Пульс (ЛП)

— Смотри под ноги, — сказал Клугер, когда она, запнувшись, схватила его за руку. — Лучше не оставлять никаких следов.
Он посветил фонариком на кассовый аппарат, который показался Фейт древним и бесполезным предметом. Она читала о них, но никогда не видела их вблизи, и попыталась представить, как кладёт бумажные деньги в ящик стола в обмен на пару нижнего белья. Сравнение, которое пришло ей на ум, было странным, но оно напомнило ей о матери. Фейт постоянно ссорилась с ней в последние дни их совместной жизни.
— Ты же знаешь, у нас не всегда были монеты. Это один из их инструментов контроля над нами, — заявила мама. Она любила так говорить.
— Ты просто не понимаешь, — возразила Фейт. — Кому охота таскать с собой деньги? В этом нет никакого смысла. Это просто глупо.
— Эти планшеты очень опасны. Я всего лишь пытаюсь тебя защитить.
Но Фейт знала, что это не так. Её родители даже не пытались её защищать. Они просто ограничивали её. Сами они даже не притронулись к своим планшетам, и часто прятали тот, что выдали Фейт, чтобы дочь меньше им пользовалась. Это так её бесило, что она хотела кричать о том, как они утратили связь с реальностью и ничего не понимают.
«Я и сама прекрасно справляюсь. Не надо мне указывать, что делать», — говорила им Фейт. После чего она брала свой планшет и убегала в свою комнату, запирала дверь до утра, а потом уходила в школу и не видела их весь день.
Наступил момент, когда их представления о жизни стали так резко отличаться, что это было похоже на очень старое стихотворение о двух путях, которые разошлись в разные стороны и никогда больше не пересекались. Фейт прикоснулась к тайной татуировке на затылке и удивилась, как ей удалось так далеко продвинуться по пути, по которому её родители никогда бы не пошли. И проблеск надежды, что каким-то образом, несмотря ни на что, пути снова сойдутся.
Фейт позволила своим мыслям улететь так далеко, что для неё стало настоящим шоком появление Дилана, стоявшего на вершине эскалатора, идущего вниз. Он, казалось, обрадовался, увидев её, и она, сама себе удивляясь, бросилась к нему с распростёртыми руками. Он обнял её одной рукой, что она списала на некоторую растерянность с его стороны и откинулась назад, улыбаясь.
— Наконец-то решил пригласить меня к себе, да? — Она огляделась вокруг. — Большой у вас штаб. Я бы разве что добавила немного декора.
Дилан улыбнулся в ответ и посмотрел на Клугера.
— Дальше её поведу я. Тебя уже ждёт следующее задание?
Клугер кивнул и, не говоря ни слова, развернулся и пошёл прочь.
— Пока, Клугер, — крикнула Фейт. — Спасибо, что проводил.
Клугер помахал рукой, не оборачиваясь, и через несколько секунд его окутала тихая темнота.
— Он иногда заглядывает ко мне, — сказала Фейт Дилану, держась за скользкие перила и медленно спускаясь по ступенькам. — Просто чтобы убедиться, что я не сожгла дом и не упала с лестницы.
— Он хороший человек, — произнёс Дилан. Он использовал подсветку своего планшета, который был гораздо ярче простенького фонарика Клугера.
— А почему у тебя есть планшет, а мне свой брать нельзя было?
— Этот пересобран, а твой — нет. На мой невозможно установить отслеживающие программы.
Фейт знала, что большинство планшетов были оснащены мощной технологией GPS, которая точно сообщала штатам, где вы находитесь. Понятно, почему не стоит приносить нечто подобное в тайное убежище, но ей всё равно не хватало своего планшета. Жить без постоянного потока сообщений, шоу, музыки и многого другого — это всё равно что отрезать себе руки и ноги.
— Я и не представляла, как тяжело будет обходиться без него.
— Именно так они нас и контролируют. Ты ведь это понимаешь, да?
В этот момент Дилан очень сильно напомнил ей родителей, и на мгновение её передернуло от промелькнувшей в голове догадки, что у Дилана больше общего с ними, чем с ней. Гнев вскипел в её груди при мысли о том, что Дилан, вероятно, проводил время с её мамой и папой, и они прививали ему свои сумасшедшие взгляды.
  
Когда Фейт с Диланом подошли к эскалатору, ей стало грустно, что они сейчас внутри здания, а не на крыше, где могли бы двигать предметы силой мысли, в их собственном маленьком мире на двоих.
Дилан повернулся к ней, когда они преодолели последнюю ступеньку, и взял её за руку. Сердце Фейт пронзил электрический заряд, и она поняла, что её чувства к этому парню были даже сильнее, чем она предполагала.
— Послушай, Фейт, это будет нелегко, — сказал Дилан. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я буду рядом. Мы пройдём через это вместе.
Фейт склонила голову набок, как делала каждый раз, когда переживала очень специфические эмоции. Она называла это состояние, когда всё и сразу, вверх ногами и вывернуто наизнанку, путаницей чувств. Замешательство, тревога, страх, потерянность — все эти эмоции слились в одно целое.
— Я не знаю, что тебе сказали мои родители, но если они решили таким образом вызвать меня на серьёзный разговор, чтобы снова начать промывать мозги, то спасибо, не надо. Давай лучше вернёмся на крышу. Там было гораздо веселее.
— Ты должна простить родителей, — сказал Дилан, и в его голосе прозвучали нотки отчаяния. На Фейт это оказало противоположный эффект. Она резко отдернула руку.
— Ты уже второй человек за вечер, который пытается меня в этом убедить. Что бы они тебе ни наговорили, я с этим не согласна. Мы не сходимся во взглядах, и это не изменить. Вот и всё.
— Ладно, — произнёс Дилан. Он не стал продавливать эту тему. — Всё вот-вот изменится, и ничто из того, что грядёт, не будет лёгким. Ты уверена, что хочешь знать всё?
— Поставь себя на мое место, — без колебаний ответила Фейт. — Я недавно обнаружила, что… у меня есть сила двигать всё, что я хочу, просто думая об этом. Да, чёрт возьми! Я хочу знать об этом всё. Что это за вопрос такой?
В груди Фейт нарастало уже знакомое чувство протеста. Но она не понимала, как тяжело это было для Дилана и насколько тяжелее станет после этой ночи, не осознавала, как своей реакцией отталкивает его от себя.
— Пойдём, тебе нужно кое с кем встретиться, — сказал Дилан. Он положил свою твёрдую руку на поясницу Фейт и повёл девушку вперёд. Пока они шли, Фейт немного успокоилась, но с каждым шагом ей всё труднее было думать о том, что ей предстоит увидеть своих родителей. Теперь она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, и это вызывало у неё воинственное желание обороняться, от которого не так-то просто избавиться.
— Ты знала, что твоё обучение началось на следующий же день после ухода твоих родителей? — спросил Дилан. Он давно собирался поднять эту тему, но у него не хватало смелости. Теперь же время было на исходе, и он хотел, чтобы она услышала это от него, а не от Мередит.
— Я не понимаю, — сказала Фейт. — Ты имеешь в виду то, что мы делали на крыше «Нордстрома»? Наши тренировки?
Дилан кивнул. Он надеялся, что если она заранее узнает некоторые вещи, то основной удар выйдет не столь сокрушительным.
— Это началось в ту ночь, когда твои родители покинули дом. На самом деле, если хочешь знать правду, именно это и стало причиной, по которой они ушли.
— Почему мне не нравится то, к чему ты ведёшь? — спросила Фейт. Она остановилась как вкопанная, опасаясь самого худшего. Что-то происходило уже на протяжении долгого времени, и в это были вовлечены её родители. Это было последнее, что она хотела услышать.
— Мне потребовалось много времени, чтобы найти тебя, Фейт. Годы. И у нас нет времени. Я знал, на что ты способна, потому что чувствую, когда где-то прячется пульс. Я почувствовал тебя задолго до того, как мы встретились.
— Звучит жутковато.
Дилан возвёл глаза к потолку и тяжело вздохнул. Затем снова посмотрел Фейт. Было видно, как сильно он не хочет ничего объяснять.
— В первый раз, когда ты передвинула предмет силой мысли, это было во сне. С этого всё начинается. Я терпеливо ждал, когда это случится, и когда это случилось, я нашёл тебя. Это было четыре месяца назад.