КГБ в смокинге. Книга 1
— А вам-то что до этого?
— Так, подумываю открыть здесь небольшой порнобизнес. Говорят, выгодное дело.
— Не советую: здесь все прихвачено еще с послевоенных лет.
— Вы можете убрать подальше свой вибратор? — Юджин кивнул на люггер. — Я не собираюсь покушаться на вашу девичью честь.
— Так спокойнее, сэр.
— Эта женщина права… — Витяня, как всегда, появился неожиданно и бесшумно. — Большая редкость для представительниц слабого пола. Вы согласны?
— Я плохо разбираюсь в женщинах. — Юджин повернулся к вошедшему. — Добрый вечер, господин Мишин.
— Добрый вечер, господин Спарк.
— Вы заставляете себя ждать.
— Приношу свои извинения, — Витяня развел руками. — Отсутствие пунктуальности — это национальная трагедия русских.
— Мы будем разговаривать здесь?
— А вам что-то не нравится? — Мишин пожал плечами. — Вполне надежное место. И как я выяснил несколько минут назад, не только внутри.
— Проверяли?
— Страховался, — Витяня плюхнулся в кресло и закурил. — С вашей фирмой это никогда не мешает.
— Вы удовлетворены рекогносцировкой?
— Вполне.
— Тогда, может быть, начнем?
— Не возражаю… — Мишин сделал неуловимое движение подбородком, и женщина вышла из комнаты.
— Итак… — Юджин удобнее устроился на стуле и закинул ногу за ногу. — Предмет вашего предложения?
— Сделка.
— Что вы предлагаете?
— Жизнь.
— Всего-навсего, — пробормотал Юджин.
— Ага! — поддакнул Витяня. — Всего-навсего. Жизнь одной женщины в обмен на мою собственную.
— У меня такое впечатление, что я знаю, кого вы имеете в виду, господин Мишин.
— У меня такое впечатление, что ваше впечатление вас не обманывает, господин Спарк. И чтобы сразу избавить себя и вас от ненужных вопросов и траты драгоценного времени, предлагаю вам полюбоваться на эти шедевры фотоискусства, — Мишин протянул собеседнику пачку фотографий.
Несколько минут Юджин молча разглядывал глянцевитые карточки.
— Я был уверен, что вы не блефовали, — он аккуратно сложил их и вернул Мишину.
— Оставьте себе на память, — радушно сказал Витяня. — Во-первых, отнюдь не вмешиваясь в вашу личную жизнь, хочу отметить, что у вас прекрасный вкус, господин Спарк. А, во-вторых, у меня, как вы догадываетесь, есть негативы…
— Спасибо, — Юджин засунул фотографии во внутренний карман плаща. — Итак?
— Все, — Мишин потер руки. — Как видите, мое предложение достаточно лаконично.
— Да уж… — Юджин не отрывал пристального взгляда от своего партнера. В нем не было ни ненависти, ни презрения, ни даже элементарного беспокойства. Так, просто взгляд немного усталого молодого человека, только что пересекшего Атлантический океан. — У вас очень хорошие козыри, господин Мишин. Отменные.
— С плохими я бы уже кормил червей на Ваганьковском кладбище, — охотно подтвердил Мишин.
— Какие гарантии вам необходимы? — Юджин задал этот вопрос таким бесстрастным тоном, словно интересовался ценой на обратный авиабилет в Штаты.
— Стопроцентные.
— Вы максималист?
— Во всем, что касается моей жизни, — да. Как, впрочем, и вы, господин Спарк.
— Почему вы так решили?
— Вы позволите мне порассуждать вслух?
— Буду вам только признателен.
— Прекрасно! — Мишин встал, с хрустом потянулся и сделал несколько шагов к окну. — То, что я сейчас скажу, касается только нас двоих, господин Спарк. Вы понимаете? Только вас и меня. Так что если вы всадили где-нибудь неподалеку подслушивающую аппаратуру или еще что-нибудь в этом роде, остановите меня. В противном случае мы оба рискуем головой.
— Я добился от своего босса полной автономии в этой акции. Можете не беспокоиться.
— Хорошо. Уповаю на ваше благоразумие и инстинкт самосохранения, господин Спарк. Итак, я полагаю, что мы с вами по уши в дерьме. Чтобы убедить в этом себя и вас, мне бы хотелось услышать ответы на несколько вопросов.
— Не возражаю.
— Как мне кажется, ваши боссы не санкционировали установление сексуального контакта с небезызвестной вам дамой, так?
— Так.
— Как мне кажется, означенная дама также не проинформировала об этом мое руководство в Москве, так?
— Так.
— Кроме того, мне кажется, что вы, желая спасти ее от ваших боссов, перевербовали ее, с тем чтобы они имели возможность использовать ее в Москве. Так?
— Так.
— Мне также кажется, что тиражирование фотографий сугубо личного характера, которые вы так бережно уложили в свой карман, чревато самыми суровыми последствиями сразу для трех человек — для вас, для вашей дамы и для меня. Так?
— Вы-то при чем?
— Лишившись этих, как вы изволили выразиться, отменных козырей, я автоматически лишаюсь и своей головы. А мне, господин Спарк, очень хочется ее сохранить. Привычка, знаете ли.
— Я ответил на ваши вопросы, — тихо сказал Юджин. — А теперь жду ваших предложений.
— Я конченый человек в КГБ, Спарк! — так же тихо ответил Мишин. — Меня уже списали, а сейчас ищут, чтобы прихлопнуть, как назойливую муху на свадебном пироге. Это вопрос времени, а не принципа. Но, заметьте, я не шантажирую вас, хотя как профессионал вы не можете не понимать, что для шантажа у меня есть все, о чем только можно мечтать. Я лишь хочу подтолкнуть вас, Спарк, к принятию решения, которое спасет нас троих. Да, сегодня ситуация не радует. Но, думаю, у нас еще есть возможность выбраться. Правда, только в том случае, если мы объединим наши усилия.
— Интересная мысль.
— Вы даже не представляете себе, насколько она интересна!
— Сотрудничество с офицером враждебной спецслужбы, — Юджин словно зачитывал приговор военного трибунала. — Деятельность, направленная против национальных и государственных интересов Соединенных Штатов. Нарушение присяги и кодекса офицерской чести… — он с нескрываемым любопытством уставился на Витяню. — Господин Мишин, что дает вам основания считать, что я могу принять такое предложение?
— Логика, сэр, элементарная логика! — Мишин улыбнулся и стремительно выпустил к потолку сразу несколько идеально круглых колечек дыма. — Я знал, что если ваша фирма откликнется на мое письмо, то только благодаря вам. Ибо только вы могли убедить своих боссов пуститься на такую авантюру, как очная и не прикрытая снаружи встреча с агентом КГБ, уничтожившим несколько сотрудников вашей фирмы. Я не знаю, как вам это удалось, какие доводы вы приводили. Но факт налицо: вы здесь, Спарк. Один, безоружный и без прикрытия. И тогда я спрашиваю себя: почему?
— Так почему же?
— Там, в Буэнос-Айресе, я наблюдал за вами, господин Спарк. Несмотря на внешнюю грубоватость, русские очень сентиментальны. Можете мне не верить, но ощущение настоящего, непридуманного, истинного у нас в крови. Так вот, наблюдая за вами, я даже не понял, а почувствовал: вы не просто увлеклись моей школьной подругой, господин Спарк. Вы влюблены в нее. Настолько, что совершили непростительную для офицера разведки ошибку — позволили своим чувствам возобладать над разумом. И тем самым подписали свой смертный приговор.
— Из вас получился бы неплохой либреттист… — Юджин устало потер веки.
— А почему «бы»? Разве в моем либретто есть изъяны?
— Изложено безупречно, ничего не скажешь. Но вы все еще не убедили меня в своей способности писать концовки. Я имею в виду хорошие концовки.
— Она уже написана, господин Спарк.
— Может, поделитесь вашим замыслом?
— Естественно, поделюсь. Иначе весь этот спектакль в борделе теряет смысл.
12
Ближнее Подмосковье. Дача Ю. В. Андропова
28 декабря 1977 года
«Я становлюсь экспортной игрушкой КГБ, — такова была первая мысль, посетившая меня после того, как дверь за Андроповым закрылась. — Вначале Буэнос-Айрес, чтобы покалякать о Кортасаре. Потом Чили — посмаковать тонкости латиноамериканской кухни в исполнении Габена. Теперь Амстердам — полюбоваться полотнами Ван Гога. На следующий раз меня пошлют в Японию изучать условия труда ловцов жемчуга. Нет, Валентина Васильевна, как честная женщина ты должна признаться себе, что тебя, грубо говоря, имеют в самом оскорбительном для интеллигентной дамы варианте — с завязанными глазами. Это и есть квинтэссенция глумления над личностью, поскольку лишает единственного утешения — увидеть хотя бы, кто так беспардонно, а главное, даже без намека на какой-нибудь смысл, тебя употребляет? Впрочем, я знаю кто. Но понятия не имею зачем. Чего теперь-то они хотят от меня? Что там стряслось у них снова? И откуда всплыл этот проклятый Амстердам?..