Драконофобия в контракт не входит (СИ)

Мне бы дотянуть до совершеннолетия, хотя и знаменательная дата, двадцатидвухлетие, вряд ли станет столь уж надежной защитой от Коллегии. У нас в королевстве все делается быстро и аккуратно: был человек и сейчас есть, только где-то… там, в местах, о которых принято говорить редко и шепотом.
Вернувшись домой после предложения Диззи, я не смогла усидеть на месте и носилась из угла в угол. Петенька, сбросивший морок («Блохи. Кусаются») и от пуза наевшийся индюшатинкой, следил за мной со снисходительным любопытством.
«Не бойся. Маги. Я их почувствую. Предупрежу».
— Считаешь, нужно рискнуть?
«Город. Много людей — не видно. Долгий путь, мало людей — видно».
— Ты прав, — я остановилась. — Им легче всего до меня добраться, когда я буду в пути, как на ладони. Но есть еще Арман. В газете писали, он готовится к брачному полету. Ждет, когда город вернется к нормальной жизни. Это будет шоу, насколько я знаю Ганье, Петенька. И есть вероятность, что вся эта чушь романтическая отвлечет его от меня.
«Я его съем».
— Это не так просто. Нет, — выдохнула я, приняв окончательное решение. — Слишком опасно. Еще четыре месяца — и я совершеннолетняя. Нужно просто подождать. Пересидеть.
Уморт скептически рыкнул. Ну да, согласна. Прятаться у меня до сей поры получалось скверно.
«Ищи мага. Маг хороший. Вкусно кормит. Хочет с тобой гнездо».
— Ага, и кладку из трех яиц, двух сыночков и доченьку-лапоньку! — грустно хмыкнула я. — Это вряд ли. Нет-нет, Петенька, твой тезка самоустранился, дав понять, что…
Что ему на меня наплевать. Хотел бы найти — нашел бы. Вот она я, пою на Фонтанной. Наверняка меня уже кто-нибудь да узнал. Кажется, я видела в толпе злобное лицо Сидора, своего бывшего оператора. Если это был он, пора сваливать с площади. Но и у Диззи мне не место.
… Однако один человек предполагает, а другой распоряжается.
— Ни работы, ни угла — вот уж невезение, зато вечно на филей, — я шмыгнула носом и передернула плечами под костюмом подсолнуха — холодно, — найдется приключение. Записала?
— Нескладно, — девица поджала пухлые губы и брезгливо потрясла застывшую на морозе дешевую авторучку. — Какая-то… фигня! Глупый деревенский юмор!
— Ну, тебя виднее, — согласилась я. — Ты не из Тридевятого, случайно? Акцент похож.
Нужно было еще один свитер под костюм надеть. Миновало зимнее солнцестояние, скоро Двенадцатая ночь. Площадь уже украшена, и настроение дурацкое — праздничное. Даже нудная стажерка скорее развлекает, чем действует на нервы.
— Я не должна быть здесь! Я должна была представлять коллекцию Дома Падавы! На подиуме! Не здесь! Почему я должна петь эти дурацкие песенки?! Я не какая-то там… уличная певичка.
Меня наградили высокомерным взглядом. Нет, не сработаемся.
— Ты ничего никому не должна, — миролюбиво согласилась я.
— Я не буду это петь! Это… отстой!
— Да как скажешь, — я покладисто улыбнулась стажерке. — Поставь в известность Диззи и можешь уходить. Нет? Тогда записывай. Девки лепят хирургию, губы, как пельмени. А по мне така краса хуже пое*ени. Записала? Хорошо. А вообще тут у нас неплохо, даже кокошники выдают, не из коллекции, зато с бусинками. Вот и умничка. Так уж и быть, замолвлю за тебя словечко перед Диззи.
И посоветую ему убрать деву с площади. Впрочем, модель из нее тоже никакая. Подиум — это поле боя. Ты должна быть тихой, злой трудоголичкой. И упаси бог предъявлять претензии богу подиума — модельеру. Падава еще добрый… иногда. Он дал нагловатой девице шанс, а не уволил сразу. Сейчас такого пухлогубого добра навалом, с работой тяжело, зато в общепит всегда требуются симпатичные официантки.
Девица притихла. Я попрыгала на месте, скользя взглядом по толпе. Много людей, все ждут концерт. Вон красивая пожилая пара, переглядывается с улыбкой. Мама с двумя детишками. Детей сегодня много. Надо сказать юной госпоже Должна-не должна, чтобы не воспринимала последнюю частушку всерьез и не вздумала ее петь. Это было спонтанное творчество, под впечатлением момента. А детишкам нецензурщину слышать совсем не нужно. Вон парочка молодая, жмутся друг к другу. А вон… маг. Злобно смотрит, опустив солнечные очки почти на подбородок. Синие глаза полыхают сапфирами в хрустальном дневном свете.
 
Я юркнула в толпу. Почему решила сбежать? А не знаю! Тоже… спонтанно. И что ему не сиделось в его ресторане?
— Синтия! Вернись! Элми, стой! — донеслось до меня. — Стой, дурочка!
Ну уж нет. Я сегодня гостей не принимаю, неприемный день у меня.
То, что головной убор порвался, и бусинки сыпались с него всю дорогу, я заметила слишком поздно — маг явно шел по «хлебным крошкам» и догнал меня на остановке автобуса. Тогда под ноги ему метнулись три бродячие кошки, пригревшиеся на скамейке. До меня донеслись кошачьи вопли и ругань. Простите, кисоньки! Найдите меня у теплых люков перед мостом в Туманный, я вас отблагодарю!
— Элми! — орал потерявший меня из виду маг, крутясь на месте и отбиваясь от злобно шипящих котеек. — Нам нужно поговорить! У меня к тебе…
Автобус с визгом раскрыл двери. Я шмыгнула внутрь.
… Стоя в переулке, содрала с себя промо-костюм и свернула его в тючок. Опустила медяк в телефон-автомат.
— Диззи, прости, я вынуждена…
— Синтия! — проорал Падава. — Тебя сам бог послал! Я звонил в торговый центр, там сказали, что ты ушла! Срочно дуй ко мне! Показ под угрозой! Миранда заболела! У вас один рост, один размер бюста и охват талии! Я все еще помню твои мерки, к счастью!
— Диззи, мы ведь…
— Спасай меня, Си! Платье невесты! На показе будет госпожа Радмира! И она ищет платье, свадебное! Такая клиентка! Диззи Падава снова станет знаменитым! Свадьба драконицы из рода Лефевров — событие года! Всего один показ! Маска? Да, непременно! Си, ты моя спасительница!
— Итак! — Падава с гордостью продемонстрировал нам два накрытых тафтой манекена. — Концепция показа! Внимайте! Полнолуние и новолуние, свет и тьма, яркая звезда и…
— … черная дыра, — подсказала я услужливо.
Помощники Диззи захихикали, но сам модельер гордо задрал нос и потянул за край покрывала:
— Угадала! Самая темная ткань на свете, нано-магия, господа! Эти шесть метров обошлись мне в кругленькую сумму. Падава — первопроходец! Гений! Законодатель трендов! Вуаля!
— Вау, — пробормотала я.
Нарядов было два: одно — роскошное платье невесты, расшитое перламутровыми бусинами и перышками и с кринолином шириной во весь кэтвок (*дорожка подиума), другое… вечернее платье-футляр без намека на отделку, столь любимую Диззи.
Второе было… черным, как самая темная ночь. Казалось, что ткань поглощает каждую попадающую на ее поверхность световую частичку. Действительно, черная дыра. И вуаль так же темна — кружево сплетено из той же светопоглощающей нити. Единственное украшение — венок из черных роз; на показе бумажные цветы традиционно заменят настоящими. Красиво. Но зачем? У женщины в таком туалете будут видны лишь кисти рук. Хорошая маскировка, если хочешь тихонько раствориться в темноте со свадебными конвертиками и подарками.
— Это шедевр-символ, — милостиво пояснил Падава. — Темный, как драконье крыло. Квинтэссенция драконьего духа.
— Госпожа Лефевр уже видела эту… квинтэссенцию? — осторожно поинтересовалась я, зная, что черное платье идет в комплекте с белым. Предполагалось, что невеста сменит тяжелый расшитый свадебный наряд на легкий футляр во время вечернего застолья.
— Она сама его заказала, — отмахнулся Диззи.
— А как твоя заказчица-драконица отнесется к основной части показа, навеянной ведьмацкими традициями и драконофобией?
 
— Нормально отнесется. Ее мать из Солнечного квартала. А про драконофобию, — Диззи повысил голос и окинул персонал грозным взглядом, — никто ничего не слышал! Враки это! Поняли? Падава никогда не говорил ничего подобного!
Помощники усердно закивали. А я продолжала допытываться: