Невестка слепого барона (СИ)

«Невеста с красными ушами – это безобразие! – хихикнула я про себя. Так что успокаивайся, милая, и не позорь мужа!».
Пир был как пир. Скучноватый и не слишком приятный для меня из-за нескольких легких, еле заметных шпилек, которые прозвучали в тостах. Муж даже не заметил эти укусы. Мужчина… Что поделаешь?
Возможно, раньше бы меня это расстроило. Но, вспоминая разговор с Освальдом, я просто предвкушала следующий день, когда мужчины уедут на охоту, а я останусь руководить этим змеиным клубком. С улыбкой поглядывая на недовольное лицо баронессы Штольгер, я улыбалась ей еще нежнее и про себя думала: «Вам понравится, дамы! Вам обязательно всё понравится!».
  
Глава 18 
 
ОСВАЛЬД
Пожалуй, меня сложно назвать трепетной натурой. По сути, я самый обыкновенный скучный работяга: уже не пацан, уже изрядно потертый жизнью и умеющий только работать, работать и работать.
Я прекрасно помню хмельную и чуть дурную первую свою свадьбу. Я ведь тоже был безумно счастлив: во мне бурлили гормоны, впереди лежала долгая жизнь и ожидали невиданные свершения. Я хорошо помню, чем это закончилось. Как медленно и методично жена отрывала от меня дочку, как капала ей и мне на мозги, считая нашу жизнь недостаточно красивой и легкой. Как я по юношеской дури считал, что раз есть крыша над головой и еда на столе, значит, я свою социальную роль мужа и отца отыгрываю полностью.
Сейчас я старше на целую жизнь. Надеюсь, если и не умнее, то хотя бы опытнее. Я смотрел на свою юную жену и понимал: понадобится, я отдам за нее жизнь. Не знаю, какие высшие силы показали мне тогда ее золотую душу, но то тепло и счастье, которые она излучала, останутся со мной навсегда. Никогда к рефлексии я особенно склонен не был, но в этой ситуации прекрасно понимал одну пугающую вещь: даже если моя Искра полюбит другого и захочет уйти, я ее отпущу. Мне гораздо важнее сохранить ее счастье, чтобы хотя бы изредка любоваться им издалека.
Разумеется, некие шальные мысли о первой брачной ночи все же, пусть и на заднем плане, в моей голове присутствовали. Однако, как бы меня к ней ни тянуло, давить на Клэр я не собирался. Поэтому, когда целой пьяной толпой гости меня провожали до опочивальни, я, в общем-то, даже не надеялся увидеть там Клэр.
Понимал, что, скорее всего, она уже ушла спать в свою комнату: свадьба была достаточно утомительной. Потому-то, резко осадив толпу за пару шагов до входа, я захлопнул дверь прямо у них перед носом, не давая возможности увидеть пустую постель…
Только вот постель вовсе не была пустой. Клэр, чуть нервно кутаясь в бархатный халатик, сидела на краю кровати. Мое сердце глухо ухнуло и зачастило…
— Я думал, ты уже ушла к себе, – больших трудов стоило, чтобы голос не дрогнул.
— Я… в общем-то, я и собиралась… - Клэр вцепилась побелевшими от напряжения пальцами в край воротника, все туже стягивая его у горла.
— Можешь ложиться спать, родная моя. До утра в наши покои точно никто не войдет. Но спасибо тебе, что ты подстраховала: если бы увидели, что тебя нет в комнате, поползли бы сплетни.
— Знаешь, Освальд, сегодня мы очень устали… Но я тут подумала… если я уйду к себе, сплетен все равно будет не избежать. Утром служанка увидит измятое белье на постели. Да и вообще… – она вздохнула, убрала руку с собственного горла и тихо закончила: – Я думаю, правильнее нам спать вместе, - и совсем уж тихо, на грани слышимости прошептала: – Только давай не будем торопиться.
Пока я расстегивал пуговицы на рубашке, руки у меня изрядно тряслись, но к моменту, когда нужно было ложиться, я уже сумел немного успокоиться. Одно то, что пусть и забившись к стенке, рядом со мной тихонько лежала Искра, делало меня счастливым. Это давало шанс нашим отношениям, это давало надежду на общее будущее.
Уснуть я не мог долго: слушал дыхание наконец-то расслабившейся и уснувшей Клэр и улыбался в темноте, как дурачок при виде петушка на палочке. Мне хотелось, чтобы утро никогда не наступало. Я готов был вечно лежать рядом, слушать ее тихо дыхание и охранять от всех земных напастей…
  
Утром, после плотного и сытного завтрака, я выехал из замка, сопровождаемый толпой взбудораженные гостей. В Алмейнском лесу, расположенном на моих собственных землях, в этом году изрядно расплодились олени. Егеря отследили неплохое стадо, и охота обещала быть удачной.
***
КЛЭР
Менестрелей и музыкантов Освальд выписал из Хагенберга. Но в первый день на них никто особо не обращал внимание: гости пили, ели, произносили пафосные тосты, дарили подарки. Слава всем богам, что я считалась вдовой, и в нашу спальню не напрашивались матроны, чтобы пронаблюдать за процессом.
Ко второму дню я готовилась, пожалуй, даже тщательней, чем к первому. Для первого дня нужно было только красивое платье, улыбка и терпение. Для второго, когда я оставалась в теплой дамской компании, мне потребовались ведущие. Месяц я натаскивала Гронта и Мирин. Разумеется, они не могли держать себя так нахально и самоуверенно, как какой-нибудь разбитной тамада на обычной свадьбе, но это и не требовалось. Здесь сам темп жизни был гораздо более неспешным, и толпу гостей вовсе не требовалось «заводить». Тем более что мужчины с утра отправились на охоту, а дамы остались на моем попечении: худо-бедно, но сейчас я была здесь персоной номер один. Как-никак целая графиня.
Общее число женщин в зале было около пятидесяти: кроме соседей, живущих в Алмейне, на свадьбу прибыли не только все окрестные бароны-баронессы, но даже представители нетитулованного дворянства. Почти каждая из матерей привезла с собой детей. Сейчас за столом, кроме взрослых женщин, завтракали почти двадцать пять девиц на выданье возрастом от пятнадцати и почти до тридцати лет. Многие, очевидно, по наущению маменек, смотрели на меня с недовольством.
Музыканты расположились в углу и не слишком громко пиликали что-то. Из инструментов у них имелось нечто похожее на свирель, подобие маленькой арфы и почти прямоугольная гитара.
Дамы ели неторопливо, беседуя о своем девичьем, и на меня, сидящую во главе стола, попросту не обращали внимания. Не замечали они меня, пожалуй, даже несколько демонстративно. Но я была терпелива и дождалась, пока все гости насытились и гомон за столом стал громче. По местным правилам первым из-за стола должна встать хозяйка дома. Но я все сидела, не позволяя им подняться.
Не все гости остановились в замке: у нас просто не было столько отремонтированных комнат. Большая часть из них встала на постой в Алмейне. Но вот именно эта дама, вдовствующая баронесса Лантор, прибыла в замок по приглашению Освальда. Дочерей у нее не было, а два сына в данный момент отправились с моим мужем на охоту.
Ее место за столом было довольно близко ко мне, и по этому признаку я поняла, что дела свои женщина ведет очень неплохо, справляясь и с землями, и с налогами.
Слегка откашлявшись, баронесса вопросительно взглянула на меня и негромко спросила:
— Госпожа графиня, а не засиделись ли мы?
— А и в самом деле! – я постучала серебряной ложкой по стеклянному графину с вином, привлекая к себе всеобщее внимание.
Разговоры за столом стихли, и женщины вынуждены были повернуться к источнику шума. Лица были очень разные: частью равнодушные, некоторые откровенно недовольные.
— Дорогие гостьи, сейчас слуги уберут со стола, но прошу обратить внимание на то, что я приготовила для вас несколько забавных игр, чтобы мы не скучали весь день в ожидании мужчин. Смотрите, – я указала на орудовавших ближе к окнам Гронта и Мирин. – На этой веревке развешаны небольшие сувениры на память.
Каждая из вас может стать обладательницей любого из этих предметов, но есть небольшое условие!
Я поднялась из-за стола и не оглядываясь отправилась к уже натянутой веревке, с которой свисали всевозможные часто развешанные безделушки. У колонны, к которой была привязана веревка, я остановилась, ободряюще улыбнулась Гронту и Мирин и резко повернулась к тем, кто меня сопровождал. Самым забавным было то, что вперед пролезли именно те женщины, лица которых выражали максимальную враждебность и недовольство.