Зов ночной птицы

– Эй, выходи, кто там есть! – крикнул он в сторону двери. – Или схлопочешь пулю!
И здесь ответом была тишина. Пейн быстро оглянулся на Мэтью, этим предостерегая его от дальнейшего продвижения вперед, после чего приблизился к двери сарая, приоткрыл ее и заглянул внутрь, взяв оружие наизготовку. Затем сделал глубокий вдох и решительно шагнул внутрь.
Мэтью ждал, сердце его колотилось. Но вскоре Пейн объявился уже с опущенным пистолетом.
– И тут никого, – сказал он. – Я нашел только два фургона, и никаких лошадей.
Значит, они и впрямь улизнули, подумал Мэтью. Должно быть, Шоукомб сообразил, что сбежавшие жертвы вполне могли добраться до Фаунт-Ройала, и в срочном порядке прикрыл свою лавочку.
– Я покажу, где Шоукомб закапывал тела, – сказал он Пейну и повел его к лесу в обход сарая.
Там почва просела еще сильнее прежнего, обнажая следы злодеяний Шоукомба, и мухи облаком вились над жуткими останками. Пейн закрыл ладонью нос и рот, дабы приглушить запах, подошел к могильной яме, но бросил туда только один взгляд и тут же отступил подальше.
– Да, – сказал он, заметно посерев лицом, – картина мне ясна.
Мэтью и Пейн вернулись в трактир. К тому времени Тайлер уже распахнул большинство ставней, допуская дневной свет в мрачное логово Шоукомба. Эта нежданная иллюминация заставила крыс, дотоле свободно резвившихся в каждой комнате, кинуться к своим норам со злобным и негодующим писком – всех, за исключением одной особо крупной твари, которая обнажила зубы с явным намерением напасть на пришельцев, но Тайлер среагировал быстрее, и крысиные кости хряснули под его правым сапогом. Дженнингс меж тем увлеченно прибирал к рукам всякие предметы, годные к перевозке в фургоне: фонари, деревянные миски, ножи, ложки и прочую утварь. Мэтью нашел судью в той самой комнате, из которой они сбежали позапрошлой ночью. При свете из открытого окна были видны разбитая дверь и темные пятна крови Шоукомба на полу.
– Все пропало, – мрачно молвил Вудворд. – Унесли без остатка.
Так оно и было. Весь их багаж – два сундука, коробка с париками и несессер Мэтью с гусиными перьями, чернильницей и записной книжкой – исчез.
– Мой камзол… – В отчаянии Вудворд едва не рухнул на соломенный тюфяк, но заметил там следы крысиной активности и устоял, хоть и был уже близок к обмороку. – Этот скот похитил мой камзол, Мэтью.
Он посмотрел в лицо молодому человеку, и Мэтью заметил горькие слезы в глазах судьи.
– Теперь его уже не вернуть, – простонал он. – Никогда.
– Это была всего лишь одежда, – ответил Мэтью и тотчас понял, что так говорить не стоило, ибо судья вздрогнул как от удара.
– Ничего подобного, – промолвил он, качая головой; плечи его поникли под бременем тяжкой утраты. – Это была часть моей жизни.
– Господин судья? – послышался голос Пейна, который заглянул в комнату раньше, чем Вудворд успел собраться с силами для ответа. – Они ушли совсем недавно. Зола в очаге еще теплая. Нашлись ваши вещи?
– Нет. Они забрали их с собой.
– Сочувствую. Там было что-нибудь ценное?
– Да, и даже очень ценное. Шоукомб унес все.
– Тут есть нечто странное, – сказал Мэтью после минутных раздумий и, подойдя к окну, взглянул на сарай. – Лошадей нет, но Шоукомб оставил два фургона. Один из них, видимо, наш. Шоукомб забрал наш багаж, всех свиней и кур, но оставил фонари. Полагаю, хороший фонарь стоит никак не меньше курицы?
– Эй, вы только гляньте, что я нашел! – раздался радостный крик из трактирного зала.
Пейн поспешил туда, сопровождаемый Вудвордом и Мэтью.
Дженнингс, уже порядком заполнивший джутовый мешок своими трофеями, продемонстрировал им большую деревянную кружку.
– Ром! – сообщил он. – Стоял на этом самом столе! Где-нибудь может найтись и бутылка. Надо все хорошенько обыскать до того, как мы…
– Одну секунду, – прервал его Мэтью.
Приблизившись, он забрал кружку из рук добытчика и без лишних слов перевернул ее над ближайшим столом.
– Боже правый, парень! – взвыл Дженнингс при виде зря проливаемой выпивки. – Да ты с ума…
  
Дзиньк!
В иссякающей струе мутной коричневой жидкости со дна сосуда выпала на стол золотая монета. Мэтью взял ее и внимательно осмотрел, хотя и знал заранее, что это такое.
– Испанская монета, – произнес он. – Шоукомб говорил мне, что нашел ее на трупе какого-то индейца. Я видел, как он потом бросил ее в эту кружку.
– Позвольте взглянуть. – Пейн протянул руку, и Мэтью отдал ему монету.
Пейн подошел к окну, чтобы лучше рассмотреть детали. Тайлер стал позади, глядя через его плечо.
– Вы правы, она испанская, – сказал капитан ополчения. – Говорите, Шоукомб нашел ее на теле мертвого индейца?
– По крайней мере, так он заявлял.
– Странно. Откуда у индейца испанское золото?
– Шоукомб считал, что…
Мэтью вдруг запнулся. Он хотел сказать: «Где-то поблизости скрывается испанский шпион». Но у него в голове отложился образ Пейна, раскуривающего сигару за банкетным столом прошлой ночью. Курение на испанский манер. Где Пейн мог приобрести привычку курить таким образом?
Заодно Мэтью вспомнил и фразу Шоукомба об этом предполагаемом шпионе: «Черт, да он запросто может сидеть в Фаунт-Ройале, ежели это предатель-англичанин!»
– Что он считал? – Голос Пейна был спокоен и сдержан; его пальцы сомкнулись, и монета исчезла в кулаке.
– Он… сказал…
Мэтью медлил, лихорадочно придумывая ответ. Он не мог разглядеть выражения лица Пейна, который был виден лишь как силуэт на фоне тусклого квадрата окна.
– Он… считал, что индейцы могли наткнуться на пиратский клад, – выдал он наконец.
– Пиратский клад? – Дженнингс учуял нечто посолиднее остатков рома. – Где?! В наших краях?
– Не спеши ликовать, Малькольм, – предупредил Пейн. – Одна монета – еще не клад. У нас пока что не было стычек с пиратами, и они нам совсем не нужны.
Пейн склонил голову набок, и Мэтью понял, что он активно обдумывает эту версию.
– Шоукомб ошибался, – чуть погодя заявил Пейн. – Никто из чернофлажного братства в здравом уме не станет прятать добычу на землях краснокожих. Обычно пираты зарывают свое золото там, куда можно потом без проблем вернуться. Они не настолько глупы, чтобы соваться в те места, где плодами их успеха могут воспользоваться какие-нибудь дикари.
– Пожалуй, вы правы, – быстро согласился Мэтью, не желая углубляться в дебри собственного вранья.
– И все же… каким еще путем могло это попасть в руки индейца? Разве что где-то поблизости случилось кораблекрушение и часть груза вынесло прибоем на берег. Занятный случай. А вы что думаете, господин судья?
– Есть вероятность, – сказал Вудворд, – что индеец получил монету от какого-то испанца во Флориде.
– Исключено, здешние индейцы в такую даль не суются. Флоридские племена только и ждут, чтобы избавить их черепа от скальпов.
– Лично меня еще больше удивляет тот факт, – подал голос Мэтью, стремясь увести разговор от этой темы, – что Шоукомб оставил золотую монету в кружке.
– Может, просто позабыл о ней в жуткой спешке, – предположил Дженнингс.
– Но при этом он не забыл прихватить наш багаж, а также свиней и кур? Нет, это вряд ли.
Мэтью обвел взглядом комнату. Здесь все было в порядке: мебель не опрокинута, нет следов крови и других признаков борьбы. Очаг еще не остыл, котелки висели над углями. Никакого намека на то, что случилось с Шоукомбом и остальными обитателями дома. Мэтью поймал себя на мысли о той девчонке: какой могла быть ее судьба?
– Не знаю, – продолжил он размышлять уже вслух. – Но в чем я уверен, так это в том, что Шоукомб ни за что не оставил бы здесь эту монету. При обычных обстоятельствах, я хочу сказать.
Пейн негромко хмыкнул, еще несколько секунд повертел монету в пальцах, а затем отдал ее Мэтью.
– Полагаю, теперь она принадлежит вам. Возможно, это единственная компенсация, которую вам удастся получить с Шоукомба.
– Нашей целью является не компенсация, сэр, – резко возразил Вудворд, – а правосудие. И я вынужден признать, что сегодня правосудие осталось в дураках.