Хоккейная сделка (ЛП)
Это не ложь, просто я опустил некоторые подробности, которыми пока не готов делиться с Арией.
Ария слушает, не поднимая взгляда от своих рук, сложенных на коленях.
— Думаешь, она когда-нибудь изменит свое решение?
— Нет, — я пожимаю плечами. — Пожалеет ли? Возможно, да. А возможно, и нет.
Глядя на лицо Арии, я понимаю, что это может быть для нее больной темой, ведь ее собственный отец сделал такой же выбор — оставил своего ребенка.
Я беру на руки Дэша и пересаживаюсь на другой конец дивана. Он запрыгивает на колени Арии и начинает вытягиваться, требуя внимания.
Ария смотрит на меня, пока я сажусь рядом и беру ее руку в свою.
— Неважно, думает о тебе отец или нет, я могу с уверенностью сказать, что он многое упускает, — Ария отводит взгляд, но я поднимаю ее подбородок и заставляю посмотреть на меня. — Прости, что не рассказал о Джулиане. Надеюсь, ты понимаешь почему. Я просто пытаюсь защитить дочь.
Она кивает.
— Я знаю, это не то, на что ты рассчитывала, соглашаясь на фиктивный брак, поэтому пойму, если захочешь отказаться, — я улыбаюсь. — Джулиана и я — неразделимы.
— Она — причина, по которой ты хочешь сохранить виллу, так ведь?
— Теперь, когда Джулиана достаточно взрослая, чтобы запомнить, я хочу отвезти ее туда. Хочу, чтобы у нее были такие же воспоминания, как у меня. Хочу, чтобы она чувствовала близость с моими родителями, даже если они не дожили до встречи с ней.
Ария накрывает мою руку своей.
— Они всегда с рядом, каждый день.
Я смотрю на наши переплетенные пальцы, эмоции сдавливают горло.
— Я просто хочу, чтобы у Джулианы была полноценная, счастливая жизнь. У нее нет ни матери, ни бабушек с дедушками. Я стараюсь заменить ей всех, но иногда бывает трудно.
Она сжимает мою руку.
— Ты справляешься лучше, чем думаешь.
Я усмехаюсь.
— Она все время спрашивает, когда снова тебя увидит. У этой малышки память, как у слона16.
Ария хмурится, глядя на спящего кота у себя на коленях.
— Не знаю, смогу ли стать хорошей мамой. Даже ненастоящей.
Разочарование оседает в груди. Хотя я и так знал, что Ария ответит именно так, все равно больно слышать это вслух.
— Я понимаю, — вот и все, что я могу сказать в этот момент. — Спасибо, что выслушала, — я отталкиваюсь от дивана и иду к столу за курткой.
— А что, если у меня не получится?
Я оборачиваюсь и встречаюсь с обеспокоенным взглядом Арии.
— Что?
Она кладет Дэша на диван, встает и заламывает руки.
— Я не хочу навредить твоей дочери.
Я склоняю голову набок.
— Как ты можешь ей навредить?
— Не знаю, — она разводит руками, а потом резко опускает их, хлопнув по ногам. — Я не знаю ничего о детях, как менять подгузники, что они едят. Я много ругаюсь — знаю, что нельзя делать этого при них — и точно не смотрю мультики. Розовый цвет меня отталкивает. Я совершенно не материнская натура, если ты еще не заметил.
Ее забота согревает.
— Джулиана не носит подгузники, так что ты в безопасности.
— Я даже не знаю, сколько ей лет.
Я делаю шаг навстречу.
— Четыре.
— А что, если она подавится едой? Или игрушкой? В Гугле написано, что дети все тащат в рот, а я не буду знать, что делать, если она подавится.
Я делаю еще шаг.
— Ты гуглила это?
— Да, вот почему не звонила тебе всю неделю — я пыталась узнать как можно больше, чтобы убедить, что с Джулианой все будет в порядке, когда я рядом. Но столько всего нужно знать, и я не уверена, что справлюсь. А в тот день она была вся в сиропе, и..
Я сокращаю расстояние между нами, обнимаю Арию и прижимаю к себе.
— Зачем ты меня обнимаешь? — ее голос заглушен моей грудью, а тело напрягается.
— Потому что не могу стоять и слушать, как ты все это говоришь, не обнимая тебя.
Она пытается вырваться из объятий.
— Не нужно. Ты не должен меня успокаивать.
— Это скорее для меня, чем для тебя.
Она перестает извиваться, но не обнимает меня в ответ.
Мы стоим в тишине, где Дэш петляет между нашими ногами, а я цепляюсь за единственный лучик надежды, чтобы сохранить виллу родителей.
Я кладу подбородок ей на макушку.
— Когда Джулиана родилась, я тоже не знал ничего о детях, так что пришлось учиться на ходу. Энни очень помогала. Не уверен, что выжил бы некоторые из трудных дней без нее. Но ты думаешь о Джулиане и заботишься о ней больше, чем родная мать, так что, думаю, это хороший старт. К тому же, она уже помешана на тебе.
Ария отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Правда?
— Всю неделю она повторяла: «У Арии такие красивые волосы; ты можешь сделать мне такую же прическу, как у Арии? Можно мы пойдем к Арии в галерею? Я нарисую для Арии картину, чтобы она повесила ее в своей галерее. Ария сегодня придет? Я хочу показать ей свою комнату,» — я качаю головой. — Это было изнурительно.
На ее лице расцветает медленная улыбка, словно Ария счастлива услышать, что Джулиана говорит о ней. И что-то глубоко внутри успокаивается.
Может, все-таки получится.
Я обхватываю ее лицо, проводя большим пальцем по щеке.
— Тебе нужно быть просто собой. Это единственная Ария, которая мне нужна. Но если некомфортно, то между нами нет никаких обязательств. Можешь сказать «нет», я выйду из квартиры, и мы вернемся к тому, чтобы быть просто друзьями.
Она приподнимает бровь.
— Друзьями?
— Твоя лучшая подруга вышла замуж за моего брата. Я бы хотел думать, что мы теперь тоже друзья.
Она грызет нижнюю губу, хитро глядя на меня.
— Мы скоро станем чем-то большим, чем просто друзьями, кексик.
Мои глаза расширяются.
— Это значит, что…
Она кивает.
— Я согласна.
Чувство облегчения обрушивается на меня, как цунами, и я поднимаю ее на руки, кружа.
— Спасибо.
Ария фыркает, когда я ее опускаю, и отталкивает меня.
— Это уже вторые объятия за вечер.
— Не любишь объятия?
Она выпрямляет плечи.
— Ненавижу.
Дэш трется о мою ногу, пропуская все веселье. Я поднимаю кота, и он утыкается носом мне в шею.
Ария качает головой.
— Похоже, Джулиана получит кота, которого так хотела.
Глава 13
Ария
— За нас, дамы!
Я поднимаю бокал с мартини.
— За Кортни, за то, что она вышла из тени и воплотила все наши бисексуальные, полиаморные17 фантазии.
Кортни прикрывает рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу глоток вина.
— А ты питаешь бисексуальные фантазии, Ария?
Я едва заметно пожимаю плечами.
— Нет, но вы с Селестой — дьявольски притягательны, и я не прочь понаблюдать.
Селеста расплывается в улыбке.
— Да, мы сногсшибательно прекрасны, если уж говорить начистоту.
Кэссиди заключает Кортни в объятия, обвивая плечи руками.
— Я просто безмерно рада, что ты почувствовала себя достаточно раскрепощенной, чтобы открыться нам. Мы никогда не позволим себе осуждать тебя.
Кортни прислоняет голову к плечу Кэссиди.
— Это для меня неоценимо. Мне бы хотелось, чтобы отец разделял наши чувства.
Грусть пронзает сердце. Недавно Кортни призналась родителям, что желает быть с Джейсоном и Селестой — ее мужем и их давней подругой детства. Это стало потрясением для всех нас, но в конечном счете ее счастье значит больше всего на свете. К несчастью, ее отец не разделяет наших взглядов. Они не общаются с тех пор, как Кортни сообщила о своем решении.
— Забудьте, — Селеста машет рукой, привлекая мое внимание. — Расскажи-ка лучше о себе. Мне нужны все подробности о том, что происходит между тобой и Крум Кейком.
Я верчу в пальцах ножку бокала.
— Что ж, для начала мы должны отправиться на несколько свиданий и публично объявить об отношениях. Он созовет пресс-конференцию и заявит, что мы уже довольно давно встречаемся, чтобы мир подумал, будто мы — устоявшаяся пара, что не должно составить особого труда, учитывая, что наши лучшие друзья связали себя узами брака. Затем я перееду в его дом; мы ненадолго обручимся; и сыграем свадьбу, — я пожимаю плечами. — Мы все это обсудили по телефону на днях, так что план есть.