Володя… Володя… Кто такой Володя? — бормотала я, размешивая сахар в чашке с чаем. — Хотелось, чтобы Жаров его знал.
— Очень может быть, что и знает, — не прекращая жевать, ответила мне Алина. — Другое дело, почему он о нем нам не сказал?
— А вдруг этот Володя Ермаков, хозяин ресторана «Авокадо», который Настя раскритиковала?
— Ага, — хмыкнула Алина. — Он же новоявленный поклонник! Глупость! Мало ли Володей по свету бродит, — отмахнулась от меня Алина и приступила к намазыванию масла на булочку.
Вскоре к нам присоединился Альберто. Он сел за наш столик с дымящейся чашкой кофе.
— Мы зря время не теряем, — похвасталась перед ним Алина. — Спутника Насти Ольшанской могут звать Владимиром.
Альберто недовольно скривился, очевидно, решив, что ему вновь придется подсесть к телефону.
— Альберто, мы постараемся узнать фамилию этого Владимира. Вы же не откажитесь еще раз позвонить в гостиницы? — как ни в чем не бывало, спросила Алина.
— Проще объявить по радио, — натянуто улыбнувшись, ответил он.
«Он устал нам помогать, от того и злится, — подумала я. — А может вообще жалеет о том, что согласился нас сопровождать, не ожидал, что мы его услугами так долго можем пользоваться».
— Пообещайте вознаграждение — и дело в шляпе, вам с десяток Владимиров приведут, — предложил Альберто. — Кстати, Гранада — многонациональный город, тут и русские живут. Ваша Настя могла остановиться у знакомых.
— У нее нет знакомых в Испании, — покачала головой Алина. — Были бы, она бы Литовченко потащила не гостиницу, а к знакомым. Ей вообще бы Литовченко не нужен был.
— Знакомые могут быть у ее спутника, — пожал плечами Альберто. — Нет, я, конечно, могу еще раз позвонить, но не вижу смысла.
— Ладно, узнаем фамилию, тогда позвоним в гостиницы, — приняла я решение.
— На сегодня, какой у вас…у нас план действий? — поинтересовался Альберто.
— Да какой такой план? У нас план один — ждать Настю в Альгамбре, — ответила ему Алина.
— Вас скоро возьмут на заметку охранники, — предупредил он.
— Да и бог с ними! Альберто, вы можете сегодня с нами не идти. Мы не настаиваем, — ответила Алина.
— Да, наверное, я так и сделаю, — поторопился сказать Альберто, пока мы не передумали. — У меня в Гранаде друзья. Давно собирался их навестить.
После завтрака мы, я и Алина отправились в Альгамбру — опять в Альгамбру. Если честно, я вскоре пожалела, что мы сюда пришли. Очевидно, мысль посетить этот исторический памятник пришла не только нам. От обилия туристов у меня закружилась голова. Конечно, вероятность того, что Настя сюда вернется, была. Но при таком скоплении народа еще большая вероятность была ее пропустить, не узнать, не заметить. Настя могла изменить свою внешность, а спутника ее мы вообще никогда не видели.
— Здесь ее искать все равно, что иголку в стогу сена, — разочарованно протянула я.
Алина была настроена куда более оптимистично.
— Наверное, мы рано пришли. Настя повторит ночную попытку. Я уверена в этом. И зайдет она за час до закрытия. Мы, чтобы ее не проворонить, придем за два часа до закрытия. А сейчас пошли, погуляем по городу.
Я с радостью поплелась за Алиной к выходу. «Хорошо бы найти какое-нибудь уютное кафе и там посидеть», — загадала я, но Алина потащила меня к Кафедральному собору, центральному сооружению Гранады.
— Здесь она тоже может появиться.
— Кто? Настя? Собор был заложен в знак ознаменования победы над маврами и был построен после изгнания арабов. Что ей искать в соборе? — удивилась я.
— Ты меня не поняла. Она может мыслить так же, как мы, и совместить полезное с приятным. Пошли, сядем на лавочку, в уголочке.
Мы сели в последнем ряду и просидели, наверное, часа полтора, разглядывая убранство собора и не сходя с места.
Потом Алина предложила перед возвращением в Альгамбру основательно подкрепиться, и мы отправились искать ресторан, который был найден довольно скоро. Здесь тоже было много народа, но нам нашлось место. Несколько раз я слышала русскую речь, и каждый раз вздрагивала. Увы, среди русских туристов Насти не было.
Официант вполне сносно говорил на русском языке. От вина мы отказались, а вот овощной суп-крем съели с удовольствием. Еще нам принесли рыбу, запеченную с овощами.
Алина долго разглядывала тарелку, бормоча себе под нос:
— Лук, морковка, перец сладкий… какая малюсенькая картошка! Наверное, сначала жарят овощи, потом на них выкладывают рыбу и ставят в духовой шкаф, предварительно посыпав рыбу сыром? Это ведь сыр? — она ковырнула вилкой золотистую корочку на рыбе. Интересно, у нас такая рыба продается?
— Алина, ты уже рассуждаешь как опытный кулинар, — похвалила я. Мне интересно было наблюдать за ней. Отныне к вопросам кулинарии Алина подходила с дотошностью специалиста-дегустатора. Была бы у нее лупа, она бы рыбу рассматривала через нее.
— Марина, а чем это посыпано? — спросила меня подруга, принюхиваясь к семенам, которыми была щедро посыпана рыба.
Я не успела ей ответить, что это кунжут — зазвонил телефон.
— О! Алена звонит! Алена, слушаю тебя.
— Разговаривала я с Жаровым. Отмалчивается паршивец!
— Как это отмалчивается? Он что не заинтересован в том, чтобы Настя нашлась?
— Похоже, все чувства к ней у него перегорели.
— То есть? С глаз долой — из сердца вон? Так?
— Я ему говорю: «Видели вашу Настю с неизвестным типом. Он русский. Брюнет с короткой стрижкой. Вполне возможно, что этот мужчина удерживает Настю силой, поскольку их запомнили по ссоре в ресторане. Крепко они ругались, едва в полицию не загремели». На что мне Андрей ответил: «Лучше бы загремели. А вообще мне все равно. Пусть ссориться с кем угодно». «Ну, а Володю знаете такого?» — спрашиваю. «Володю? Нет, не знаю». Но мне почему-то показалось, что Жаров сразу сообразил, о ком идет речь. Лицо у него стало злое. Он сразу занервничал, стал меня подгонять. Мол, ему некогда, на съемку надо ехать, а я у него драгоценное время отнимаю. Мне пришлось проститься и уйти. По пути я двумя словами обмолвилась с секретаршей Катей, может она знает Володю? Нет. Настя и Катя не дружат, потому и разговоры на тему поклонников не ведут. Я спросила, может, она случайно видела Настю с каким-то брюнетом. Тоже нет. Настя на телевидение своих поклонников не приглашает. В городе Кате Настю встретить сложно — девушки живут в разных районах. «Если уж спрашивать у кого-то о Володе, так это у Риты, Настиной подруги», — посоветовала мне Катя. Вот и вся информация к размышлению. Да, вот еще что! Разговаривала я с Катей минут десять. Думаете, Жаров побежал на съемку? Ничего подобного! Я еще внизу минут тридцать простояла. Нет, он со студии не выходил.
— Значит, он тебя просто вытурил.
— Похоже на то.
— Ладно, Алена, спасибо за помощь. Езжай в «Пилигрим».
Девушка сразу поскучнела.
— Может, еще надо куда-то съездить? — жалобно спросила она.
— Пока нет. Я буду звонить, — пообещала я и положила трубку. — Жаров о Насте слышать не хочет. Странно, правда?
— Ничего странного, — ответила Алина. — Сколько можно парню голову морочить?
— Да? А мы тогда почему здесь? Кто нас упросил ехать? Мы тут носом землю роем, а он на попятную?!
— Мы бы все равно поехали в Испанию. С Литовченко случилось несчастье. Наш долг — вернуть покалеченного туриста на родину. Кстати, надо ему позвонить, сказать, что мы о нем не забыли, — сказала Алина.
— А кто виноват, что Литовченко попал в беду? Настя! — неожиданно я разозлилась на девушку. Со мной такое случается, если я не могу найти объяснение чьим-то поступкам. — Изменила маршрут, подбила Антона бросить группу, а потом бросила его в больнице!
— Она не знала, — Алина попыталась вставить слово, но я ее не слышала.
Меня словно прорвало. Я говорила и говорила, упрекая Настю во всех смертных грехах.
— Мы тратим на билеты и гостиницы деньги, причем немалые, носимся по Испании как соленые зайцы, Альберто отвлекаем от дела, морочим всем головы, а она хотя бы дала о себе знать, что жива и здорова. Впрочем «здорова» это так, с языка слетело. У девушки явно не все в порядке с головой. Нормальный человек полезет ночью в музей? Да и вообще поверит в сказки «тысячи и одной ночи»? Эмиры, шейхи, сокровища… Бред! Полное пренебрежение к здравому смыслу и закону! Странно, что ее еще не арестовали! Тогда бы она точно о нас вспомнила. А мы дуры, — перешла я к самокритике, — что до сих пор здесь. Пора паковать чемоданы, забирать Литовченко и лететь домой.