Полковник Никто
- Стой, капитан, - Игорь замахал руками. – А что, нельзя вот просто так подойти, перебраться на ту сторону, и доложить генералу о выполнении задачи?
- Ну, если мы хотим положить людей, позволить врагу сжечь нашу технику, потерять в итоге батальон, то да – можно.
- Да я же не это имею ввиду, - сказал Котлов.
- А я – это, - жестко ответил Жаров.
- Капитан, ты же понимаешь, что ничего этого я тебе предоставить не могу. Потому что ничего этого нет ни у кого. Ты в курсе, что шестьсот шестой полк держит фронт шириной сорок километров, а в полку осталось всего триста человек?
- Что вы такое говорите… - Денис действительно был удивлён. – Неужели…
- Вот представь.
- Да это же… преступление!
- Вот это вот всё, - Котлов взмахом руки очертил круг. – Это всё – одно большое преступление!
- Вы же, товарищ полковник, сами из Генштаба… и тоже так считаете?
- Потому и считаю…
- И что нам делать?
- Нам? Мы же военные. Нам нужно выполнять приказы командования. Причём – беспрекословно. Мы же не знаем всего замысла. Может быть, так надо, чтобы здесь один полк был растянут на сорок километров…
- Ясно, товарищ полковник. Я всё понял. Разрешите идти, мне ещё нужно вторую роту проконтролировать.
- Я вас не задерживаю.
Марш батальона начался с того, что в танковом взводе зазевавшийся механик-водитель насмерть раздавил своего командира взвода. Труп завернули в черный пластиковый пакет, которых на батальон выдали больше сотни, и на одной из двух имеющихся «буханок» отправили в ближайший госпиталь. Командиром танкового взвода назначили одного из командиров танков.
Примерно за час до прибытия в назначенный район, Котлову позвонил генерал – сотовая связь ещё брала:
- Товарищ полковник, доложите о выполнении задачи!
- Прибыли в назначенный район, - сообщил Котлов. – Готовимся к атаке.
- Ты должен был туда прибыть сутки назад! –заорал генерал. – Полковник! Сутки! Назад!
- Мы получали боезапас, товарищ генерал! – это было уважительное оправдание, которое могло снять часть обвинений.
- Полковник, в девять часов утра ты мне докладываешь о захвате плацдарма. Всё понятно?
- Товарищ генерал…
- Слушай, полковник, ты не зли меня. Если ты не хочешь отправиться обратно под следствие, ты завтра мне доложишь о форсировании Дончанки. Ты меня правильно понял?
- Так точно, - упавшим голосом ответил Котлов.
Игорь почувствовал, как задрожали у него руки. Он только сегодня в своих мыслях осторожно допустил, что ему предоставили шанс получить некую индульгенцию за свои коррупционные махинации, и вроде бы у него даже стало это получаться, как Шмелёв очень больно вернул его на землю.
Котлов перезвонил начальнику штаба и аккуратно поинтересовался причиной такого агрессивного поведения генерала.
- Игорь, да тут кошмар, что происходит, - полушёпотом говорил ему начальник штаба дивизии. – Приехало пять генералов из Москвы, требуют больших побед, а у нас, в дивизии, чем победы делать? Нигде людей нет. Техники нет. Только твой батальон сейчас на что-то способен. Дай ты уже ему этот результат. Обрадуй стариков. А то они сейчас тут сидят в штабе, пьют, орут друг на друга.
- Да я ещё в пути! Мне ехать и ехать!
- И что из этого! Докладывай ему, что начал форсирование, идёт продвижение. Только не по телефону, чтобы он фотоотчётов не попросил, - научал собеседник.
- Ага, понял, спасибо! С меня поляна.
- Уже две, - напомнил начальник штаба. – Но утром ты всё же форсируй реку.
- Сделаем, - Игоря стало отпускать.
В район, определённый Игнатьевым, голова колонны прибыла в двадцать часов. Втягивание колонны заняло ещё час.
- Технику и палатки с личным составом нужно максимально рассредоточить, - подсказал Жаров. – Чтобы нам тут одним ударом весь батальон не вынесли…
- Ты сам будешь бегать и смотреть, чтобы они не нажрались без командирского присмотра? – спросил Котлов. – Никаких рассредоточений! Всю технику ставим здесь, палатки – здесь. Весь батальон должен быть на виду!
- Но…
- Никаких «но», капитан! – Котлов повысил голос.
- Я предупреждал… - буркнул Денис.
Когда взвод связи развернул станцию, Котлов тут же вышел на комдива.
- Товарищ генерал, докладываю! – бодрым голосом забасил Котлов. – Два взвода закрепились на том берегу Дончанки, ведём бой за удержание плацдарма.
- Что-то я не слышу никаких выстрелов, полковник, - усомнился Шмелёв.
- Я на кэпэ полка, отсюда не слышно, - нашёлся Котлов.
- Пригласите к аппарату подполковника Игнатьева, - потребовал генерал.
- Пять минут, товарищ генерал!
Игорь выскочил из аппаратки, дёрнул проходящего мимо бойца:
- Беги к тем развалинам, там, в подвале, есть такой подполковник Игнатьев, командир полка, скажи, что я его сюда приглашаю срочно – комдив на связи.
Боец пропал в темноте. Игорь остался ждать на улице. Минут через пять боец вернулся:
- Товарищ полковник, Игнатьев спит никакой.
- Пьяный?
- В стельку.
- Ясно…
Игорь забрался обратно в КУНГ аппаратной машины связи, связался с управлением дивизии.
- Товарищ генерал, подполковник убыл в расположение первого батальона, связи с ним пока нет.
- Бухаете там, сволочи? – спросил генерал. – Я вас там всех под арест!
По голосу, исходящему из динамиков, даже с трескающим шумом, Котлов понял, что генерал находится в таком же состоянии, в котором сейчас пребывал и командир полка.
- Никак нет, товарищ генерал!
- Завтра приеду и лично посмотрю, как ты мне плацдарм взял!
Связист, обеспечивающий работу радиостанции, едва сдерживал смех.
На командном пункте полка говорить можно было только с начальником штаба шестьсот шестого – он ещё пока держался. Выяснилось, что у Игнатьева сегодня был день рождения, и офицеры немного переборщили с употреблением, или же алкоголь был контрафактный, а потому такой убийственный.
Игорь довёл ему требование Шмелёва утром доложить о форсировании реки и о возможном прибытии генерала на командный пункт полка.
- Он может, - начальник штаба успел подтвердить намерения генерала и выключился окончательно.
Игорь посмотрел на Жарова:
- Вот смотри, здесь есть всё, что ты хотел: вот начальник артиллерии, вот командир разведроты – бери, уточняй, что тебе для планирования надо.
- Я не на это учился, товарищ полковник, - ответил Денис. – Я учился воевать, а не вот этому, что я вижу здесь.
- Капитан, мы с тобой не в силах ничего изменить, - по-дружески сказал Котлов. – Нужно просто смириться с этим.
- Нет, товарищ полковник. Смириться с этим нельзя. Это вот вы уже двадцать лет в армии, они, наверное, не меньше – вы смирились. И потому здесь вот это. А я – нет. Я не могу с этим смириться. Я офицер – человек, которого Родина пять лет учила защищать свою страну, свой народ, выполнять разные другие военные задачи. И меня учили выполнять эти задачи с умом, чтобы всё было организовано, чтобы каждая деталь была учтена. Чтобы было взаимодействие, поддержка, огонь и манёвр. А ничего этого нет. Есть вон, - он кивнул в сторону спящих. – Пьянство и полное безразличие ко всему происходящему. К своим собственным действиям. К человеческим жизням. Есть обман, возведённый в высшую степень. Ведь согласитесь со мной, что мы сейчас обманываем самих себя! А зачем? Мы начали войну…
- СВО, - поправил Котлов.
- Мы начали войну, - настойчивей произнёс капитан, сделав ударение на последнем слове. – И надо идти к победе. А как идти? С кем? Кругом безответственность и безграмотность, которые мы получили за последние годы. На пьедестал больших должностей встали такие военные деятели, которые позволяют себе обсуждать стратегию, не зная, что такое карточка огня мотострелкового отделения. К чему мы придём с такими «профессионалами»? Впрочем, уже пришли…
- Денис, остановись, - сказал Котлов. – Ты смотришь на ситуацию со своей колокольни, но по мере роста должности, открываются новые горизонты, и оценка происходящего сильно меняется. Ты оперируешь максималистскими взглядами, которые свойственны твоему возрасту. Когда я был капитаном, я тоже не понимал смысла действий генералов, но я несколько лет проработал на самом верху… и уж поверь, там не всё так плохо, как ты думаешь.