Хоккейная сделка (ЛП)
По правде говоря, я бы сказал, что пришел отдать долг за проигранное пари. Однако, с легкостью отправил бы чек по почте. Значит, деньги — не единственная причина моего присутствия.
Возможно, я, как поборник истязания собственной плоти, втайне желаю то, что никогда не станется моим.
Быть может, я просто глупец. А скорее всего, то и другое.
Я не могу изгнать эту девушку из своих мыслей, с того самого момента, как впервые услышал ее бойкий язычок в ночь нашего знакомства, и последняя встреча в доме МакКинли лишь приблизила меня к краху всех установленных правил.
Была бы такая большая беда в одной ночи? Разумеется, нет. Я не сомневаюсь, что Ария исполнила бы любую из моих фантазий.
Но такая девушка, как она, сожрет меня, а потом выплюнет, едва закончив. Я захочу большего, а она просто отшвырнет меня, получив желаемое. Я не хочу быть привязанным к той, которая не желает меня, настоящего меня, той, которая жаждет лишь ночи с профессиональным спортсменом.
Слишком много тягости обрушится на меня после одной ночи близости. И это одна из причин, по которой я намеренно проиграл в аэрохоккей.
Ария на самом деле не хочет свидания, к тому же ей явно нужны деньги. Я не пожелал отнять их, чтобы принудить к ужину.
Я слезаю с мотоцикла, как только замечаю, что она выходит из галереи. Длинные волосы спадают на плечи мягкими переливающимися волнами. Густые брови выгибаются над темными глазами, а красная помада делает пухлые губы манящими, контрастируя с черным вязаным платьем, облегавшим пышные формы. Черные кожаные ботильоны стучат по мостовой, как только Ария выходит на улицу.
Боже, она сногсшибательна.
Ария запирает входную дверь, оборачивается и ахает, увидев меня.
Я морщусь и поднимаю руки:
— Прости, не хотел тебя пугать.
— Черт, — проговаривает она, широко распахнув глаза и сжав грудь. — Нельзя так подкрадываться, еще и в черном.
— Я не подкрадываюсь. Стою здесь, на виду. Думал, ты заметила меня, — я тру ладонь о ее спину. — Ты в порядке?
Она вздрагивает от прикосновения и отшатывается.
— Со мной все нормально. Теперь ты еще преследуешь меня?
— Я хотел вернуть деньги, которые должен. Мог бы позвонить, но подумал, что ты не ответишь, если не узнаешь номер, поэтому Кэсс сказала, где ты работаешь.
— Предательница, — шипит она. — А кто сказал, что я бы ответила, если бы даже и узнала номер?
— Задела за живое, — усмехаюсь я. — Позволь подвезти тебя домой.
Она бросает взгляд на мотоцикл.
— У тебя есть мотоцикл?
— Ну да, а что?
— Я ожидала, что ты будешь водить «Камри» или минивэн. Что-нибудь надежное и безопасное.
— Похоже на оскорбление.
— Это не оскорбление, если является правдой
— Ну давай же, — я протягиваю запасной шлем, который принес для нее. — Позволь довезти тебя.
— Спасибо, но пойду пешком.
Я следую за ней.
— Я отвезу тебя быстрее.
— Отказываюсь садиться на эту штуку.
— Я очень осторожный водитель.
— На мотоцикле таких не бывает.
Я хмурюсь.
— Ты часто ходишь одна поздно вечером?
— Каждый день.
— Это небезопасно.
— Я вполне могу о себе позаботиться, Большой Парень.
— Знаешь, сколько девушек похищают в этой стране каждый год?
— А что насчет аварий на мотоциклах, а? Статистику по ним тоже знаешь?
Я направляю ее к зданию, сам же оказываюсь ближе к проезжей части.
— Знаю, и на мотоцикле ты в большей безопасности, чем ночью пешком в Джерси-Сити.
— Слушай, Фруктовый кекс, моя квартира меньше чем в десяти минутах ходьбы отсюда. Поэтому, если можешь пропустить лекцию об опасности чужих тебе людей и перейти к оплате, я буду действительно признательна.
Я поворачиваю рюкзак перед собой и дергаю молнию, прежде чем достать конверт изнутри.
— Вот, держи.
Она поднимает клапан конверта, и глаза увеличиваются вдвое, когда Ария перебирает наличные.
— Александр, это слишком много.
— Ты попросила меня отдать столько, сколько я бы потратил на свидание.
— Невозможно потратить две тысячи долларов на свидании.
— Кто сказал?
Она заикается:
— Все. Это безумие. На что ты мог бы потратить такие деньги?
— Думаю, ты никогда не узнаешь, потому что не пойдешь со мной на свидание.
Она не ошибается. Обычно я не потратил бы столько на свидание, но Ария выглядит так, словно нуждается в деньгах, и мне ее жаль.
Она закатывает глаза, засовывая конверт в сумочку. Спустя мгновение манера поведения становится искренней:
— Спасибо. Серьезно, мне действительно нужны деньги, поэтому я ценю это.
— Не возражаешь, если я спрошу, зачем тебе деньги?
— Мне нравится работа, но начальник отвратителен. Я откладываю на то, чтобы однажды открыть собственную галерею, — она фыркает и качает головой. — Это пока что только мечта.
Я снимаю куртку и оборачиваю вокруг ее плеч, чтобы Арии было тепло.
— Вот.
Она уклоняется от меня.
— Я в порядке.
Но я все равно накидываю куртку ей на плечи.
— Холодно. Просто надень.
Ария оставляет ее висеть на плечах, вместо того, чтобы просунуть руки в рукава и застегнуть молнию.
Засранка.
— Почему твой начальник отвратителен? — спрашиваю я.
— Он сексистская свинья, которая считает, что имеет право сексуально домогаться своих сотрудниц.
Я спотыкаюсь.
— Прости, что? Он домогается тебя?
Она пожимает плечами, словно это пустяк.
— Он не пристает ко мне и ничего такого.
— Но заставляет чувствовать себя некомфортно?
— Он не первый мужчина, который делает пару грубых замечаний, и не последний. Мне просто нужно выждать время, пока не смогу уйти оттуда и открыть собственное дело.
Я оглядываюсь через плечо, раздумывая, не вернуться ли к галерее.
— Твой начальник все еще там?
— Нет, он ушел раньше. И ты не собираешься врываться туда как какой-нибудь чрезмерно опекающий тупица и устраивать драку. Мне не нужно, чтобы меня уволили.
Я сжимаю челюсть, стискивая зубы.
— Ладно. Но скажешь, если он когда-нибудь поднимет на тебя руку.
— Как уже сказала, я взрослая девушка и могу о себе позаботиться. Спасибо за деньги, но не нужно беспокоиться обо мне.
Мне становится интересно, кто за нее беспокоится, есть ли вообще такие. Очевидно, что Ария уже давно сама о себе заботится. Из-за семьи или кого-то еще эта девушка думает, что она совсем одна в этом жестоком мире?
Я меняю тему, чтобы не расстраивать ее.
— Кэссиди сказала, что ты придешь на игру завтра, поэтому подумал, что тебе нужно что-нибудь надеть, — я снова лезу в рюкзак и достаю желто-черную майку с номером шестнадцать.
— Это твоя? — она берет ее, держа перед собой.
— Одна из, да.
Она смотрит на меня, прежде чем слишком быстро отвести взгляд.
— Спасибо.
— Ты хоть что-нибудь знаешь о хоккее?
— Только если речь об аэрохоккее.
Я усмехаюсь.
— Думаю, тебе понравится. У тебя, похоже, соревновательный характер, а хоккей — захватывающая игра.
Ария замедляет шаг, когда мы приближаемся к высотному жилому дому.
— Что ж, пришли, — она протягивает куртку. — Ты уверен на счет денег? Это… слишком много.
— Считай это инвестицией в твою мечту, — я пожимаю плечами. — К тому же, ты выиграла честно, помнишь?
Она одаривает меня искренней улыбкой, широкой и прекрасной.
— Спасибо.
Нежность согревает грудь.
— Спокойной ночи, язва.
Она подмигивает мне.
— Спокойной ночи, кексик.
Глава 5
Александр
— Готов?
Я выпускаю вздох, шагая к адвокату.
— Хочу лишь покончить с этим и вернуться к притворству, что мразь не существует.
Пегги прищелкивает языком.
— Это дурная карма — говорить о человеке на смертном одре, знаешь ли.
— После всех пакостей, которые учинил дед, думаю, карма пропустит мои шуточки мимо ушей, — я распахиваю стеклянную дверь и жестом приглашаю Пегги войти первой.