КГБ в смокинге. Книга 1
— Да, Вить, он сказал еще одну странную фразу…
— Что? — Мишин оторвался от своих раздумий.
— Он сказал, что тобою, возможно, будут торговать.
— Уже торгуют, — с неожиданной легкостью принял мою ложь Витяня. — За моей спиной, естественно, но я это чувствую…
— И что ты намерен делать?
— Думаю.
— Может, я могу помочь тебе чем-то?
— Ты?! — по тому, как фальшиво прозвучало его последнее восклицание, я поняла, что именно этого вопроса и ждал мой запутавшийся однокашник. — Ты решила воспитывать меня на примере собственного великодушия?
— Перебьешься! Я просто предлагаю тебе сделку.
— Ты отдаешь себе отчет, чем рискуешь?
— А ты? — я приняла вызов. Впрочем, другого выхода у меня не было: после того как Витяня поделился со мной особенностями своей обуви, я физически ощущала близость его ноги.
— А что я?
— А то, что явившись сюда по собственной инициативе и разыгрывая из себя контролера КГБ, ты рискуешь больше меня, не так ли?
Конечно, я блефовала. Но к тому моменту меня уже захватил азарт. По-видимому, я просто не отдавала себе отчет в том, что ставкой в этой сомнительной игре была моя собственная жизнь.
— Твои бы мозги да в нужное русло…
— Оставь в покое мои мозги! Поговорим лучше о твоей шкуре.
— А что, это даже интересно, — криво усмехнулся Витяня.
— Мишин, в КГБ ведь не учат проигрывать, верно?
— Но вовсе не потому, что исключают возможность проигрыша.
— Тем не менее проигрывать ты не хочешь.
— И не буду!
Он произнес эту фразу таким тоном, что, во-первых, я сразу ему поверила, а во-вторых, испытала жуткое желание резко сорваться с места и бежать куда угодно, только подальше от этого убийцы, внезапно оставшегося в дураках.
Я сделала глубокий вдох.
— Ты можешь собраться и выслушать внимательно мое предложение?
— Валяй.
— Прежде чем я начну, ты должен выполнить две мои просьбы.
— Говори.
— Первая: убери, пожалуйста, свою ногу подальше от моего стула…
— Уже убрал.
— Вторая: ты можешь ответить на несколько моих вопросов? Поверь, это очень важно.
— Попробую.
— Только честно. Или вообще не отвечай.
— Я же сказал, попробую.
— Кто должен был меня встречать?
— Ты не знаешь этого человека.
— Но не ты?
— Не я.
— Где этот человек?
— В сортире.
— Я серьезно.
— Дура, я тоже серьезно! — Витяня вдруг ухмыльнулся. — Не боись, подруга, жив твой встречающий. Очнется минут через сорок, не меньше.
— Ты его?..
— Что я его? Зашел человек к кабинку, сел на унитаз, почувствовал легкое головокружение и слегка прикорнул. Я ему туда закатил маленькую ампулку. Его не потревожат, не дрейфь, здесь, в конце концов, не Курский вокзал, очередей нет…
— Господи, не человек, а какая-то ходячая лаборатория, — пробормотала я, чувствуя легкую слабость в ногах.
— Это все, что ты хотела спросить?
— Тебе запретили возвращаться в Москву?
— Да.
— Причины объяснили?
— Нет.
— Ты в бегах?
— В бегах бывают уголовники, — Витяня криво усмехнулся. — А в нашей конторе ложатся на грунт.
— Ты боишься, что в этой игре тобой пожертвуют, так?
— В общих чертах.
— А почему тогда тебя сразу не убрали?
— А у нас с этим делом не торопятся. Надо посмотреть, как будет разворачиваться ситуация. И потом — я ценный сотрудник, Мальцева. В своем роде уникум. Так что прежде чем мне скажут последнее «прости» и торжественно, с соблюдением военных почестей, отвезут на Ваганьково, они там должны убедиться, что я полностью отработал свой ресурс.
— Понятно… — я просто вынуждена была сделать передышку, чтобы сгруппировать мысли для дальнейшего разговора. И тут же Витяня вновь взял инициативу в свои руки:
— Ты рисковая баба, Валюха. И умная. Поэтому, кстати, я и был против твоего участия в игре с Телевано. Как чувствовал, что сам и останусь в минусе от этой авантюры… А теперь слушай внимательно. Вот мои часы, — Мишин согнул в локте руку таким образом, что циферблат его респектабельного «Лонжина» оказался на уровне моего носа. — После того как я скажу: «Время пошло», в твоем распоряжении будет ровно десять секунд. За это время ты должна ответить всего на один вопрос — работаешь ли ты на американцев? Да или нет? Если хочешь жить, ответь честно. Если солжешь — не взыщи. Ты поняла?
Силы и присутствие духа покинули меня так стремительно, что я не то что ответить — кивнуть не могла.
— Валентина, очнись! — Витяня похлопал меня по руке, но я даже не почувствовала этого прикосновения, словно рука находилась в новокаиновой блокаде. — Речь идет всего лишь о выборе. Ты же об этом наверняка много писала, размышляла в своих творческих изысканиях, верно, подруга школьная? Так в чем же дело? И этот день опишешь… когда-нибудь. Ты поняла?
— Да…
— Тогда — время пошло!
Что такое десять секунд, когда нужно успеть просчитать последствия? Если он ведет со мной хитрую игру, спланированную одним из его башковитых начальников, я должна отрицать все. Если же интуиция меня не подводит и Мишин действительно оказался в ситуации зафлажкованного волка, надо признаваться. Всего два варианта, но какое гигантское нагромождение нюансов и какое ничтожное количество секунд. Шансы равны — фифти-фифти…
— Все! — Витяня убрал руку с часами. — Да или нет?
— Да.
— Значит, они тебя на самом деле перевербовали?
— Да.
— Так что ты теперь — двойной агент?
— Получается так.
— Ну что ж, тогда нам есть о чем посудачить…
Как передать то ощущение легкости и даже невесомости, которое я испытала после этих слов? Наверно, такие же чувства испытывают парашютисты, когда после затяжного падения в холодную безмолвную бездну над их головой раздается долгожданный хлопок раскрывшегося купола.
— С тобой страшно играть, Витяня…
— Когда на кону собственная жизнь, страшно играть даже с младенцем. Ладно, хватит болтать, у нас мало времени, — Витяня допил перно и закурил очередную сигарету. — Я думаю, там, в Москве, они тебя не расколют. Учти, мы обмениваем жизнь на жизнь. То есть мою на твою.
— Пояснее, пожалуйста… — я вдруг вспомнила о существовании кофе и отпила глоток. Кофе был ледяной, как мои ноги. — После твоих экспериментов с часами мне как-то трудно сосредоточиться.
— Когда у тебя связь?
— С кем?
— Ну не с КГБ же!
— Я не знаю.
— Валентина!
— Клянусь тебе, я не знаю. Мне должны позвонить.
— Понятно. — Витяня начал торопиться. — Слушай внимательно: первое, что ты скажешь своему связному, должно выглядеть примерно так: я тебя раскрыл, у меня есть неопровержимые факты, доказывающие, что ты ведешь с Лубянкой двойную игру. Пока я жив, эти факты спят. Если они продолжат охоту за мной, я пущу их в ход. Тебе нравится такая сделка?
— А тебе?
— У меня нет выбора.
— Они могут поинтересоваться, какими фактами ты располагаешь…
— Их много. Назовешь один: в моем распоряжении есть пачка превосходных фотографий, на которых запечатлены ты и твой куратор из ЦРУ в постели.
— Ты блефуешь!
— Хочешь проверить?
— Где гарантии, что этими снимками располагаешь только ты, а не, скажем, все руководство КГБ? — задавая этот вопрос, я внутренне поражалась собственному хладнокровию. В любой другой ситуации от таких бесед меня бы уже давно вывернуло наизнанку. Но в том страшном разговоре все шлюзы для эмоциональных выплесков были наглухо перекрыты. Просто два зверя боролись за свою жизнь. Впрочем, не совсем так: я боролась сразу за две жизни.
— Гарантии? — Витяня хохотнул. — Они появятся минут через пятнадцать. Как только придут в себя и застегнут штаны. Неужели ты не понимаешь: если бы эта интернациональная порнуха попала к нашим, в Орли тебя встречал бы не консульский хмырь в звании старлея, а пара санитаров с носилками, чтобы отволочь твой труп в ближайший морг? В том-то и дело, что ты справилась со своим заданием, и у наших есть основания тебе верить. Кто-то, кстати, заработает на тебе пару звезд на погоны, а то и орден. Просто я слишком долго в этом говне, чтобы надеяться на кого-то еще, кроме себя. И потому подстраховался. Как видишь, пригодилось в черный день.