Наномашины, первоклашка! Том 4 (СИ)
— Тебе нет. Сироткам да! А иначе, — Максим включил самую детскую, но идеальную тактику, — Иначе я сам ничего не положу! Я… я выкину вообще! Вот. И это будет на твоей совести!
Я ахнул от такой наглости! Выкинуть⁈ И не положить⁈ Но потом до меня допёрло, что это очередная его манипуляция. А вот до Морозова не допёрло — он распахнул глаза от шока!
— Всё-ё-ё, ща выкину! — Максим медленно переворачивал руку, — И детям не достанется! И будут плакать! Гро-о-о-омко! Из-за тебя-я-я!
— Л-ладно, ладно! — резко подбежал Морозов, — Ты вообще сумасшедший?
Он быстро взял из наших рук конфеты и положил сверху.
Хы-хы. Крутяк.
— Всё, довольны⁈ — он развернулся и увидел наши лыбы, — И что вы улыбаетесь как идиоты⁈
Люди пешки… а мы их… м… э-э… пешководы, не знаю, идите нафиг.
Мы с Максимом переглянулись, и теперь уж точно — на душе спокойно и хорошо.
Да и… не знаю, откровение Леонида, кажется, срубило тот барьер, который нагнетал атмосферу.
У меня хорошее предчувствие на этот счё…
— Ладно, пойдём уже дальше коробки таска…
Я резко вскидываю руку! Морозов, уже почти ушедший, останавливается, а Максим замирает. Я вслушиваюсь. Слышу… шорохи. Голоса. Слышу…
Будто кто-то вскрывает коробки и шелестит упаковками.
Я хмурюсь, говорю всем замолчать и тихо следовать за мной. Ориентируясь на сверх-слух, мы шагали по уже оттаявшей земле в сторону шума. Он становился громче и отчётливее. Голоса. Парней. Троих. Далековато от всей кучки. Шорох коробок и пачек конфет. Завоняло табаком.
— Камер нет, — шепотом подметил Леонид, указывая на стены.
Смотрю. И впрямь — слепая зона.
Мы подходим к углу, садимся, вдыхаем и выглядываем. Сначала ничего понятно не было. Ну трое парней, ну с коробками. Как и все тут. Помогают.
Ответ пришёл, когда они нагло вскрыли пачку конфет и распихали по карманам.
— Одну парашу взяли, — пробормотал кто-то из их троицы.
У меня в груди всё перехватило. Это… как вообще… так? В смысле? Что они делают? Это же не их…
Это что⁈
Они посмотрели в нашу сторону, но мы тут же спрятались и вроде не спалились.
— Данил. Чемпион наш в юниорах, — прошептал Морозов, — Тоже сирота.
— Так он это что… — я не мог поверить, — Ворует?.. У своих? Он же… он же понимает, что это фигня полная! Зачем он так⁈ Он же взрослый!
— Не все хотят быть щедрыми и добрыми.
Мы с Максимом переглянулись. Нас это повергло в шок.
Да, я видел смерть. Да, я убил человека. Да, прошёл через ад. Но такое…
Что-то во мне сжалось. Мне очень неприятно на это смотреть. И не на сам факт воровства, а на факт ТАКОГО воровства.
«Надо что-то делать», — хмурюсь, — «Надо мусорнуться»
Максим снова выглянул, потом спрятался, нахмурился и серьёзно поднял глаза. В его голове родилась очередная гениальная идея.
— Не, это фигня какая-то. Ребята, давайте мусорнёмся, — предложил он.
— Бро, ты НЕ поверишь, что я хотел пръедложить… — вскинул я брови.
— Вы чё, гоните?.., — повернулся на нас Морозов, — Да это же менты! С ними делать иметь вообще нельзя! Нас ещё припишут!
— А это воры. Взрослые. Сильные. Воры что? Должны сидеть в турме.
— Да-да, и спать под шконкой! — закивал Макс.
— Во-во, — закивал я, — Правда я не знаю, что это.
— Я тоже.
Морозов нахмурился, поправил круглые очки и снова выглянул. Подумал. И вздохнул.
— Да. Этих точно не вывезем, — сказал он, — И что делаем?
— Снимем на телефон и сдадим. Если не посадим, так из зала погонят, — достаю смартфон, — Нужно доказательство. Максим, на! Ты ближе всех к углу.
Он кивает, нажимает кнопку записи, высовывает край телефона и… гаджет резко выбивает из его рук!
Телефон отлетает в сторону.
Я слышу, как в нашу сторону резко пошли.
— Ну надо же, крысы завелись, — сказал кто-то.
Леонид распахнул глаза.
— Он пробудился⁈ Ох блин, плохо, плохо, плохо! Очень плохо! — он сжал кулаки.
Взрослый, да ещё и маг? Вот это РЕАЛЬНО плохо!
Я резко сую руку в карман и решаю не играть с судьбой, не играть в героя и богатыря-супермена. Зажимаю кнопку, чувствую вибрацию. Перевожу палец на последнюю кнопку и…
— Уа-а-а! — вскрикиваю, когда меня резко выносит из-за угла!
Меня выдёргивают телекинезом, и от неожиданности я вскидываю руку и выпускаю кнопочный телефон. Ох блин… ох, ЧËРТ!
— Ыа-а-а, уроды, — зарычал Максим и бросился с кулаками на старших.
— Да угомонись ты! — ему без промедлений пробивают с ноги в живот.
Максим хватается за корпус и падает на колени, пытаясь вдохнуть! Ударил его тот самый маг, пробуждённый.
Я только сейчас начинаю подниматься. Леонид выскакивает, встаёт в стойку, но… когда человек пробуждается, ему незачем драться в рукопашную. Особенно взрослый — со взрослым ядром.
Морозова точно так же швыряет в стену телекинезом, и он резко выкашливает воздух.
Ох, плохо. Ох, очень плохо! В прямом бою со взрослым магом я ещё не дрался!
Смотрю на некроруку. Нет, не успею поглотить. Вспоминаю про нож Максима — нет, не добегу, а сам Макс в нокдауне, ему пробили в солнечное. Амулет от зла? Дед сказал, что ему осталось три дня, чтобы доделать! И отец, чёрт возьми, так близко, но при этом так далеко! Фиг он это всё увидит! Ну как всегда! Что за удача такая⁈
«Уроды… уроды… ТВАРИ! ПОГАНЫЕ ТВАРИ!»
«Вы вошли в энергопсихоз!»
— Ыа-а! — с криком я срываюсь с места.
Бывалой скорости у меня уже нет — я сильно тяжелее, чем был. Но этого хватает, чтобы подлететь к первому и со всей силы вмазать в яйца! Парень скулит, загибается, и я пробиваю ему коленом с пряжка прямо в башку, как учили!
Бах! В носяру! Отлетай, чучело воровское!
Гиперфиксация сбрасывается с новой целью, скорость чуть падает, но я всё равно бегу до второго и…
Поздно.
Тот куряга выставляет руку и меня прибивает в землю, будто на плечи рухнули мешки с цементом!
— Гра-а! — вскрикиваю, со всей силы вонзаясь коленями.
Я пытаюсь подняться, пытаюсь встать, пытаюсь перебороть телекинез, как сделал это с Морозовым! Но… не выходит.
Этот банально сильнее.
[Адаптация — Телекинез: ⅓]
Слышу щелчок, и как покалывает под моей кожей. И вес… резко становится легче. Я начинаю медленно подниматься сквозь боль.
— Ч-что… да как ты… — пробормотал Данил и резко вдавил меня ещё сильнее.
— М-м! — мычу от боли.
Давай… давай, идиот, дави меня! Атакуй телекинезом! Корми меня адаптацией! Я буду стоять столько, пока ты не упадёшь от слабости, пока Рой не вырубит весь твой козырь к чертям!
С безумной улыбкой под влиянием гнева я поворачиваюсь на Данила. Он распахнул глаза.
Но тут его друг резко подбегает и пинает меня по животу.
— Кха! — отлетаю.
Хватка телекинеза ловит меня в полёте и со всей дури, нафиг, вбивает в стену! Адаптация к дробящему спасает от серьёзного урона, я чувствую, как он гасится под кожей, но всё равно прилетело не хило.
Падаю. Задираю голову. Леонид приходит в себя. Точно… точно!
— Телефон! — кричу я, указывая Морозову.
Он всё понимает и взмахивает рукой, швыряя ко мне телефон. Я вытягиваю руку, ловлю, тянусь к кнопке и…
— Да не тот, дебил! — ору от обиды, перед тем как смартфон снова не выбьют.
— О-о, так ты пробуждённый? Нихрена себе!
Да что-б тебя, Морозов! Ты угораешь⁈
Меня снова прибивают к стене, а Морозова берёт на себя второй старшак, который, увы, явно сильнее семилетнего ребёнка.
Морозова валят на землю, скручивают руки и вбивают лицом в землю.
Ладно…
Последний план.
— Ыа… — пытаюсь я заорать, как мою челюсть тут же сжимает всё тот же телекинез.
— Ха-ха, так и знал! — обрадовался Данил.
И вот тут я запаниковал. Мы остались один на один. Леонида обезвредили, без жестов он не может пользоваться телекинезом. Меня прибили к земле, а время психоза всё идёт.
Плохо. Плохо!
Не заорать, чтобы услышали. Не ударить, ибо меня прибили. И не адаптироваться, ибо две минуты пройдут, и я помру.