Полковник Никто

- На связи Полкан, - хрипло сказал Котлов.
- Где Рязань? Дай ему станцию!
- В ходе отражения атаки Рязань погиб, - сказал Котлов.
Некоторое мгновение Гром молчал, потом сказал:
- Полкан, доложите обстановку.
- Объект захвачен, контратака противника отбита. Мной уничтожен один танк. Потери: я видел семь двухсотых, остальные ранены. Нужны огурцы.
- Я тебя понял, Полкан. Жди, подвезём огурцы и свежую махру.
- И воды привезите, - попросил Игорь. – Пить хочется, а взять негде.
- Привезём, - сказал Гром, и через мгновение добавил: - Ты это, Полкан… принимай взвод.
- Есть принять взвод, - ответил полковник Котлов. – Спасибо за доверие, товарищ…
- В армии я был гвардии майором, - сказал Гром. – «Как белая сирень под каблуком сапог». Конец связи, Полковник!
- Конец связи.
Почему-то Игорь не удивился, что Гром знает его воинское звание. Наверняка командиру кратко доводили информацию о тех, кто приходил в отряд «исправлять свою вину». Однако, в слове «полковник», произнесённом командиром отряда, он скорее расслышал не воинское звание, а свой новый позывной, более уважительно характеризующий его, как командира.
Теперь уже «целого» командира взвода.
***
В госпитале Игорь пробыл несколько дней, в течение которых ему зашили и обрабатывали раны, отказавшись извлекать глубокие осколки. Сюда же привозили раненых вэсэушников, попавших в плен. Врачи не разбирали, кто из раненых какой армии принадлежит. Даже не потому, что так велит врачебная этика, а потому что одетых в госпитальную одежду людей различить реально было невозможно. Украинский пленный мог говорить на русском языке без украинского акцента, а раненый русский солдат мог говорить на суржике. Медицинский персонал просто делал своё дело – спасал человеческие жизни.
Как только раны показали положительную динамику, Котлова вернули в отряд. Гром распорядился, чтобы Полковнику создали условия, в которых он мог долечить свои лёгкие раны.
Пребывая эти дни в штабе отряда, Игорь с большим удивлением увидел отсутствие безмерного количества отчётов, засилье которых продолжало создавать в армии совершенно ненужное напряжение, которое отвлекало командиров от решения реально необходимых боевых задач. Здесь всё было чётко: вот потребности, вот вытекающие из потребностей возможности, вот логистика доставки, вот результаты использования.
- Мне не нужна никакая гуманитарная помощь, - говорил Гром. – Всё, что мне необходимо для решения поставленной задачи – у меня будет в тот момент, когда это будет нужно. Я просто набираю по телефону Шефа и говорю, в чём у меня возникла потребность.
Игорь вспомнил про тепловизоры, которые привозил на передок Рязань – в ту ночь они действительно были крайне необходимы, и они были выданы. И они отработали на все сто, обеспечив пленение целой группы украинских мобилизованных. Впрочем, с тем же успехом они могли обеспечить и их уничтожение, если бы так решил командир взвода. Что, собственно, не отменяет их ценности.
Захваченное трёхэтажное здание послужило основой для дальнейших действий, и уже через три дня посёлок был полностью очищен от украинских подразделений – враг был вытеснен за околицу, где в поле он долго продержаться не мог.
В день, предшествующий возвращению Котлова в свой взвод, его вызвал командир отряда.
- Дело есть, Полковник.
- Слушаю… - Игорь встал в проходе.
- Ты разведчик – ты поймёшь…
- Слушаю внимательно!
- В общем, смотри. В нашей системе есть своя разведка. Выстроена она прекрасно – всё работает, всё крутится, мы всё видим и всё слышим. Есть у нас и агентурные возможности, с помощью которых мы решаем огромный круг задач, начиная от вскрытия целей, для нашей и армейской артиллерии и авиации, и заканчивая подтверждением результатов огневого поражения. Иногда во вражеском тылу мы дотягиваемся до статусных людей, о ликвидации которых никакая украинская пропаганда, естественно, не напишет. Ну, и источники информации, само собой, у нас самые высокопоставленные.
  
- Здорово, - кивнул Игорь.
- Так вот. Во многом успех нашей разведки определяет всего один человек, который когда-то, много лет назад, устал мимикрировать под разведчика в «новом облике» и перешёл работать в нашу компанию. Именно он создал всю нашу агентурно-боевую сеть, существующую сейчас на Украине… впрочем, и в некоторых других странах мира. В общем, сейчас он действует совсем недалеко отсюда и завтра ему нужно обеспечить коридор для выхода на нашу сторону. Он возвращается после выполнения заданий особой важности. Я подумал, что ты вполне справишься. Делов-то – проехать на трофейном пикапе через линию фронта, встретить его в назначенном районе, и вернуться обратно. На всё про всё – часа четыре, не больше.
- Не боишься, что я уйду? – спросил Котлов.
- Спасибо за честный вопрос, - усмехнулся Гром и ответил: - Нет, не боюсь.
- Почему?
- Потому что тебе это не надо. И людям, с которыми ты пойдёшь – тоже.
- А с кем я пойду?
- С теми, кого посчитаешь нужным.
- Из моих остались Геныч и Пончик, Поц в госпитале прохлаждается. Пончик, кстати, водителем был до зоны.
- Вот и отлично. Сейчас я распоряжусь, чтобы их сюда привезли, получите машину, попробуйте на ней поездить, а завтра рано утром двинете в путь.
Геныч и Пончик приехали часа через три, и Игорь быстро поставил им задачу.
- В общем, пацаны, дело нам такое доверили… важное очень.
- С тобой – хоть куда, Полковник, - сказал Геныч.
- Рано утром выходим за линию фронта, в тыл к противнику. Нужно проехать около десяти километров, забрать человека и вернуться с ним обратно. Ничего сложного…
«Лэнд-Ровер» в исполнении пикапа вызвал у Пончика бурю восторга.
- Да я никогда на таких дорогих машинах не ездил, - сказал он. – Если пацаны во дворе узнают – сгорят от зависти.
- Ты реально – водитель? – Игорь усомнился в способностях своего бойца.
- Да, - ответил Пончик. – Права за полгода до суда получил…
Он сел за руль, завёл двигатель, попробовал тронуться с места, затем прокатился вперёд по улице посёлка, вернулся назад.
- Ну как? – спросил Котлов.
- Супер! – счастью Пончика не было предела. – Я за такую машину жизнь готов отдать. Во сне такую машину водил, мечтал о такой…
На пикап поставили украинские военные номера, а каждому участнику предстоящего заезда выдали воинские документы, ранее изъятые у пленных. Дополнительно Котлов получил бесшумный пистолет, четыре реактивные гранаты и пулемёт. Согласно разработанному замыслу, по всему маршруту их должен был сопровождать разведывательный беспилотник, который теоретически мог предостеречь экипаж от внезапной встречи с противником.
Кроме того, разведчики два дня летали над вражеской территорией, выявляя наиболее оптимальный маршрут, который был внесён в планшет, выданный Котлову. Вечером участников операции одели в украинский камуфляж, и теперь они вообще не отличались от представителей вражеской армии.
Как только Игорь лёг на нары, он мгновенно уснул, и сном младенца проспал до того момента, как его разбудили:
- Полковник, вам пора…
Провожать группу вышел сам командир отряда.
- Удачи, вам, мужики, - Гром пожал руки Генычу и Пончику.
Повернулся к Котлову.
- Давай, Полковник, сделай всё хорошо, - командир отряда обнял Игоря.
- Обязательно, - кивнул Котлов.
В машине была установлена радиостанция, которая должна была обеспечить связь на всю глубину выезда. Гром рекомендовал больше слушать, чем говорить, чтобы враг не смог запеленговать автомобильную станцию, а равно и местонахождение источника излучения.
Рвануть через линию фронта предстояло через поле с неубранным подсолнухом, после которого можно было какое-то время проехать по асфальтовой дороге, до войны бывшей одной из важнейших трасс Донбасса. Далее нужно было свернуть в поле, пересечь его и выйти на сельскую грунтовку, которая и должна была привести к месту встречи возле разбомбленной метеостанции.