Солдат Рон (СИ)

В качестве знака признательности, примите от меня фамильный кинжал Блэков, гоблинской работы и медальон-вредноскоп.
С глубочайшим уважением, ваш должник жизни, Сириус Блэк III
P.S. Советую быть осторожнее при первом применении кинжала, а для активации медальона необходимо капнуть на него семь капель крови.
- Он что-то напутал, так как я вижу здесь только рукоятку от кинжала. – Рон взял в руки рукоять.
Вдруг почувствовался небольшой укол в ладонь. Вдруг из кинжала начало стремительно расти лезвие, длинное и загнутое вперед.
- Ого! – воскликнул Гарри. – Круто!
- Не говори. – скептически хмыкнул Рон. – Никому.
- Чт... а! Ни слова, даже друзьям. – заверил его Гарри.
- Семь капель крови, значит? – Рон надрезал кинжалом мизинец.
Гарри с ужасом глядел, как Рон выдавливает из мизинца каплю за каплей.
- Как ты это делаешь? Я себя даже иголкой кольнуть не могу заставить! – вопросил он.
- Когда постоянно получаешь раны, как-то привыкаешь к этому ощущению. – пожал плечами Рон. – Шесть, семь.
Медальон в руках потеплел и стал тяжелее, а капли крови на нём впитались бесследно.
- Интересно, как эта штука работает? Как обычный вредноскоп? – задал риторические вопросы Рон.
- Даже не знаю... – Гарри извиняющимся жестом развел руками. – Крестный не говорил.
- Это печально... – вздохнул Рон. – Придется самому выяснять, а то Блэки – они такие. Секретные методики и технологии изготовления артефактов, тайные заклинания и проклятья, хрен проссышь, чего наворотили... Твой крёстный же не желает меня прикончить?
- Зачем? – удивленно воскликнул Гарри.
- Ну не знаю... Может ему быть в бегах было морально легче, чем вновь оказаться гражданином Британии, со своими условностями и ограничениями, и он только сейчас это осознал и хочет отомстить виновнику текущей ситуации, одновременно подавшись в бега? – предположил Рон.
Гарри замолк, напряженно обдумывая слова однокурсника, который в душе посмеивался. Не станет его крёстный, в ближайшее время, совершать глупых и бессмысленных поступков. Блэк сейчас в шатком положении, пусть его и официально помиловали, выплатили компенсацию, но вот общество последние полгода читало из газет весьма нелицеприятные вещи о нём, зачастую высосанные из пальца, но всё же, общественное мнение штука инертная... В голове будто щелкнуло.
Газеты, телевидение – это оружие. Абсолютно невиновного Сириуса Блэка обливали грязью практически все печатные издания – “он враг номер один, кровожадный убийца, поедатель младенцев и насильник”. То, что он в жизни никого не убил, совершенно не важно. Даже Рон на его фоне больше подходит под это описание. Но люди склонны верить во всё, что набрали на печатном станке “авторитетные издания”. А на самом деле, тот же “Ежедневный пророк”, лишь инструмент в руках Министерства магии, проводник его видения мира и политических интересов. Это осознание было сродни удару по голове.
Как это использовать? Пока что – никак. Но нужно иметь этот факт в виду. Пропаганда настроит народ против неугодных, причём, чем ненавязчивее и правдивее она – тем крепче народ будет ненавидеть целевую фигуру. Сириус Блэк тому яркий пример. На улицах ему пока что лучше не появляться, так как на стенах и досках всё еще висят объявления о его розыске, о работе нечего и думать, поэтому он всё ещё сидит у себя в маноре и выбирался только за министерской наградой. А почему? А потому, что его поиски газеты освещали с азартом загоняющих добычу гончих, ежедневно печатая колонки с ходом поисков, но вот новости о его невиновности освещали лишь пару выпусков. Вывод? Министерство не любит признавать свои ошибки. Неизвестно, как с этим делом у маглов, но кажется не лучше. Рон на своей шкуре почувствовал, каково это, быть в центре внимания общественности... и прекрасно понимал Блэка.
Медальон начал действовать. Рон даже не понял механизма действия, просто внезапно как-то осознал, что защита активирована. Хороший артефакт, старый и надёжный. Явно не сириусовский самодел, чувствуется рука опытного мастера.
  
- Передай мою искреннюю благодарность за столь ценные подарки. – попросил Рон Поттера. – И скажи, что я его понимаю и сочувствую.
- М-м-м, хорошо. – кивнул Поттер.
- Что делаешь летом? – для поддержания беседы поинтересовался Рон.
- К крестному. Он обещал забрать меня на каникулы. – со счастливой улыбкой ответил Гарри.
- Ребята, всем привет! – из женской спальни вышла Гермиона. – Чем занимаетесь? Откуда у тебя этот красивый медальон? А что это за рукоять?
Шквал вопросов от Гермионы, имей он материальное воплощение, способен был бы сбить с ног.
- Читаю книгу, подарили, кинжал. – по порядку ответил Рон. Его с некоторых пор раздражала непоследовательность, вносящая толику энтропии в беседы. – К экзаменам готовишься?
- Да, осталось только попрактиковаться в зельеварении. – ответила Гермиона. – Чувствую, Снейп готовит какую-то каверзу на экзамене.
- Скажешь, когда будешь практиковаться? – спросил Рон. – Мы можем помочь друг другу в подготовке.
- Обязательно. – улыбнулась Гермиона.
 Берлин. 30 мая 1994 года 
- Проклятое дерьмо... – Адольф медленно шел по Бисмаркштрассе.
Он всего несколько раз в жизни бывал в Берлине, и помнил его совершенно другим. Никогда он не видел на улицах такого людского муравейника. В Лондоне он бывал лишь в магическом квартале, его не сравнить с этой людской толщей.
Понедельник, по улицам ходят различные люди, много людей восточной внешности, что довольно странно для Германии его мира. Пусть евреев он недолюбливает, но такой адской ненависти, которую испытывал к ним его альтер-эго этого мира, у него нет. И националистических идей, активно продвигаемых альтер-эго, у него тоже не возникало, служба в имперской армии не оставляет времени для лишних размышлений. Да он даже в партии не состоит! Зачем? Да и военным запрещено вступать в политические партии, насколько он знал... А может и не запрещено, Адольф никогда не интересовался этим! Его устраивала его жизнь, ведь он приносил несомненную пользу Империи, так как защищал её от посягательств подлых лягушатников и лаймов!
Несмотря на культурный шок, чувствуется, что в этом Берлине что-то не так. Какая-то неестественность...
- Hayaa, shawurma shara! – проорал какой-то продавец из ларька.
- Простите, я вас не понимаю. – извинился в привычной манере Адольф.
- Слюшай, извини, что на арабский сказаль, ты шаурма покупай! Вкуснейший вкус! – араб широко улыбался и показывал на странную установку, крутящую мясо над огнем. – Лучший курица, лучший специй, покупать!
Адольф с сомнением оглядел изображения предлагаемой арабом еды. Затем вытащил из бумажника купюру номиналом в пять марок. Довольный араб вернул ему сдачу в виде четырех монет номиналом по одной марке каждая.
- Сичас будит готова! – араб принялся с азартом готовить эту неизвестную Адольфу шаурму.
Некоторые проходящие мимо немцы с каким-то осуждением смотрели на него, ожидающего своего заказа.
- Почему некоторые из этих людей смотрят на меня неодобрительно? Что-то не так с одеждой? – спросил Адольф у продавца, протянувшего ему завернутую в бумагу шаурму.
- А, эта... – пренебрежительно махнул в сторону прохожих араб. – Не любить нас смотреть. Ты как типа поддерживаешь нашу бизнес, покупая лучший шаурма в Берлине! Не нравиться немец это дело. Ты эта, к шаурма напитки купи! Сухой жевать не вкусно будет! Кока-кола есть. Кифир пить ещё есть!
Адольф задумчиво кивнул, протягивая монету на пятьдесят пфеннингов и указывая на бутылку кока-колы. Сев за пластиковый столик, он принялся неспешно поедать неожиданно вкусную шаурму. В своём мире он и не слышал о таком блюде. Запивая сладкой кока-колой. На вкус она была похожа на оригинальную кока-колу(1) из его мира, но всё же отдавала чем-то таким... химическим.
Довольный быстрым и плотным обедом, Адольф продолжил свою самостоятельную экскурсию по городу. Время было ближе к семи вечера, на улицах стало ещё больше народу, а воздух стал свежее.