Большой. Злой. Небритый (СИ)

И это наводило на определенные думы. Если моя сестренка все часы провела у Грега в больнице, всё серьезнее, чем она пыталась мне преподнести.
Но сейчас меня интересовало другое.
Для встречи с коллегой, я выбрала бежевый брючной костюм, волосы собрала в высокий «хвост».
Ровно в назначенное время я входила в ресторан, что располагался рядом с издательством. Сюда заглядывали немногие, цены были рассчитаны на высшие должности сотрудников офисов. Рядовой сотрудник мог здесь покушать, но раз в месяц. Чаще — чревато для семейного бюджета. Сюда периодически заглядывали девочки на выданье в поисках спонсоров на ночь или на жизнь.
Напрашивался вопрос: что в этом ресторане делаю я? Всё очень просто: владелец оного — мой друг, давно желающий выйти из френдзоны. Он выдал мне именную карту, по которой я обедала с пятидесяти процентной скидкой. Девушка же, с которой у меня встреча, как раз занимала нужную должность и могла себе позволить пообедать в данном ресторане.
— Ириша, привет.
Мы поцеловались.
— Привет, Надя. Шикарно выглядишь. Отдых пошёл тебе на пользу. Загар нереально красивый.
— Спасибо.
Надо сказать, что и Ирина относилась к числу тех женщин, что выходят к завтраку в шелковых халатах, с прической, с макияжем и в домашних туфлях на тонкой шпильке. Всегда идеальна. Я даже думать не хотела, сколько времени она уделяет своему образу. Не моё.
— Я на диете, поэтому ограничусь только морковным соком. Ты что-то будешь заказывать?
Я-то как раз хотела есть.
— Да. Вьетнамский суп и, пожалуй, вот этот теплый салат.
— Отлично.
Официант принял у нас заказ.
— Ириша, скажи, пожалуйста, как у вас обстоят дела в издательстве?
Я сразу перешла к делу. Нечего ходить вокруг за около.
— Почему «у вас»? Ты штатный сотрудник. А дела… Трясет.
Я поджала губы.
— Сильно?
— Прилично. У нас же слияние.
— Да, вот оно меня как раз и интересует…
— Надя, тебе переживать не стоит. Художник ты хороший, тебя смена кадров, если она и будет, не коснется.
— К кому переходит основной пакет акций?
— Иностранцы, хотя говорят, что у них русские корни. Семейство Адамиди, возможно, ты про них слышала. Очень, повторюсь, очень влиятельные мужчины.
Конечно, я про них слышала.
Я последние сутки только и делаю, что про них слушаю.
И думаю.
— Это семья медиомагнатов…
Ирина что-то говорила, я же впала в некий транс, не до конца осознавая, что происходит, и чем конкретно грозит нашей семье новая информация.
— Насколько нам известно, их три брата…
— Три? — я вернулась из ступора.
— Да. Двух я видела…
Три.
Девоньки, вы понимаете, что и двух Адамиди нам много? А тут три!
Твою же маму…
— Красавцы нереальные. Здоровущие. Больше похожи на бойцов в тяжелом весе, чем на бизнесменов. Такое ощущение, что пиджаки на их плечах, того и гляди, начнут трещать по швам. Надя, представь, что сейчас творится с женской половиной издательства?
— Девочки на работу начали приходить, как на званую вечеринку?
— Хуже.
Я покачала головой.
Их трое.
И с одним мне, возможно, предстоит нет-нет да встречаться. Пусть нашим скромным издательством — про скромное, я, откровенно говоря, слукавила — будет заниматься тот третий, что пока неизвестен и не точит зуб на нашу семью. Пожалуйста.
Иначе прощай оформление для серии.
Не сдюжу я.
Ирина говорила ещё что-то. О самом слияние, о том, как все переживают, нервничают. Личности Адамиди всплывали периодически в разговоре, и каждый раз с восхищением. Ирина недавно развелась и находилась в активном поиске. Я понимала её энтузиазм.
Нам принесли заказ, я успела съесть суп, когда Ирине позвонили и срочно вызвали в офис.
— Надюш, извинишь? Жаль, что не удалось пообщаться. Я что-то про работу и работу, а про тебя ни слова.
— Ещё увидимся. Я на днях к вам загляну.
— Отлично, буду ждать.
— Беги. Не зли новых боссов.
— Да сегодня их нет. Тишина. Лютуют наши.
Она чмокнула меня на прощанье и упорхнула, цокая двенадцатисантиметровыми каблуками. А когда я в последний раз такие носила? У меня имелась парочка для выхода в свет. Достать что ли?
— Можно? — мужской смутно знакомый голос ворвался в сознание и заставил ощетиниться все мои инстинкты самосохранения.
Я даже голову в сторону не повела.
Сначала увидела белые брюки на крепких бедрах. Потом кожаный ремень с замысловатой эмблемой на бляшке.
Следом — широкий торс, обтянутый белой же футболкой.
Выше голову поднимать и не стоило.
В такие минуты начинаешь верить в карму.
— Если я скажу нет, вы же не уйдете?
— Естественно… нет.
Андрей Адамиди отодвинул кресло, только что освобожденное Ириной. Без иронии обойтись Адамиди не мог. Ожидаемо.
Я откинулась на спинку своего кресла, сцепила руки в замок и положила их поверх стола.
Посмотрела на Андрея. Суров. Красив. Смотрит на меня чрезмерно пристально. Даже вызывающе, чем пробуждает желание податься вперед и, не стесняясь в выражениях, спросить: «Какого хера происходит?». Вовремя вспоминаю, что я вроде бы как приличная девочка и не выражаюсь. Но кто бы знал, как временами хочется.
Адамиди вел себя так, точно он вправе. И занимать место напротив меня, и смотреть иронично. От его взгляда мне стало дурно. Уже в физическом плане. Ну и взгляд! Вчера я рассмотрела его голубые глаза, но сегодня они мне казались едва ли не синими. Этакое бушующее в шторме море.
Которое грозилось меня снести.
Спрашивается, сегодня-то за что?
— Добрый день, Андреа, — стараясь сохранять спокойствие и самой себе казаться оплотом равнодушия и идеальной выдержки, произнесла я. — Не буду говорить, что рада вас видеть.
— Почему же так сурово, Надя?
— А как-то надо ещё?
— Например, с улыбкой.
Меня заколотило. Нахал… Нет, вы только посмотрите на него! С улыбкой!
— Извините, не приучена лукавить и лицемерить, — выдала я из себя, борясь с желанием сейчас же встать и уйти.
Но меня что-то удерживало.
Не просто так Адамиди подсел ко мне.
В случайности я больше не верила.
— Зато язвить отлично получается.
— Смотря с кем общаюсь.
Андрей прищурился, это должно было послужить предупреждением. С другой стороны, меня с данным мужчиной ничего не связывало, кроме работы. Я мысленно чертыхнулась. С ним же теперь ругаться нельзя, да? Меня брали сомнения, в курсе ли он, что я работаю в издательстве… Хотя — он же собрал и про меня информацию. Тут впору было снова выругаться.
— Что вам от меня снова надо, Андрей? — я заставила себя вернуться в относительно спокойное русло разговора. — Рита здесь, в городе. И даже с Грегом в больнице. Наше общение уже ни к чему. И кстати, странно, что мы с вами встретились в огромном городе в небольшом ресторане.
— Ничего странного нет. Ты работаешь с «Алидек», с недавних пор эта компания принадлежит моей семье. Ресторан в том же здании, что и издательство. Уютный. С хорошей кухней. Принадлежит твоему другу. У меня тут состоялась встреча. Уже закончилась, и я направлялся к выходу, когда увидел тебя. Так что да, я сразу отметаю твои претензии на тему: «Ах, негодяй, ты меня преследуешь»!
Он издевался надо мной. Не открыто, но с явным подтекстом.
— А то, что вы собрали на меня досье — не считается преследованием? Вторжением в личную жизнь? Вы не имели права!
— Имел, — жестко бросил он, и в голубых глазах блеснула сталь.
Я подобралась.
Всё-таки первое мнение самое правильное. Ещё ночью этот бородатый здоровяк на меня произвел негативное впечатление. Пер, как танк, сметая всё на своем пути. Для таких, как он существовало только его мнение и неправильное. Есть он, его потребности, его власть. Остальные — разменные монеты в его игре. Меня раздражали подобные люди. Привыкшие идти по головам, не оглядываясь на последствия и не задумываясь о том, что они после себя оставляют.