Караул под «ёлочкой»

Агент раздраженно отшвырнул недокуренную сигарету и шепотом выругался.
«Я скоро так совсем изведусь, - он сглотнул образовавшийся в горле ком. - Стоит ли так нервничать? Все же идет по плану. Осталось сделать всего-то пару шагов. А потом будет избавление навсегда от этого кошмара. Будут свобода и деньги. Деньги и свобода».
«Нужно успокоиться, - он сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки. - Что, собственно, произошло? Да ведь ничего!»
Его взгляд скользнул обратно к зданию командного пункта.
«Ну, шлялся по чьим-то кабинетам наш лейтенантик, - он заставил себя усмехнуться. - Мало ли что ему там было нужно»...
Агент закрыл глаза и несколько секунд сидел, зажмурившись и запрокинув голову. Это несложное упражнение иногда помогало ему привести свои мысли в порядок.
Когда он открыл глаза, то увидел на асфальтовой дорожке молодого человека среднего роста и абсолютно неприметной наружности. Молодой человек внимательно и как-то по-особому цепко смотрел вдоль стены испытательного корпуса, в ту сторону, куда только что направился Антон Макарьев. А потом молодой человек приподнял правую руку и сжал ладонь в кулак. И тотчас двери старой компрессорной, расположенной напротив беседки, в которой сидел Агент, распахнулись, и на пороге появился еще один молодой человек.
Если бы Агента спросили, чем второй незнакомец отличается от первого, он вряд ли сумел бы ответить. Нет, одеты они были по-разному, но сосредоточенное выражение лиц, цепкий и напряженный взгляд делали их очень похожими друг на друга. Похожими, как близнецы.
Второй молодой человек коротко взглянул на первого, едва заметно качнул головой и двинулся в ту же сторону, что и Макарьев. Первый проводил вышедшего из компрессорной молодого человека взглядом, повернулся и зашагал по дорожке обратно к зданию командного пункта.
«Пост сдал, пост принял, - мысленно констатировал Агент. - А ведь это «хвост»... Настоящий «хвостик», который кто-то пустил за нашим лейтенантом. Гм, а почему «кто-то»? Называй вещи своими именами. Слежку за Макарьевым могла устроить только контрразведка».
Агент вытащил из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет и зажигалку, поднес колеблющийся язычок пламени к сигарете и жадно затянулся.
«Значит, они водят нашего Антошу... А зачем его водить-то? Чем вообще может быть интересен контрразведке наш лейтенантик? Герой ночных сражений... И не более того. А если его все-таки водят -значит, контрразведка не поверила в самоубийство раскаявшегося в своих грехах майора Бехтерева. Значит, где-то в моих построениях есть прокол. Что-то я упустил из виду».
«Ну-ка, попробуем поставить себя на их место... Первое, что должна сделать контрразведка в нашем случае, - заподозрить самого Макарьева. Слишком уж точно караул вышел на диверсантов. И первое, что приходит в голову - караул навели. Если не Бехтерев, так сам Макарьев. Вот это уже теплее... Отсюда и слежка за лейтенантом. Хорошо, предположим, что где-то неделю они потратят на отработку этой версии. Проверят его биографию, проследят контакты и связи. Потом, конечно, окажется, что Макарьев абсолютно чист. Ну, и что дальше?»
«А дальше, - ответил он сам себе, - дальше они начнут искать того, кто действительно устранил Бехтерева. Кто действительно причастен к неизбежной уже аварии на летящем сейчас вокруг Земли космическом корабле. То есть они начнут искать меня».
«Что-что, а искать они умеют, этого у них не отнимешь. Особенно, когда точно знают, кого искать и где... Значит, у меня есть всего лишь неделя. Есть только семь дней, чтобы что-то изменить и снова пустить их по ложному следу. А потом тихо и незаметно исчезнуть»...
Есть только семь дней.
 16. 
 
1 сентября 1988 года.
Космодром Байконур, вторая площадка.
Монтажно-испытательный корпус 1А.
- Разрешите войти, товарищ полковник? - капитан Чекмаев приоткрыл дверь и робко заглянул в кабинет.
- Костя, - Контрразведчик снял с кончика носа очки и отложил в сторону свежий номер газеты «Известия», -ты, как я понимаю, хочешь полностью рассекретить меня и провалить всю нашу операцию? Мы как договаривались? Никаких званий, обращаться только по имени-отчеству. Скоро весь полигон будет знать, что на второй площадке в монтажно-испытательном корпусе в кабинете на третьем этаже сидит полковник контрразведки из Москвы...
 
- Извините, Вадим Алексеевич, - капитан густо покраснел. - Забылся...
- Забылся, потому что расслабился, - недовольно проворчал Контрразведчик. - Проходи, присаживайся. Какие новости?
- Наши ребята продолжают наблюдать за Макарьевым. Пока ничего интересного, - Чекмаев присел на краешек стула, стоявшего около письменного стола. Быстрым взглядом окинул комнату. Высокие шкафы с книгами и технической документацией вдоль стен, плотные шторы на окнах, старенький диванчик в углу -все просто, без шика, по-спартански, но добротно и основательно. «Это как раз тот случай, когда кабинет точно отражает характер работающего в нем человека», -подумал капитан. Он кашлянул и сообщил:
- Вадим Алексеевич, пришел ответ из Москвы.
Чекмаев положил перед Контрразведчиком тонкую коричневую папку - скоросшиватель:
- По вашему заданию я запрашивал подробную информацию о лейтенанте Макарьеве. Полчаса назад ее доставили.
- Интересно, интересно, - Вадим Алексеевич быстро пролистал папку и отложил на край стола. -Ладно, подробно я вечером почитаю, а ты сейчас мне вкратце изложи основные моменты...
Он окинул собеседника цепким оценивающим взглядом.
В подразделении контрразведки капитан Константин Чекмаев считался человеком сообразительным, исполнительным, но несколько высокомерным и гордым. Но Контрразведчик за несколько месяцев их совместной работы уже успел разобраться в характере коллеги: порой прорывавшаяся в общении с товарищами излишнее высокомерие
Чекмаева было напускным и являлось лишь следствием его природной застенчивости. То, что некоторые считали высокомерием Константина, на самом деле было психологической защитой, начинавшей проявляться лишь тогда, когда Чекмаев оказывался в неловких ситуациях. Константин действительно старался держать себя на расстоянии от людей, которые незаслуженно пытались ставить себя по опыту и заслугам выше его. Вот это умение держаться на расстоянии от различного рода хвастунов и лезших с ненужными советами «опытных наставников» и воспринималось многими, как гордость и высокомерие.
- В студенческие годы, - начал Чекмаев, - Макарьев возглавлял специальный оперативный отряд дружинников...
- Что, борьба с пьянством и вахтенный режим в общежитиях? - Контрразведчик быстро взглянул исподлобья на капитана.
- Никак нет, спецотряд занимался профилактикой наркомании и оперативным реагированием на случаи мелкого воровства.
- Вот даже как? - брови Контрразведчика удивленно взлетели вверх. - Получается, Костя, что у нашего лейтенанта есть некоторые навыки следственной работы?
- С помощью Макарьева местным отделением милиции было раскрыто несколько преступлений. И некоторые - очень серьезные. Городское управление милиции Москвы даже наградило Макарьева именными часами.
- Ого! - полковник в изумлении присвистнул. - Еще интереснее... Твое мнение, Костя, как поведет себя лейтенант Макарьев в сложившейся ситуации? Он ведь оказался в самом центре истории с диверсантами. Плюс еще самоубийство Бехтерева, который тоже может быть связан с попыткой диверсии...
- Макарьев парень не глупый, - капитан задумчиво потер указательным пальцем переносицу. - Я думаю,
 
Вадим Алексеевич, что он попытается сам во всем разобраться. Может быть, даже начнет свое собственное расследование. И рано или поздно со своими соображениями и выводами непременно выйдет на кого-нибудь из сотрудников нашей службы.
- Браво, Константин! - похвалил полковник. - Я, знаешь ли, пришел к такому же выводу. Как ты полагаешь, на кого из нашей службы попытается выйти лейтенант Макарьев?