Хоккейная сделка (ЛП)

— А я тебя.
Она снова целует меня, и на этот раз я углубляю поцелуй, проводя языком между ее губ и обхватывая своим. Наши друзья свистят и хлопают, а мы отстраняемся друг от друга с лукавыми улыбками.
Мы проводим некоторое время с друзьями и танцуем. Но вскоре уже готовы отправиться домой и провести ночь вместе — только вдвоем.
— Помнишь, ты говорила, что не хочешь, чтобы тебя привязывали, а только связывали?
Ария шевелит бровями.
— Помню.
Я приближаюсь к нее уху.
— В гараже есть несколько пластиковых стяжек.
Ее тело содрогается.
— Отвези меня домой.
Я беру ее за руку и делаю то, что хотел совершить в ту ночь, когда мы впервые встретились.
Отвожу домой.
Но на этот раз к нам домой.
Глава 40
Ария
Полгода спустя
— Как ты себя чувствуешь?
Я вытираю дрожащие ладони о свое черное платье.
— Так, будто собираюсь извергнуть душу.
Луиза смеется и сжимает мое плечо.
— Это совершенно естественно. Но тебе не о чем беспокоиться. Галерея выглядит сногсшибательно. Выбранные произведения искусства совершенны. Ты усердно трудилась последние несколько месяцев, чтобы все было готово к сегодняшнему вечеру.
Я надрывала задницу, чтобы убедиться, что галерея готова к сегодняшнему торжественному открытию. Я все проверила по сто раз, убеждаясь, что нет ничего такого, что упустила.
Просто не могу поверить, что это происходит.
— Спасибо тебе за всю помощь, — мои глаза бегают по помещению. — Мне действительно понравилось работать с тобой.
— Я бы с удовольствием продолжила работать. Думаю, галерею ожидает огромный успех, — Луиза улыбается, глядя мне через плечо. — Похоже, у тебя все есть. Карьера. Мужчина. Ребенок.
Я следую за ее взглядом и встречаюсь взглядом с Александром, который наблюдает за мной с другой стороны комнаты с Джулианой на руках.
— У меня и вправду все есть, — я качаю головой в недоумении. — Не знаю как, но это так.
— Береги это, — Луиза печально улыбается. — Многим из нас этого не дано.
Я не думала, что это случится со мной. Если бы не согласилась на фиктивный брак с Александром, я бы до сих пор работала в галерее Картера. Дрожь пробегает по коже, сотрясая до глубины души. Я часто думаю о том, как он поживает в тюрьме. Жалеет ли о своем выборе. Чувствует ли угрызения совести. Будет ли другим, когда выйдет.
Я отгораживаюсь от мыслей о прошлой жизни и возвращаю внимание к Луизе.
— Это все еще может случиться с тобой. Поверь, я никогда не думала, что это будет моей жизнью. Я не была той, кем ты меня видишь, до встречи с Александром.
— Была, — руки Александра скользят по моей талии, когда он встает позади. — Ты просто сама этого не понимала.
Луиза кладет руку на сердце.
— Вы двое вселяете в меня надежду.
— Ты не против, если я ненадолго уведу жену? — спрашивает он.
— Конечно, нет, идите, — Луиза машет нам рукой.
— Шампанское там! — кричу я, пока она идет в дальнюю часть галереи.
Александр тянет меня за руку к углу возле входа и указывает на картину на стене.
— Это невероятно.
Мои щеки горят, когда я смотрю на законченную картину.
— Думаешь?
— Знаю, — карие глаза бегают по холсту, пока он качает головой. — Ты такая невероятно талантливая.
Гордость распирает грудь. Я работала над картиной месяцами, пытаясь убедиться, что все будет в порядке, прежде чем показать Александру. Когда мы были в Греции, я сделала снимок Джулианы, стоящей на балконе с видом на Эгейское море. Цвета воды в сочетании с закатом в небе и ее вьющиеся локоны, развевающиеся на ветру, создали потрясающую картину.
Джулиана подбегает к нам и тянет меня за руку.
— Эй, это я.
Я наклоняюсь и подхватываю ее на руки.
— Это ты. Такая красивая.
Она сжимает мои щеки вместе, заставляя губы сложиться, как у рыбы.
— Ты такая красивая.
— Следи за ее макияжем, — предупреждает Александр, одаривая меня извиняющейся гримасой.
  
Джулиана поднимает руки, как пойманный с поличным вор.
— Упс. Извини.
— Все в порядке, — я чмокаю ее в щеку, оставляя на нежном личике след красной губной помады. — Хочешь помочь перерезать ленточку?
Она ахает, и ее карие глаза расширяются.
— Да!
Она вырывается из моих рук и бежит к МакКинли и Трентону.
— Дядя Мак! Дядя Трент! Я собираюсь перерезать ленточку!
Я усмехаюсь, глядя на нее.
— Она так радуется самым незначительным вещам, — Александр кружит меня и прижимает к себе. — Она действительно помогает тебе ценить все.
— Я ценю тебя, — мои пальцы переплетаются с его волосами на затылке. — Я бы не справилась без тебя.
— Ты бы справилась. Я просто немного помог.
— Немного? — я изгибаю бровь. — Наше представление о немногом очень разное.
— То, что мое, то твое. Ты моя жена, помнишь?
Я ухмыляюсь.
— Помню.
— Посмотри, — он обводит рукой комнату. — Это все ты. Твое видение. Твоя мечта. Я просто инвестор. Так что сегодня обязательно найди время похлопать себе по плечу за то, что здесь сделала, и отпраздновать то, какой ты замечательный человек. Потому что я-то уж точно буду праздновать.
— О, да? — я скольжу руками по его мускулистым рукам. — Мне нравится, как это звучит.
Он ухмыляется, наклоняя голову, и проводит губами по моей шее.
— Бьюсь об заклад, так и есть.
По моей коже бегут мурашки, когда его зубы касаются мочки уха.
— Как думаешь, кто-нибудь заметит, если мы на несколько минут заскочим в мой кабинет?
— Учитывая, что ты женщина часа, да, думаю, они заметят, — его смех низкий и хриплый. — К тому же, мне потребуется больше, чем несколько минут.
Мои бедра сжимаются в предвкушении.
Он поднимает запястье и смотрит на часы.
— По-моему, пора начинать.
Я делаю глубокий вдох и расправляю платье, когда мы разделяемся.
Я подхожу к Джулиане, стоящей вместе с нашими друзьями, и протягиваю руку.
— Готова, малышка?
— Готова, мамочка.
Александр
Год спустя
— Ты же помнишь план, Джулс? — моя девочка горячо кивает. — После обмена кольцами я прочту письмо Арии.
Я протягиваю ладонь, и она шлепает по ней.
— Как себя чувствуешь?
— Воодушевленно, — она широко улыбается, обнажая отсутствующий нижний зуб. — А ты тоже должен быть воодушевлен, потому что я видела ее платье, и она выглядит прекраснее принцессы.
— А знаешь, кто выглядит как принцесса? — я подхватываю ее на руки и кружу. — Ты.
Она визжит, пока я снова не ставлю ее на пол.
— Папочка, ты больше не можешь поднимать меня как раньше. Я слишком большая.
Мои брови взлетают вверх.
— Для своего папы ты слишком большая, чтобы поднимать?
Она кивает, широко раскрыв глаза.
— Мне пять. Все иначе.
Я сдерживаю смех, подступающий к горлу, желая, чтобы она поняла, что я слушаю ее и воспринимаю слова всерьез.
— Тогда я могу хотя бы тебя обнять?
Она на секунду задумывается над этим, а затем пожимает плечом.
— Конечно.
Я опускаюсь на колени перед ней и беру Джулиану за руки.
— Ты выглядишь совершенно прекрасно, моя малышка. Я так горжусь тобой, и меня постоянно поражает твоя смелость.
— Я смелая?
— Абсолютно, — я обматываю один из ее локонов вокруг своего указательного пальца. — Ты говоришь то, что думаешь, и задаешь вопросы. Ты такая умная и такая способная. Ты можешь все.
Небольшая улыбка растягивает ее губы, накрашенные блеском, и я надеюсь, что она всегда будет помнить мои слова.
Кэссиди стучит в дверной проем.
— Нам нужно забрать малышку.
— Настало мое время блеснуть! — Джулиана бросается через комнату, тюль на белом платье подпрыгивает, пока она бежит. Я смеюсь.