Большой. Злой. Небритый (СИ)

А нечего.
Вставать я не планировала.
Ни под каким предлогом.
— Я сварила две чашки кофе. Тебе и мне.
— Рита…
Её настырность должна меня была насторожить сразу.
— Время два часа.
— Да хоть пять. У меня выходные.
— У тебя свободный график.
— Вооот. Поэтому я и говорю — у меня выходные.
Послышался шумный вдох.
— Хорошо, ты меня вынуждаешь признаться.
— В чем?
— Я подделала твою подпись.
Сон, понятное дело, как рукой сняло.
Я резко села на кровати и воззрилась на нахалку, которая имела честь называться моей сестрой.
— На каком документе?
— Чиркнула в доставке курьерской.
— Таааак…
— Говорю же — вставай. Тебя ждет интересное утро. Вернее, день.
Пришлось вставать. Накинув на плечи халат и кое-как заправив растрепавшиеся после сна волосы, я требовательно сказала:
— Давай кофе и что ты там говорила про курьера.
Сестра кивнула в сторону двери, ведущей в просторную и светлую столовую.
— Всё там.
Кофе был сварен и ждал меня.
Как и огромная корзина с ярко-красными тюльпанами, стоящая на полу, рядом с журнальным столиком.
Я уставилась на корзину, потом посмотрела на сестру, что встала поодаль и скрестила руки на груди. В отличие от меня, она выглядела бодрячком.
— Это что?
— Цветы.
— Что цветы, я вижу.
— От кого?
— Посмотри сама.
Спрашивать, откуда не в сезон взялись тюльпаны в Москве, не стоило. Было бы желание и деньги, найдется всё.
— Красивые.
У меня, как и у любой девочки, была слабость перед цветами. Любила, когда мне их дарили, когда они стояли в доме. Но скажу честно, чтобы в корзине и таком количестве… Это, скорее, по части Риты.
Я, точно в замедленной съемке, подошла к корзине и опустилась на корточки. Аромат тюльпанов тотчас коснулся моего обоняния. Нежные лепестки притягивали взгляд. Бутонов было не меньше сотни, возникло совершенно детское желание их пересчитать.
Среди буйства красных красок виднелся и белый небольшой конверт.
От адресата.
И мне совершенно не хотелось его открывать.
— Ты уверена, что цветы мне? — негромко спросила я, не теряя надежды.
— Записку не читала, хотя и признаюсь, искушение было. В бланке у курьера стояло твоё имя.
— Но цветы доставили на адрес твоей квартиры.
— Значит, тот, кто отправлял, знал, что ты у меня. Всё просто.
Я вздохнула.
Знал он…
У меня почти не было сомнений, кто отправитель.
И всё же…
Я не спешила открывать конверт.
Пришлось. Любопытство — вещь такая, оно сгубило не только кошку, но и подвело ни одну женщину.
Я достала конверт, стараясь не потревожить ни одного бутона, и с нарастающим нетерпением открыла его.
«Я погорячился. А.А.»
— Вот как…
— Извинился?
Я медленно поднялась.
— То есть у тебя не было сомнений, кто доставил букет?
— После того, как ты феерично вчера сбежала из клиники, а Андрей на твоей спине едва дырку не прожег?
— Очень смешно.
— Если честно, есть немного.
— Рада, что у тебя веселое настроение.
— Глотни кофе и отпусти ситуацию.
В моем случае, кофе — панацея от дурного настроения. Кому, как не Рите, об этом было знать.
Я, положив конверт назад в корзину, прошла к дивану, села, положила руки на колени. Ни дать, ни взять, школьница на приеме у завуча, только в халате.
— Я даже знать не хочу, что он подразумевал, посылая цветы.
Рита села в кресло напротив.
— Надюш, расслабься. Маховик запущен, ты уже ничего не сможешь сделать.
— Даже не смей что-либо произносить вслух. Не смей, и всё тут.
Нахалка усмехнулась.
— Всё, что надо, я сказала выше.
Лучше всё-таки сначала принять дозу кофеина. Лучше — две.
Да, накануне я сбежала. Не ушла, а ретировалась. Как только в кафе клиники появился Адамиди-старший, я поднялась и направилась к выходу, постаравшись не столкнуться с ним лицом к лицу. Дождалась, когда он двинется в нашу сторону, обогнула столики и была такова.
У меня не было никакого желания оставаться в клинике. Я там без надобности. Рита… Не маленькая, разберется с Адамиди получше меня. У них в прошлом, как я поняла, были стычки, постоянные, им не привыкать пикироваться.
Такси я поймала сразу. Как только села в машину, у меня было искушение назвать адрес гостиницы. Или вообще уехать к родителям в пригород. К сожалению, своей жилплощадью я пока не обзавелась. У меня имелись небольшие накопления, Рита и родители открыто говорили, что готовы мне помочь, но я не хотела брать у них деньги. Ипотеку мне не давали, несмотря на то, что я несколько лет уже работала на издательские дома, для банков мой трудовой стаж и занятость не внушали доверия. Да и мне не хотелось брать обременение в несколько миллионов. Тогда Рита сказала: «Пока живи у меня». Нахлебницей я себя не чувствовала, и если предлагают жилплощадь, почему бы и нет? Мы часто бывали в разъездах и не стесняли друг друга. Да и скучали, долго не видясь. Любовников Рита к себе не приглашала ни на чай, ни на кофе. Я, естественно, тоже своих гостей к ней не звала. Мы идеально сосуществовали вместе. И я точно была уверена, что если в какой-то момент стесню сестру, она мне скажет: «Пора и честь знать».
Я обругала себя за малодушие. Ворвался в квартиру один раз нестабильный бородатый тип, и теперь постоянно ждать повторения? Глупо.
Как добралась до кровати, помнила плохо. Разделась, умылась и рухнула на подушку, не желая ни о чем думать.
Утро вечера мудренее.
Утро оказалось продолжением событий, начавших ночью.
Невоодушевляющее начало.
— У нас только круассаны? Существеннее ничего нет?
— Я на диете.
— Я хочу кашу. Пойду сварю.
— На меня тоже.
— Ты же на диете.
— Халявно приготовленная пища не считается.
— С тебя рассказ, чем закончилась вчерашняя ночь.
— Я жива, и это уже хорошо.
Я хмыкнула. И то правда.
Пока я готовила завтрак, мои мысли постоянно крутились вокруг семейства Адамиди. Назойливо не давала покоя мысль, что я эту фамилию уже где-то слышала. Ошибаюсь? На память я раньше не жаловалась. Последние полгода много путешествовала, переезжая из страны в страну, встречалась с новыми людьми и, возможно, с кем-то знакомилась, у кого созвучная фамилия.
Два брата. Один в больнице, другой рвет и мечет. Интересно, если бы Рита не объявилась, как далеко зашёл бы старший?
По спокойному поведению сестры я сделала вывод, что Грег пострадал не сильно. Я пока не знала, что Рита к нему испытывает, и что она ответила на его предложение руки и сердца. Почему во мне росла уверенность, что там не всё так просто? С расставанием, кстати, тоже.
Одни тайны, разгадывать которые я не планировала.
Живу я спокойной жизнью, и дальше собираюсь продолжать в том же роде.
Корзина тюльпанов ничего не решает.
Я влила в небольшую кастрюлю молока, воды, овсянки. Кашу предпочитала варить по старинке — на плите. В мультиварке тоже можно, но по мне по первому варианту она вкуснее получалась.
Сколько времени потребовалось овсянке, чтобы свариться? Минут пять-семь.
Когда я выключала конфорку, то на кухню заглянула Рита.
— И что это значит?
Увидев сестру, я скрестила руки на груди.
Рита за короткий срок успела переодеться в легкое платье-миди, собрать волосы в хвост и слегка припудрить носик.
Куда-то собралась.
— Позвонил Грег.
— И ты едешь к нему?
— Да.
Наши взгляды встретились. Я покачала головой и улыбнулась.
— Вот знаешь, сестренка, чем больше ваша история обрастает какими-то недомолвками, тем меньше я хочу знать подробности. На свадьбу пригласишь — подарок скажешь, какой вам купить. А так… Чем меньше я знаю, тем крепче сплю.
Рита, услышав моё заявление, откинула голову назад и засмеялась.
— Ты у меня самая лучшая.
— В курсе. Всё, езжай к своему возлюбленному, дай спокойно позавтракать и прийти, наконец, в себя.