Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
– Видите ли, присяжный поверенный оттого так и называется, что участвует исключительно в судебных заседаниях. Он не имеет права вмешиваться в ход расследования дела, которое проходит под руководством судебного следователя и его первых помощников – полицейских чинов сыскного отделения. Вполне вероятно, что в будущем полномочия адвоката расширят, но сейчас, к сожалению, я ничем не могу вам помочь.
– Получается, я должен сидеть и ждать, пока меня закуют в кандалы? – негодующе воскликнул негоциант. – Но я готов сполна оплатить ваши услуги по поиску убийцы. Назовите только сумму!
– Поймите, я не могу брать деньги за расследование. Россия – не Соединенные Северо-Американские Штаты, где сплошь и рядом орудуют частные сыскные агентства. Наш закон этого не дозволяет. Что касается оплаты, то обычно клиент несет расходы за мою работу в качестве защитника, а преступника я отыскиваю уже в рамках этого поручения. А вас пока допрашивали как свидетеля. По поводу отпечатков тоже не стоит волноваться. В данном случае они просто обязаны были их у вас отобрать. Таковы правила сыска.
– Выходит, Клим Пантелеевич, вы отказываетесь мне помочь? – Пустоселов обреченно поник.
– Скажем так: я готов оказать вам консультационную помощь. И это, заметьте, я сделаю совершенно бесплатно, что в свою очередь освобождает меня от каких-либо обязательств перед вами. К тому же весьма скоро я собираюсь отправиться на отдых. Но если полиция все-таки предъявит вам обвинение в предумышленном смертоубийстве – тогда мы снова вернемся к нашему разговору и обсудим стоимость моих услуг. Договорились?
– Премного вам благодарен!
– Вот и чудесно. А теперь расскажите, пожалуйста, все, что вам известно о поваре: откуда он и как давно вы его знаете? Да и вообще, что это был за человек?
– Боюсь, это отнимет у вас много времени, но если позволите? – Адвокат согласно кивнул. – Савелию Лукичу на днях исполнилось бы шестьдесят лет, и мы с нетерпением ждали этого юбилея. Дети готовили подарки, а моя жена своими руками вышила ему рубаху. Я помню его с малых лет. Он всегда служил у нас и жительствовал в нашем доме задолго до моего рождения. А если точнее, то еще его дед обучал моего отца иностранным языкам.
– Позвольте, а когда же это было? – Ардашев удивленно поднял брови.
– Так ведь я у родителей – поздний ребенок. Папаше моему почти сорок стукнуло, когда я на свет появился. А в 1834 году, едва родителю моему исполнилось семь лет, мой дед, вышедший из крепостных, стал искать настоящих знатоков английского и французского языков. Это ведь сейчас наш город большой и красивый, а представьте, как он выглядел во времена Лермонтова? Какие там иностранцы?! Тогда в гимназии лишь псалтырь читали да часослов зубрили – вот и вся наука. Но добрые люди поведали деду, что некоторое время назад появился в Ставрополе уже немолодой мореплаватель, кой свободно изъяснялся на множестве языков. Дед попервоначалу их на смех поднял. Ну, откуда в степном крае мореходы, если до ближайшего моря почти шестьсот верст? Но оказалось, что это действительно так. В общем, нашел он того человека. Звали его Капитон Русанов. О себе он почти ничего не рассказывал. Но сразу, как здесь очутился, – посватался к юной казачке, через год родившей ему сына – Луку. Только счастливая жизнь у них недолго продолжалась – через два года скончалась его супружница от водянки. Одним словом – расстройство несусветное. Но жизнь идет своим чередом, и стал бывший моряк этот отцу моему уроки английского языка давать. Да и с дедом они характерами сошлись; вот он и предложил Капитону Ерофеевичу у нас поселиться. А тот с радостью согласился. Да-с… – Купец замолчал на миг и улыбнулся. – Папаша рассказывал, что как только Лука мазанку себе отстроил, так сразу и посватался к нашей горничной. Первенец у них появился – Савелием назвали. Но не сподобилось им долго вместе пожить – во время родов его жена померла. Лука запил, и той зимой его, околевшего, подобрали в сугробе рядом с трактиром. Погоревали, поплакали… Савушку мой родитель приютил, ведь к тому времени Капитон Ерофеевич был уже слишком стар, чтобы самому за внуком приглядывать. Старик этот прожил долгую жизнь – всего шесть годков до ста не дотянул, а умер легко – во сне. А внук его все эти годы у нас обретался, – рассказчик тяжело вздохнул, – пока в прошлый четверг злодейская рука его путь не оборвала. – Он поднял на адвоката извинительный взгляд. – Мне, право, неловко, уважаемый Клим Пантелеевич, что я отнимаю у вас столько времени.
– Да нет, не беспокойтесь… К тому же история занятная, почти как у Дюма. Скажите, а сегодня ваша скобяная лавка открыта?
– Разумеется. Все мои магазины работают без выходных. А что? – насторожился Пустоселов.
– Признаться, вы меня заинтриговали. Что ж, давайте прогуляемся. Я, пожалуй, осмотрю ваш дом. – Ардашев поднялся и вместе с гостем направился в коридор. В этот момент чуть слышно скрипнула дверь спальни, и оттуда выглянуло очаровательное и слегка грустное лицо Вероники Альбертовны. Взглядом она попросила супруга подойти.
– Надеюсь, милый, ты не забыл, что нам предстоит отправиться в путешествие?
– Ну что ты! Мы же договорились.
– Вот поэтому я прошу тебя не брать новых дел. Обещаешь? – на Ардашева смотрели полные мольбы глаза.
– Не тревожься, дорогая. Я не собираюсь никуда ввязываться… Поверь, это всего лишь небольшой променад по Николаевскому.
– Да-да, – она горько улыбнулась, – все твои самые опасные расследования начинались с визитов странных посетителей в неурочный час, невинных прогулок и ошибочных телефонных звонков. Не забудь – ты дал мне честное слово, что через месяц мы отправимся в круиз.
– Даже не сомневайся… Извини, неудобно так долго держать гостя одного, – нежно поцеловав жену, Клим Пантелеевич прихватил в передней трость и поспешил за негоциантом.
Глава 4
Беглый
Пустоселов оказался прав. Книг в его библиотеке действительно было немало, но в основном наличествовала современная беллетристика да старые церковные молитвословы. Зато в справочной, иностранной и юридической литературе Клим Пантелеевич имел несомненные преимущества. И понимание сего факта приятно грело душу присяжного поверенного.
Осмотр кабинета убедил Ардашева в правильности первоначальной версии – забраться в открытое окно по широкому каменному парапету большого труда не составляло. Это мог сделать кто угодно, и потому надежды на отыскание злодея становились все более призрачными.
Поломанный деревянный ящик стола уже починили и вставили новый замок, добросовестно уничтожив следы взлома. Массивные дубовые шкафы, наполненные сотнями фолиантов, казались заколдованными великанами, застывшими на месте по прихоти какой-то злой волшебницы. Солнечный луч, протиснувшийся сквозь неплотно задернутые портьеры, чертил на паркете зигзаги и ненароком высветил едва заметную прямоугольную вмятину у нижнего края шкафа. Рядом с книгами мирно соседствовали легкомысленные средневековые фарфоровые пастушки – неприметный атрибут гостиных прошлого века.
Повернувшись к хозяину, адвокат спросил:
– Скажите, а перестановку в кабинете вы давно делали?
– Уже, дай бог памяти, лет восемь.
– А во время нападения мебель не пострадала?
– Нет, все осталось в целости и покоилось на своих местах, за исключением одного перевернутого стула и брошенного ящика письменного стола.
– А паркет давно натирали?
– Точно не могу сказать. Обычно полотеров вызывал Савелий. Он же с ними и расплачивался.
– Выходит, по крайней мере, с четверга и по сегодняшний день его не вощили?
– Нет. Да разве до того было? – недовольно буркнул Пустоселов. – Вы уж не обессудьте за беспорядок. Завтра все заблестит. Ну что, теперь посмотрим, как жил Савелий?
– Не мешало бы…
Дверь в комнату повара находилась под лестницей. Еще с порога стало понятно, что бывший жилец слыл человеком неравнодушным к морю и путешествиям. На стенах висели репродукции картин русских художников-маринистов: Айвазовского, Боголюбова, Круговихина и Блинова.