Дневники Стефана<br/>Потрошитель
Едва я оказался на улице, как густой, отдающий железом запах крови ударил мне в нос. В груди у меня все запылало. Запах шел с восточной стороны. Я бросился туда, чувствуя, как клыки мои начинают стремительно расти. Запах человеческой крови ударил мне в голову, заглушив голос разума. Я несся, не разбирая дороги; вдруг моему взору открылась жуткая картина, и я остановился, пораженный.
Впереди, всего в нескольких шагах от меня, я увидел распростертое на залитой лунным светом земле тело девушки. Подол ее алого платья был задран, лицо покрывала мертвенная бледность, голубые глаза не мигая смотрели в небо. Я тут же узнал в ней одну из тех особ, что я встретил в пабе Альфреда две ночи назад. Подойдя ближе, я склонился к ее коленям, чтобы поправить подол, как вдруг с облегчением заметил, что грудь ее резко поднималась и опускалась. Она дышала!
Я выставил наружу клыки и наклонился ближе, жажда горячей человеческой крови охватила меня. Кровь сочилась из укуса на ее шее и сверкающей подобно рубинам алой струйкой стекала на ее густые волосы. Я почувствовал непреодолимое желание сделать хотя бы глоток, чтобы утолить мой нескончаемый голод.
— Нет, — громко приказал я себе, из последних сил заставляя разум управлять инстинктами.
Я поднялся. Чары рассеялись, я смог преодолеть притяжение крови. Теперь я знал, что должен сделать, чтобы спасти ее. Без тени сомнения я поднес свое запястье к губам и впился клыками в собственную плоть. С содроганием я прижал свою кровавую рану к губам жертвы.
— Пей, — приказал я, пытаясь уловить хоть малейший признак того, что она поняла меня. Конечно, я успел добраться до девушки намного быстрее, чем остальные посетители таверны, ведь я передвигался с нечеловеческой скоростью. Но еще немного — и они тоже все будут здесь. Я же никак не мог позволить, чтобы кто-нибудь увидел, что я сейчас делаю. А без глотка моей «вечной» крови девушка умрет.
Где-то далеко я услышал грохот и звон полицейской кареты. Она приближалась, и мне нужно было скорее уходить. Если полицейские увидят меня в такой позе рядом с жертвой, они тут же решат, что я и есть убийца.
— Пей же, — резко повторил я, с новой силой прижимая свое кровоточащее запястье ко рту девушки.
Она закашлялась и наконец жадно впилась в мою рану.
— Ш-ш-ш, хватит, — остановил я ее и отвел руку в сторону. Затем приподнял девушку и помог ей принять сидячее положение. В то же мгновение я увидел, как из-за спины у меня появились гигантские тени. Взгляд мой заметался по сторонам в поисках выхода. Кровь застыла у меня в жилах. Переулок, в котором мы находились, со всех сторон окружали кирпичные домишки. Мы были в западне.
— Кто идет? — громко произнес я, и звук моего голоса эхом отозвался в этом каменном мешке.
И тут же я услышал тихий и такой знакомый мне тягучий манерный смех, а спустя еще мгновение из-за угла показался Дамон. Он шел прогулочным шагом, дымя зажатой в углу рта сигарой.
— Опять кого-то спасаешь? — Он, казалось, пораженно осклабился, а потом быстро бросил сигару на землю, лишь мелькнул в темноте ее огонек.
Девушка рядом со мной зашевелилась. Она тяжело дышала и громко стонала, словно ее мучил кошмарный сон.
— Он — здесь, — произнес я приглушенным голосом.
— Кто? Тот убийца? — Дамон опустился на колени и посмотрел на девушку. Его пальцы быстро ощупывали рану у нее на шее. — Дилетантская работа. Какого-то совсем юного вампира, который еще ничему не научился. Если мы найдем его, то, конечно, сожжем за все эти мерзкие глупости, которые он натворил. Но для нас он не опасен, — и Дамон с улыбкой стер тонкую струйку крови, стекавшую у девушки изо рта.
— Еще… — произнесла она, ловя ртом воздух. — Еще! — выкрикнула она и, задыхаясь, повалилась на асфальт.
— Славная девушка: мой любимый типаж, — улыбнулся Дамон. — Жаль, от нее теперь мало толку. Стефан решил, что тебе хватит быть человеком, — нараспев проговорил брат. — Стефан всегда любил всех контролировать, — добавил он с самым серьезным видом.
Я подозрительно взглянул на Дамона. Может, это он сам устроил для меня ловушку? Однажды он уже сделал так — ранил девушку, но не до смерти, чтобы вынудить меня спасать ее с помощью моей вампирской крови. Это случилось двадцать лет назад в Нью-Йорке, незадолго до того, как Клаус и Люциус обставили нас в нашей собственной игре, чуть не уничтожив при этом и меня, и Дамона. Я собрался было напомнить брату о той ловушке, как вдруг поймал взглядом колебания тени за его спиной.
Это была фигура мужчины в высоком цилиндре. Сам он как раз показался в дальнем конце переулка. Я вскочил:
— Видишь, вон там?
Дамон кивнул, зрачки его расширились.
— Беги. Я позабочусь о ней.
Мне хватило доли секунды, чтобы принять решение и довериться брату. Ближе Дамона у меня никого не было.
Я рванулся в сторону тени, которая уже находилась всего в нескольких шагах от того места, где мы с братом хлопотали над раненой девушкой.
Тень тоже ускорилась, она свернула за угол и двинулась вниз к реке. Я бросился за ней. Ноги мои работали как машинные поршни, и я мчался все быстрее и быстрее, едва касаясь брусчатой мостовой. Но тень по-прежнему опережала меня, то и дело петляя из стороны в сторону, все больше и больше приближаясь к Темзе.
«Быстрее!» — мысленно я приказал себе ускорить бег. Здания мелькали мимо, сливаясь в одну сплошную пелену, не различимую глазу. Я понимал, что это самая, большая скорость, на которую я только способен. Ветер свистел у меня в ушах, в лицо летел уличный сор, и глаза мои горели от боли. Но как я ни старался, я не мог догнать сам источник этой тени — высокого худощавого мужчину, который, в чем я теперь не сомневался, не был человеком.
Мы бежали все быстрее и быстрее, стремительно приближаясь к реке. Я слышал гул человеческих голосов где-то вдали, но мчался, не оборачиваясь. Все мое внимание было приковано к мужчине с тенью, который с каждым шагом увеличивал скорость. Река была теперь совсем рядом. Слабые блики лунного света мерцали на угольно-темной поверхности воды. До реки оставалось не больше километра, затем метров пятьсот… Неужели он рискнет прыгнуть?
— Стой! — возопил я, и мой голос в ночи был подобен трубному гласу.
Ноги мои уже коснулись дощатой поверхности пристани, но вампир исчез, словно растворился в темноте. Справа от меня проступали очертания заброшенного волнореза, слева виднелось здание пакгауза. Но убийцы и след простыл. Где-то вдалеке, в переулке, раздавался звон полицейской кареты. Я внимательно осмотрелся по сторонам.
— Покажись! — нерешительно позвал я врага, пристально глядя на стены пакгауза. Возможно, он скрылся в здании?
Я подошел к дому вплотную, забрался на перевернутый деревянный ящик из-под молочных бидонов и заглянул в окно. Стекло покрывали разводы грязи и тонкий слой инея. Прищурившись, я попытался рассмотреть что-нибудь внутри. Но мне не помогло даже мое острое, как у всех вампиров, зрение. Я ничего не увидел. Однако я был уверен, что враг скрывается именно там. Он внутри. Должен быть там. Я не хотел туда врываться, чтобы попасть в смертельную западню. Но я точно знал, что, останься я здесь, полиция скоро нас отыщет — и меня, и вампира-убийцу. А вампир, загнанный в угол, способен на многое. Он может разозлиться настолько, что бросит вызов полиции. И тогда не миновать большого кровопролития. И все-таки я не хотел проникать в его укрытие в одиночку. Мне ничего не оставалось делать, кроме как вернуться к Дамону и разработать с ним новый план.
В бессильной ярости я стукнул кулаком в стену пакгауза и вдруг услышал в ответ какой-то звук. Такой слабый, едва уловимый, я даже подумал было, что слышу плеск волн о сваи причала. Но вскоре я понял, что это был за звук.
Я слышал смех врага.
Развернувшись, я поплелся назад в таверну.
***С тех пор как я покинул «Десять колоколов», прошел почти час, и атмосфера здесь заметно изменилась. Свечи ярко освещали весь зал, бренди лился рекой, почти за каждым столиком сидел полицейский и опрашивал тех, кто находился в пабе, когда в него ворвался пьянчужка, вопивший о кровавом убийстве.