Зов ночной птицы

– Я привел посетителей, – объявил Бидвелл. – Это мировой судья Айзек Вудворд и его секретарь, Мэтью Корбетт. Судья хочет задать вам несколько вопросов.
И вновь никакой реакции.
– Вам слово, сэр, – сказал Бидвелл.
Вудворд шагнул вперед и остановился в дверном проеме камеры. Окинул взглядом детали обстановки: ведро для нечистот (такое же, как в камере Ноулза), ведерко поменьше для воды, спальная скамья и на ней деревянный поднос с крошками хлеба и чем-то похожим на обглоданные куриные кости.
– Мадам Ховарт? – произнес он. – Я прибыл сюда, чтобы выяснить все обстоятельства вашего дела. Вы готовы мне в этом содействовать?
Ни звука из-под капюшона.
Вудворд быстро взглянул на Бидвелла, и тот кивком попросил его продолжать. Судья заметил, что слева и справа за его плечами стоят Грин и Пейн – вероятно, чтобы перехватить ведьму, если та на него набросится. Мэтью взялся руками за прутья решетки, с острым интересом наблюдая за происходящим. Вудворд продолжил допрос.
– Мадам, не могли бы вы прочесть вслух молитву Господню?
И вновь никакого ответа. Ни слова, ни кивка, ни даже проклятия.
– Вам известны слова молитвы Господней?
– Конечно, они ей известны! – сказал Пейн. – Да только у нее язык обуглится, если рискнет их вымолвить.
– Прошу вас! – Вудворд поднял руку, призывая его к молчанию. – Мадам, мне необходимо получить ответ на эти вопросы. Ваше нежелание произнести молитву может быть воспринято как неспособность это сделать. Вы понимаете, насколько это важно?
– Петлю она поймет уж точно! – сказал Бидвелл.
Вудворд взял паузу, приводя мысли в порядок.
– Молчание равносильно признанию вины, мадам, – продолжил он. – Выслушайте внимательно то, что я сейчас скажу. Здесь много разговоров о петлях и повешениях. Вы знаете, в чем вас обвиняют. Много ведьм в этих колониях уже нашли свою смерть на виселице… но поскольку вас обвиняют в убийстве вашего супруга, коему вы по закону должны быть преданны, это серьезно отягощает вашу вину. За это преступление полагается уже не виселица, а сожжение на костре. Так что вы делаете себе только хуже, отказываясь отвечать на мои вопросы.
С таким же успехом он мог бы обращаться к какой-нибудь обмотанной тряпьем статуе.
– Абсурд какой-то! – возмутился судья, повернувшись к Бидвеллу. – Это все бесполезно, если она не желает разговаривать!
– Значит, пора готовить костер?
– Сэр, вы позволите мне задать ей вопрос? – сказал Мэтью.
– Да ради Бога! – ответил Вудворд, которому все это уже порядком опротивело.
– Мадам Ховарт, – произнес Мэтью как можно более спокойным, нейтральным тоном, хотя его сердце билось намного быстрее обычного, – скажите, вы ведьма?
Бидвелл коротко, нервно хохотнул, что прозвучало как визгливый всхлип взявшей неверную ноту трубы.
– Нелепый вопрос, юноша! Разумеется, она ведьма! Не будь она таковой, ничего этого и не потребовалось бы!
– Мистер Бидвелл… – Мэтью пронзил его ледяным взглядом. – Мой вопрос был адресован этой женщине, а не вам. И я буду вам очень признателен, если вы постараетесь не выступать от ее имени.
– Что?! Ах ты, нахальный петушок! – Кровь прихлынула к щекам Бидвелла. – Будь ты хотя бы наполовину мужчиной, я бы потребовал должного удовлетворения за такую дерзость…
– Я… – промолвила женщина достаточно громко, чтобы обратить на себя внимание присутствующих.
Бидвелл моментально умолк.
– Меня… считают ведьмой, – сказала она. И этим ограничилась.
Сердце Мэтью теперь уже колотилось как сумасшедшее. Он прочистил горло.
– А вы сами считаете себя ведьмой?
Последовала долгая пауза. Мэтью уже решил, что она не ответит, но тут голова под капюшоном слегка наклонилась.
– У меня отняли мужа. У меня отняли дом и землю. – Голос был слабый, но ровный, и это был голос молодой женщины, а не дряхлой старухи, как почему-то ожидал Мэтью. – У меня отняли невиновность и растоптали саму душу. Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, ответьте на мой: что еще у меня осталось?
– Ваш голос. И знание правды.
– Правда… – с горечью повторила она. – Правда в том, что этот город стал призраком. Жизнь покинула его уже давно.
  
– Вы слышали! – возбужденно встрепенулся Бидвелл. – Она говорит о призраках!
Мэтью чуть было на него не шикнул, но вовремя сдержался.
– Мадам, состоите ли вы в общении с Сатаной?
Послышался долгий, протяжный вздох.
– Не состою.
– И вы не делали кукол, чтобы использовать их в колдовских ритуалах? – спросил Вудворд, решивший, что ему пора взять ведение допроса в свои руки.
Женщина не ответила. И раздосадованный Вудворд понял, на что она указывала своим молчанием: по каким-то причинам она была согласна вести разговор только с Мэтью. Он посмотрел на своего секретаря, в не меньшей степени озадаченного поведением женщины, и пожал плечами.
– Куклы, – напомнил Мэтью. – Это вы их сделали?
Бидвелл раздраженно фыркнул, но Мэтью не обратил на него никакого внимания.
– Нет, не я, – ответила женщина.
– Но тогда почему они оказались под половицей в вашем доме? – спросил Пейн. – Я лично их там нашел!
– Мадам Ховарт, вам известно, каким образом куклы оказались в вашем доме?
– Неизвестно, – сказала она.
– Это какое-то шутовское судилище! – Бидвелл был уже готов взорваться от нетерпения. – Само собой, она будет все отрицать! Или вы ждете, что она вдруг сознается в своих грехах?
Мэтью повернулся к капитану ополчения.
– Откуда вы знали, что кукол надо искать под полом в ее доме?
– На это место указал один из снов Кары Грюнвальд. Сами куклы в ее сне не появлялись, но там был намек на то, что ведьма прячет что-то для нее ценное под полом у себя на кухне. Я с несколькими людьми провел обыск, и под одной незакрепленной половицей мы обнаружили этих кукол.
– На тот момент миссис Ховарт все еще проживала в доме?
– Нет, к тому времени она уже была в тюрьме.
– Значит, это Кара Грюнвальд сказала вам, где нужно искать? – уточнил Вудворд. – При этом сославшись на свои сновидения?
– Именно так.
– Думаю, нам стоит побеседовать и с этой миссис Грюнвальд, – решил судья.
– Это невозможно, – сказал Бидвелл. – Она с мужем и четырьмя детьми покинула Фаунт-Ройал два месяца назад.
Мэтью нахмурился, потирая подбородок.
– Как долго дом миссис Ховарт оставался пустым, прежде чем были найдены эти куклы?
– Э-э… где-то пару недель. – Теперь настал черед Пейна морщить лоб. – Не пойму, куда вы держите курс, молодой человек?
– Пока что никуда, – с легкой улыбкой ответил Мэтью. – Я еще только проверяю компас.
– Судья, я протестую против нелепого поведения вашего писаря! – Последнее слово Бидвелл почти прорычал. – Ему не по должности задавать такие вопросы!
– По должности он является моим помощником, и он делает свое дело, – отчеканил Вудворд, тоже начиная горячиться из-за этих выпадов. – А поскольку мы все заинтересованы в установлении истины, любой вклад моего вполне компетентного секретаря в этот процесс следует – на мой взгляд – лишь приветствовать.
– Истина и без того прозрачна, как стекло, сэр! – парировал Бидвелл. – Мы должны казнить ведьму – сжечь, повесить, утопить, не суть важно как – и покончить со всем этим раз и навсегда!
– Однако здесь еще много вопросов, остающихся без ответа, – упрямо заявил Вудворд.
– Вам нужны доказательства ее ведьмовской сущности? Что ж, мы их предъявим, и она не сможет это отрицать! Грин, сними с нее одежду!
Дюжий тюремщик шагнул в камеру. Фигура в сером балахоне подалась назад и так плотно прижалась спиной к стене, словно рассчитывала целиком в нее вдавиться. Невозмутимый Грин сделал еще пару шагов, приблизился к женщине и потянулся к ее одежде.
Неожиданно женщина подняла правую руку и уперлась ладонью в грудь тюремщика.
– Нет! – произнесла она голосом, от которого Грин замер на месте.
– Ну же, Грин! – поторопил его Бидвелл. – Раздень ее!