Мариса. Хранительница стихий (СИ)

Хотя, их тут всех с детства выращивают для этого события. Может девушки и не видят больше другого варианта…
— Отлично. Соберемся завтра, когда эта зазноба будет в более благодушном настроении, — сказал отец, явно выделяя “благодушное настроение” таким тоном, что сразу ясно, если оно у меня не появится, мне его создадут. — Завтра нам полагается другой смотрящий?
— Все верно, — подтвердил мужчина.
— Замечательно, — расплылся в довольной улыбке отец, а присутствующие заметно расслабились. Видимо этот вариант устраивал всех. Вот только не меня.
— Вы принимаете любые заявления, если они соответствуют букве закона? — обратилась я к мужчине. Изначально мой план был обратиться к священнику, но сейчас мужчина казался мне более адекватным вариантом.
— Так и есть, аса, — подтвердил он.
— Я прошу принять мое заявление. Я хочу выйти из-под опеки родителей до достижения положенного возраста. Желательно, прямо сейчас.
 Глава 3 
— Я готов вас выслушать, — сказал мужчина. Мне показалось, или его взгляд стал мягче. Хотя, нет, ерунда. Он по-прежнему напоминал робота. Вообще не помнила, чтобы упоминалось о его роли на выборе. В тех книгах, что я читала был только представитель стихий, никаких “смотрящих” не было. Но я была ему сейчас так рада, что с легкостью приняла тот факт, что в мире что-то изменилось, а в учебники внести забыли. По большому счету, какая разница, кто именно спасет меня из этой ситуации.
— Нет, не готов, — вмешался отец и попытался отпихнуть меня себе за спину. Вот только “смотрящий” сделал легкое движение рукой и… Что-то это значило, потому что папенька передумал меня трогать, зло прожигая своими маленькими глазками то меня, то этого законника.
— Попрошу более не прерывать мое общение с асой, иначе я рассмотрю это как неуважение к короне. Как вы помните, позицию смотрящего ввели более пяти веков назад именно из-за того, что участились случаи принудительных браков, на которые закрывали глаза служители стихий. Вы ведь не хотите, чтобы я назначил вам наказание, которое полагается за столь вопиющее насилие над дочерью стихий? — спросил законник, а я только сейчас обратила внимание на его внешность. Невысокий, худощавый, красавцем не назвать, но сложен неплохо. Большие карие глаза на точеном лице, ровный нос, густые брови, добавляющие какое-то неуловимое обаяние.
Мимо таких на улице легко пройти и не заметить, но если пообщаться подольше, то можно больше никогда не забыть.
— Как прикажете, — язвительно заявил отец, совершенно некультурно сплюнув на пол. Да, прямо на мой каменный пол. Я была полна возмущения, уже даже набрала полную грудь воздуха, чтобы высказать, что об этом думаю, но в последний момент передумала. Нет, не время.
— Аса?
Интересно, почему он меня так странно называет.
— Я прочитала, что имею право выйти из под опеки, если сочту ее вредящей моему здоровью или психике. Господин Вильерс, то есть мой отец, принуждает меня к браку с этими мужчинами. И, как вы успели заметить, не собирается в этом вопросе останавливаться. Я хочу сама решать свою судьбу и ради этого готова взять полную ответственность за свою жизнь на себя, — выдала подготовленный монолог. Сейчас это звучало уже не так убедительно, как в моей голове, но законник смеяться не стал, значит, у меня есть шанс.
— Глупая ты курица, — подал голос один из садистов. — Если ты выйдешь из под опеки, все равно придется выбрать мужа. Вот только он не будет так состоятелен, как мы. Так что ты просто подаришь свою силу какому-то ничтожеству!
— Главное, что не такому ничтожеству, как ты, — не сдержалась я и тут же прикрыла рот ладонью. Обещала же себе молчать! Ну обещала же!
— Довольно, — прервал нашу перебранку мой кареглазый, надеюсь, спаситель. — Вы действительно можете выйти из-под опеки рода, но в таком случае, вы потеряете дом, состояние и все, что было вам даровано ими. Помимо этого, как уже упомянул ас Ширук, вам придется пройти отбор в ближайшее время. Но уже по той причине, что асы не могут не иметь опекуна вовсе. Вы не достигли двадцати пяти лет и эти пять лет вы просто не можете быть сами по себе. Конечно, вы дочь стихий и, я уверен, на новый отбор придет множество мужчин. Но выбор вам сделать придется. Я дам вам минуту на то, чтобы хорошенько все обдумать, а потом вы дадите мне свой окончательный ответ.
  
Всю эту минуту я, можно сказать, почти не дышала. С одной стороны — тирания, с другой — полная неизвестность. Силы меня лишат в любом случае, либо это сделает отец, либо я сама. Муж тоже будет не пойми кто… Если соглашусь последовать воле отца, то хотя бы оставлю себе дом. Если нет, то полная неизвестность и иллюзия свободы ровно до следующего выбора.
Не так я себе все это представляла, когда спускалась сюда с Шаей.
— Ваша минута истекла, аса Марисандра. Время делать выбор.
— Очевидно, что она передумала, — вместо меня ответил отец, но подходить ко мне не решился. Просто сверлил очень говорящим взглядом. Может он и знал что-то, что может напугать Марисандру, но Киру ему было напугать нечем. Гораздо больше я страшилась остаться под его опекой, чем выйти из-под нее.
В голове проскользнула мысль, что я могу остаться и просто отказываться каждый раз, когда будет выбор. Была ничтожная надежда таким образом протянуть до двадцати пяти лет. Но то, что отец так был уверен в том, что другой смотритель закроет глаза на мою волю, отчаянно пугало. Не хотелось думать об этом мире плохо, но тот факт, что кареглазый занял мою позицию, все вокруг восприняли, как нечто неожиданное. Поэтому я решила, что мне все же повезло, а испытывать судьбу я не хотела.
— Я не передумала. Я осознаю риски и готова взять ответственность за свою жизнь, — сказала твердым голосом.
— Дура ты непроходимая! Он же тебе сказал, никакой ответственности, а тем более своей жизни тебе не видать. Ляжешь под какого-то лоха и будешь под ним стонать! — чертыхнулся один из несостоявшихся женихов, развернулся и покинул сие представление, не дожидаясь окончания.
— Альвен! — попытался задержать его мой отец.
— Нет, Терен, если ты не в состоянии обуздать собственную дочь, я не могу доверить тебе компанию, — не стал ничего слушать этот Альвен.
— Ты ответишь за это, пигалица! — вернулся к нам “папочка”.
— Я не оштрафовал аса Альвена только по той причине, что он и сам покинул наше общество. Но, если вы посмеете оскорблять асу Марисандру и далее, на вас будет наложен штраф. Не сомневайтесь, казна будет вам благодарна, — сказал смотритель, а Терен буквально испепелил меня взглядом, но промолчал. — Отлично. Раз, аса, вы приняли такое решение, зная о последствиях, то вы покидаете этот дом, дарованный вам родом.
— Когда? — спросила, слегка испугавшись того, что это происходит так быстро. Я ухожу в неизвестность. Захотелось передумать и все переиграть. У меня не было возможности даже на мир посмотреть, толком. Да я была только в спальне и кабинете. Что я буду делать? Как заработаю себе на жизнь?
— Прямо сейчас. Вещи вам собирать не надо, поскольку они все тоже предоставлены вашим родом, вы покидаете дом в том, что сейчас надето на вас. Запомните, как только вы пересечете порог, я произнесу заклинание, разрывающее ваши связи. Пути назад не будет, — смотритель был совершенно серьезен. Я понимала, что он просто выполняет свою работу и, по большому счету, ему плевать, что именно случится со мной за пределами дома. — Хотите попрощаться с отцом?
— Нет, — глухо ответила я. Он ведь мне не отец, а просто злой тучный мужчина, пожелавший подороже продать мое тело.
— В таком случае, следуйте за мной.
— Я могу это оспорить? — вмешался Терен.
— Вашей дочери уже двадцать лет. Это минимально допустимый возраст для принятия решения и брака, хотя вы и сами это знаете. Поэтому мой ответ “нет”. Вы не можете оспорить решение асы.
— Не беспокойся Тер, когда кошечка выйдет за порог этого дома, она потеряет защиту рода и мы заберем ее себе, как и планировалось, — сказал один из садистов, хлопая отца по плечу. — Твоего разрешения, правда, нам больше не надо, а значит и сделки не будет. Идем, цыпочка, я хочу быть первым, кто поздравит тебя с этим замечательным решением.