Дневники Стефана<br/>Потрошитель
— Как тебе понравился Лондон? — пророкотал Джордж. Он подошел к столику с выпивкой и, бросив на меня вопросительный взгляд, стал разливать темную янтарную жидкость в два стакана.
— Он прекрасен, — ответил я коротко. — Только очень шумный.
— Могу себе представить. А где ты останавливался? У тех родственников, э-э-э, кажется…
— Бернсов, — быстро закончила Вайолет. — Я и есть Вайолет Бернс.
Я наблюдал за ней. Усилился ли блеск ее глаз, стало ли бледнее лицо? Я не мог сейчас определить.
— Надеюсь, со Стефаном не было проблем? — поддразнил меня Джордж, обращаясь к Вайолет.
Я мысленно усмехнулся. Они даже представить себе не могли, что со мной постоянно одни проблемы.
— Нет-нет, он вел себя чудесно, — Вайолет отвечала так, словно мы заранее отрепетировали текст.
Ласковая улыбка озарила лицо Джорджа.
— Да, наш Стефан умеет очаровывать людей. И я так счастлив, что у тебя теперь поблизости есть родные, Стефан. В нашем мире человек не должен справляться со всем в одиночку, — произнес Джордж, снова посмотрев мне прямо в глаза. — За семью! — И он поднял стакан в мою честь.
— За семью, — пробормотал я, стискивая в руках свой стакан. В комнате вдруг наступила тишина, и я вздохнул с облегчением, когда миссис Дакворт пришла в гостиную объявить, что жаркое готово.
Вайолет поднялась, расправила юбку и начала снова облизывать губы. У меня сердце разрывалось видеть, как жажда гложет ее изнутри. Я знал, что она сейчас испытывает первые приступы мучительного, разъедающего душу и тело голода, который невозможно утолить обычной человеческой пищей.
— Вайолет, дорогая, садитесь рядом со мной, — Гертруда указала Вайолет на один из стульев, стоявших за большим обеденным столом вишневого дерева. — Похоже, вы проголодались. Это и неудивительно. Я уверена, кормят в этих поездах ужасно! — сочувственно проговорила она, хлопоча вокруг Вайолет.
— Извините, — каким-то отстраненным голосом произнесла девушка, — я неважно себя чувствую.
— Ну скушайте хоть кусочек, а потом, если вам нужно прилечь, пойдите и прилягте, пожалуйста. Хорошая еда, свежий сельский воздух — и вы скоро будете как новенькая, — по-матерински заботливо произнесла Гертруда.
Наконец все расселись. Я наблюдал за тем, как миссис Дакворт режет жаркое. Кровь сочилась из каждого куска мяса, и я заметил, как Вайолет не сводит с нее горящих глаз.
— Вот, дорогая, пожалуйста, угощайся! — проговорила миссис Дакворт, положив пару кусков на тарелку моей «кузины». Не дожидаясь, пока остальным разложат еду, не глядя ни на гарнир из картошки с фасолью, ни на булочки, горкой лежавшие в миске на столе, Вайолет жадно накинулась на мясо. Не притронувшись к ножу, она просто воткнула вилку в один из кусков и, терзая его зубами, стала запихивать в рот.
— Наверное, вы очень проголодались, — со своим мягким грассирующим акцентом произнесла Гертруда, поднявшись из-за стола, чтобы помочь Люку порезать на части его кусок. Вероятно, под впечатлением от поступка Вайолет, он тоже проигнорировал лежавший подле тарелки нож и терзал свое мясо вилкой.
— Не понимаю, что на меня нашло, — призналась Вайолет, промокнув рот салфеткой. Она по-прежнему не сводила глаз с жаркого. В комнате повисла тишина.
— Всему виной свежий сельский воздух, — повторила Гертруда напряженным голосом.
Я знал, что Эбботы, вероятно, чувствуют, что происходит что-то неладное, но не могут разобраться, в чем тут дело. Я отчаянно хотел, чтобы Вайолет им понравилась, и чтобы она сама обрела здесь, на ферме, тот мир и покой, которые обрел я. Но Вайолет смутилась, и ее по-прежнему мучил дикий голод. С Дамоном или без, но, возможно, ей действительно было бы лучше умереть среди веселья и огней светского Вест-Энда.
— Вы живете в Лондоне с рождения, дорогая? — Гертруда, видимо, решила оправдать поведение Вайолет.
— Я родом из Ирландии, — пояснила девушка с набитым ртом, продолжая жевать.
Люк и Оливер смотрели на нее как зачарованные.
— Из Ирландии? — Джордж прочистил горло. — Я считал, что твои родственники из Италии, Стефан.
— Это со стороны отца. А по материнской линии у меня есть немного ирландской крови, — солгал я. Если Дамон придумывал себе родословную графа или герцога, то почему бы мне не сочинить себе ирландских родственников?
— А-а-а, — покивал Джордж, разрезая мясо на своей тарелке. — Что ж, как бы там ни было, мы рады видеть вас в нашем доме, Вайолет. Считайте, что это и ваш дом тоже.
— Вы так добры ко мне. — Вайолет безумным взглядом шарила по столу в поисках пищи, которая могла бы утолить ее голод. Но ничего подходящего там и быть не могло.
Вдруг Эмма робко потянула ее за рукав. Вайолет перевела взгляд на девочку. Настороженное выражение на ее лице сменилось широкой улыбкой.
— Ах, вот кто пришел! Привет, малышка! — мягко проговорила Вайолет.
— Привет! — Эмма тут же сунула пальчик в рот и посмотрела в сторону.
— А теперь, Эмма, давай-ка представься мисс Вайолет как полагается.
Я беспокойно смотрел на девочку. Я все еще не мог забыть, как недавно в моей хибарке Оливер, замерев, пристально разглядывал мою подругу. Может, дети чувствуют в Вайолет нечто такое, что незаметно их родителям?
— Меня зовут Эмма, — торжественно произнесла девочка и снова сунула пальчик в рот.
Вайолет улыбнулась. Мне вдруг показалось, что ей полегчало.
— Привет, Эмма. А меня зовут Вайолет. Ты очень красивая девочка. Знаешь, о чем я подумала, когда впервые тебя увидела?
— Нет, — Эмма покачала головой.
Вайолет снова улыбнулась:
— Я подумала: «Эта девочка, наверное, сказочная принцесса. Не может быть, чтобы она была просто девочкой. Она так очаровательна». Так ты действительно принцесса? — спросила Вайолет.
Не говоря ни слова в ответ, Эмма забралась Вайолет на колени, и та стала покачивать ее вверх-вниз.
— Я вижу, ты нашла новую подругу, — сказала Гертруда, очарованная тем, как Эмма потянулась к Вайолет.
— Думаю, я тоже нашла подругу, и я очень благодарна ей за это, — призналась Вайолет, и глаза ее радостно засияли. — У меня есть сестра ее возраста. Она осталась дома, и ее зовут Клара. Я очень по ней скучаю. И еще у меня есть другая сестра — Кора. Она живет в Лондоне, — лицо ее приняло мечтательное выражение.
— Наверное, тяжело быть так далеко друг от друга. Что привело вас в Лондон? — спросил Джордж. Признание Эммы разбило лед недоверия, и теперь Эбботы вели себя так, словно Вайолет была их собственным ребенком, только чуть старше остальных.
— Знаете, я мечтала стать актрисой, — призналась Вайолет.
— Что ж, у вас все впереди. Вы еще станете. Сколько вам лет? Семнадцать? — Гертруда промокнула краешек рта белой льняной салфеткой.
Вайолет согласно кивнула:
— Да, возможно, я могла бы стать актрисой, — и она печально вздохнула.
В течение всего разговора она то и дело стремительно опустошала свою тарелку, так что миссис Дакворт не успевала подкладывать ей еду. Люк и Оливер с благоговением следили за тем, как Вайолет жадно ест, восхищенные ее зверским аппетитом. В конце концов, они ведь раньше частенько соревновались между собой, кто быстрее и больше съест, и время от времени в качестве «последнего предупреждения» получали за это от миссис Дакворт по рукам.
— Что ж, Стефан, у тебя очень милая семья, насколько я могу судить. А ведь, как говорит мой муж, именно семья — самое важное, что есть у нас в жизни, — провозгласила Гертруда. Ее умные голубые глаза сияли.
— Согласен, — с трудом произнес я в ответ.
Вайолет наконец положила вилку и навалилась на стол, положив на него локти. Она побледнела, как привидение, и уставилась перед собой остекленевшими глазами.
— С вами все в порядке, дорогая? — спросила Гертруда, отодвигая свой стул от стола. Миссис Дакворт поспешила ей на помощь.
— С ней все хорошо. У нее просто был тяжелый день. Мы очень рано выехали из Лондона, — попытался успокоить я Эбботов, но мысли мои судорожно заметались. Может, это уже начало конца?