Меж двух огней (СИ)

Судя по тихому звону склянок и запаху спирта и трав, которым пропах весь коридор, он был сейчас как раз во второй. Туда мы и направились. Комнатушка была небольшой. В ней едва помещался стол, заставленный склянками и заваленный какими-то свитками, исписанными мелким, неразборчивым почерком. На небольшой тумбочке, стоявшей возле открытого окошка, дымился и булькал перегонный куб. В комнате висел резкий запах серы, спирта и чего-то противно-сладковатого. Сам Вернон стоял чуть поодаль, повернувшись ко входу спиной. Стоял и что-то пристально рассматривал.
— Смотрю, работа кипит полным ходом, — бросил я, когда за спиной со скрипом закрылась входная дверь.
— Да… — задумчиво протянул лекарь, не отрывая свой взгляд от чего-то, стоявшего в углу, — Я слышал некий барон хочет предложить нам новую работу. Значит, скорее всего мы в скором времени покинем столицу. Нужно подготовиться к новому путешествию. Наварить элексиров, заготовить настоек. В полевых условиях это будет сделать куда сложнее, чем здесь. Но… — Вернон на секунду замялся, — Позвал я вас не за этим. Подойдите сюда.
Протиснуться мимо заваленного склянками и свитками стола оказалось непросто. По крайней мере, сделать это так, чтоб не перепачкать новую одежду в ещё непросохших чернилах и каких-то подозрительных красно-коричневых пятнах, оставшихся на самом углу столешницы. Спустя пару минут нам это всё же удалось. Тихо выругавшись про себя, я подошёл к лекарю и остановился рядом с ним. Айлин ненадолго задержалась возле записей.
Вернон стоял и пристально смотрел на две небольшие клетки, скованные из толстых железных прутьев. В обеих были крысы. Один зверёк судорожно метался по своей небольшой темнице. Кидался на прутья, пытаясь их прокусить. Раз за разом терпел неудачу, отпрыгивал и снова бросался вперёд, в надежде вырваться на волю. Зубов у него уже давно не было, а вместо пасти зияла рана, то и дело вспухавшая кровавыми пузырями. Однако бедолага казалось бы не обращал на это никакого внимание, раз за разом повторяя свои тщетные попытки вырваться наружу. Во второй клетке тоже была крыса. Куда более спокойная, чем первая. Она стояла на задних лапках, флегматично жевала один из прутьев, и, казалось бы, не обращала никакого внимания на стоявших вокруг людей. От обычного зверька она отличалась только одним. Чёрные бусинки её глаз были затянуты белой поволокой.
— Занятное зрелище, не правда ли, — ухмыльнулся лекарь, не сводя взгляда с двух своих подопытных.
— Оно было бы ещё более занятным, если б ты объяснил, что тут происходит, — нахмурился я, скрестив на груди руки. Из головы всё никак не шли те тела, которые он поднимал в склепе. Правда ли они ничего не чувствовали? Правда ли были лишь пустой оболочкой? Скорлупой без содержимого. Не уверен, что получил бы честный ответ на этот вопрос. Впрочем… В крысах магия не ощущалась. По крайней мере, её в них было не больше, чем в любом другом живом существе. А у той, глаза которой были затянуты поволокой, не было и намёка на присутствие ауры.
— Всему своё время, — Вернон покачал головой, — Сначала я хочу, чтоб ты мне рассказал, что ты тут видишь. Оценил не замыленным взглядом.
— Ну… — я на мгновение замялся, начав перебирать в голове варианты. Меня опередила Айлин, наконец оторвавшаяся от записей лекаря.
— Две больные крысы, — бросила девушка, протиснувшись к нам, — Одна, похоже ещё на ранней стадии, а другую болезнь сожрала почти полностью. Дай угадаю, это та самая вампирская болячка, которой болеют пепельнокожие?
— Ну догадаться было нетрудно, — ухмыльнулся Вернон, — Особенно учитывая тот факт, что я на столе оставил записи своих исследований, посвященных именно этой болезни. Тем не менее ты права. Почти. Посмотрите сюда, — он взял небольшую деревянную палочку, просунул её сквозь решётку и ткнул вялую крысу в шею. Та слегка покачнулась, но не обратила никакого внимания на новый раздражитель, продолжив лениво покусывать прут. На шее зверя были отчётливо видны две тёмные отметины, от которых тянулись дорожки кровавых потёков.
 
— Добыча Трухляша. Он согласился пожертвовать её во благо науки, в обмен на хороший шмат мяса, — пояснил Вернон, — Когда крыса попала ко мне, она была уже мертва. Я ввёл ей немного заражённой крови, взятой у Ульфа. Результат вы видите сами.
— Ёбаный хер, — тихо выругалась Айлин, — Так эта срань и мёртвых поднимать может?
— Похоже на то, — Вернон пожал плечами и убрал палочку подальше от не до конца сдохшей крысы, — Но только тех, кто был убит недавно. Я пробовал вводить кровь крысам, которые были мертвы уже несколько дней — но это не дало никакого эффекта. А теперь посмотрите сюда, — он ткнул своей указкой в другую. Ту, которая яростно бросалась на прутья клетки. Эта уже внимание обратила. Да ещё как. Вцепилась в палку всеми четырьмя лапами. Вгрызлась кровоточащими остатками зубов и за несколько секунд перекусила её. Несколько секунд жевала, пытаясь понять, что именно попало ей в рот, а затем вновь накинулась на прутья клетки, пытаясь добраться до нас.
— Этот экземпляр мне одолжил Родрик, — бросил Вернон, продолжая с интересом разглядывать беснующуюся крысу, — Надо признать, он меня удивил. И весьма сильно. Поймал её голой рукой прямо у меня на глазах. Для человека, у него очень хорошая реакция. Я бы даже сказал, что он нечеловечески быстр.
— На что ты намекаешь? — я нахмурился и покосился на лекаря. Его лицо не выражало ничего конкретного. На нём читалась лишь лёгкая тень задумчивости.
— Пока ни на что, — пожал плечами он, — Могу сказать лишь, что вокруг тебя каким-то магическим образом собираются крайне… занимательные личности. Ну да мы немного отклонились от темы, — Вернон заложил руки за спину и посмотрел на нас так, как обычно лектор смотрит на нерадивых студентов, — Как вы можете заметить, кто-то очень основательно потрудился над этой… болезнью. Или, вернее сказать, проклятием. Видите ли «Immortalem vitam» раньше вообще не мог передаваться. Им можно было наделить, если его носитель неплохо владел магией. Однако теперь источником болезни может служить обычная или даже дохлая крыса. Дохлая, конечно, будет куда менее эффективна. Болезнь не может восстановить организм. Лишь… реанимировать те его части, которые не успели до конца умереть. Однако, это не отменяет того факта, что кто-то хорошо поработал над превращением дара в крайне опасное оружие.
— Думаешь, уцелевшие маги постарались? — в голосе Айлин послышались тревожные нотки. Я лично в этом уверен был почти на сто процентов. Все ниточки, что мы находили, вели именно к ним. И даже то, что болезнь не была опасна для тех, у кого хорошо был развит дар магии, указывало именно на их авторство.
— Честно говоря, не знаю, — Вернон покачал головой, — Вообще-то конклав запретил проводить дальнейшие опыты с «Immortalem vitam», но после его крушения любые запреты подобного рода перестали иметь значение. Могу сказать лишь одно — теперь эта болезнь крайне опасна. И если в ближайшее время не будет найдено лекарство, то «Чёрная смерть» может стать настоящим бедствием для всего континента. Спасутся разве что архипелаги, да земли находящиеся за восточным хребтом. И то, если эта срань не научится заражать птиц и морских гадов.
— Мда уж, — я покачал головой, — В войне против ордена кто-то переступил черту, которую переступать не следовало.
— В войне против мракобесия, — поправил меня Вернон, — Люди с недоверием относились к таким, как мы, задолго до появления церкви в её нынешнем виде. Впрочем, это совсем не отменяет того факта, что создавать такое… не следовало. Но так же верно и другое утверждение. Если ты загнал кого-то в угол, будь готов к тому, что в попытках спасти себя твой противник наплюёт не только на все писанные и неписанные законы, но и на здравый смысл.
— Надо как можно скорее встретится с теми двумя, — ответила Айлин, посмотрев на меня встревоженным взглядом, — Если это их рук дело, значит они должны знать, как это остановить. Должны были создать антидот или нечто подобное. В конце-концов если они хотят спасти магов, то глупо ради этого уничтожать население целого континента. И ещё глупее — превращать это самое население в толпу кровожадных уродов, которые, если не заразят, то просто порвут и сожрут всех уцелевших.