Невестка слепого барона (СИ)

Освальд сам помог мне промыть волосы. Мы поливали друг другу из ковшиков, жалея о том, что нормальная баня нам пока недоступна. Было очень тепло и душно, в воздухе присутствовал запах плесени, и Освальд, окатившись напоследок прохладной водой, недовольно буркнул:
— Домой вернемся, первым делом баней займусь. Так мне надоели эти лоханки местные… – с досадой добавил он.
Впрочем, в предбаннике нас ждали чистые и теплые простыни и кувшин горячего глинтвейна.
Разумеется, к ужину волосы у меня еще не просохли. Но в косе это было не так заметно.
Для первой встречи с его светлостью я выбрала достаточно скромное, но недешевое платье. Темно-синий бархат, белый отложной воротник, которых здесь никто не носил, и часть жемчужного комплекта: серьги, шпильки и пара колец.
— Нормально? – я вопросительно глянула на мужа.
— Прекрасно, Искра! Строго, но очень красиво, – он поцеловал меня в висок, стоя за спиной и наблюдая наше с ним отражение в большом зеркале.
Его светлости герцогу Бальгеру было чуть за сорок. Полноватый рыхловатый мужчина с обильной сединой и крепкими желтыми зубами. У него была такая же неопрятная борода, как у покойного баронета Рудольфа, но при этом, в отличие от баронета, герцог постоянно улыбался и выглядел этаким весельчаком-балагуром.
А вот его жена, герцогиня Жозефина Бальгер, на его фоне смотрелась сухонькой старушкой. Сильно осунувшееся лицо, темные круги под выцветшими глазами, мышино-серые седые волосы и множество мелких морщин. Ее светлость не спасали ни дорогие крупные рубины в золоте, обильно украшавшие массивную цепь на шее и сухонькие пальцы, ни тяжелый бархатный туалет с парчовыми вставками, отделанный белоснежным горностаевым мехом. Вся эта роскошь как будто существовала отдельно от нее. Она вяло улыбалась нам с мужем, приветливо кивнула на поклоны, но так и не произнесла ни слова. Ужин был долгим и обильным. Мы сидели на почетных места, и я только радовалась, что между мной и бесконечно болтающим герцогом расположился Освальд.
У меня даже было время рассмотреть других гостей. За столом присутствовало как множество семейных пар, сидящих ближе к герцогской чете, так и пришедшие отдельно дамы и кавалеры. Если мужчины все как на подбор, были крепкими здоровяками и сидели по левую руку герцога, то сидящие напротив них дамы смотрелись немного странно. Они четко чередовались: пожилая – молоденькая, пожилая – молоденькая. Я сообразила: это мать или тетушка, сопровождающая красотку на выданье.
Стол, во главе которого сидел герцог, был настолько широк, что беседовать людям, сидящим друг напротив друга, было неудобно: пришлось бы говорить слишком громко. Но, тем не менее, я заметила, как мужчины постреливают глазами в девиц. А те время от времени слегка смущаются и кокетливо делают вид, что не замечают заинтересованных взглядов. Мамаши же зорко наблюдали за всеми этими переглядываниями и периодически шепотом наставляли дочерей, склонившись к порозовевшему ушку; девицы покорно кивали, соглашаясь с нравоучениями.
Просидеть пришлось около двух часов. Я уже начала уставать, когда его светлость наконец-то подал руку жене и вывел ее из-за стола.
Мы были милостиво отпущены в комнату на отдых. Но я заметила забавную деталь. Когда Освальд, кланяясь герцогу, на прощание сказал: «Ваша светлость, я хотел бы побеседовать с вами и кардиналом Марионе одновременно. Можно ли будет такое устроить? Дело, о котором я хочу поговорить, может оказаться чрезвычайно важным», пустоватый взгляд серых глаз герцога на мгновение стал весьма пронзительным. Он как бы сбросил маску добродушного болтуна и коротко спросил:
— Это срочно, граф?
— Не слишком, ваша светлость. Несколько дней вполне терпит.
— Значит, через день после бала я приглашу его преосвященство на бокал хорошего вина после завтрака. А вы, граф, составите нам компанию.
Освальд благодарно кивнул. Мы еще раз раскланялись, и нас, наконец-то, отпустили на отдых.
  
Глава 21 
 
КЛЭР
Сама я такой цвет в жизни бы не выбрала. Спору нет, бархат цвета благородного бордо с золотой отделкой смотрелся красиво. Даже роскошно. Да и мои украшения подходили к платью идеально. Но все же сама я не рискнула бы надеть что-то столь привлекающее внимание. Освальд буквально уговорил меня выбрать именно эту ткань, поясняя свое желание:
  
— Клэр, солнышко ты мое, пойми: всегда встречают по одежке! Нам в этом графстве жить всю оставшуюся жизнь. И герцог, как ни крути, на этих землях первый после бога. Нравится нам или нет, но этот мужик – наше непосредственное начальство, и с ним обязательно нужно поладить. Поэтому выглядеть на балу мы с тобой должны так, чтобы не дать ни малейшего повода для насмешек или сплетен. Сама знаешь, как дружелюбны бывают к новичкам старожилы, так что внимание на нас будут обращать обязательно. Смирись с тем, что мы местные селебрити.
Почему-то мне вспомнились послесвадебные визиты с покойным баронетом. Я почти воочию видела поджатые губы баронессы Штольгер и нарочитое игнорирование меня в беседах всеми соседями: «Может быть, Освальд и прав… Да нет, он точно прав! Или мы покажем, какие мы “крутые”, или местные начнут точно так же воротить от нас лица и шипеть за спиной.».
Эти мысли меня не радовали: не привыкла я быть в центре внимания. Но все же муж мой и прожил здесь дольше, да и там, в родном мире, не последним человеком был.
Так что наши бальные костюмы, сшитые в стиле Family Style, были из роскошного бархата с золотой отделкой.
Едва войдя в зал, я поняла, как прав был Освальд. Мы были не просто чужаками. Мы были нахальными чужаками, которые посмели одеться так же роскошно, как и герцогская пара. У остальных наряды были не дешевле, просто менее яркие.
В то же время все вокруг знали, что Освальд служил у принца несколько лет и земли в награду получил из королевских рук. Для местной знати он был нахальным выскочкой, которому неприлично повезло. Зависть существует в любом мире, и сквозь вежливые улыбки и приветственные поклоны отчетливо сквозила недоброжелательность знати. Тем более что присутствовало еще четыре пары, равных нам по положению: на герцогский бал съехались самые сливки общества.
Нас почти намеренно игнорировали. После того как мажордом выкрикнул наши титулы, стоя в широко распахнутых дверях, мы прошли по ковровой дорожке, поклонились герцогу с супругой и отошли в сторону. Нас рассматривали. Внимательно, пристально и, пожалуй, излишне назойливо. Если мужчины хотя бы старались сделать это не слишком заметно, то женщины позволяли себе гораздо больше.
Стоя метрах в пяти от нас, сплетничала целая стайка дам, не забывая почти демонстративно оглядываться, рассматривать нашу одежду и недовольно морщить носы. Возраст женщин был самый разный: от двадцати пяти до пятидесяти. Между собой держались они так, будто были самыми близкими подругами.
Муж усадил меня в кресло, и мы тихонько обсуждали предстоящую встречу с его светлостью и кардиналом. А зал между тем потихоньку заполнялся.
Его светлость произнес что-то вроде приветственной речи, герцогиня махнула белоснежным платком и откуда-то с высоты, с балкона зазвучала несколько визгливая музыка.
Его светлость встал с трона и пригласил на танец пожилую солидную даму в богатом платье из темно-серого атласа. Пара встала недалеко от трона, и вслед за ними начали торопливо пристраиваться гости. Освальд с улыбкой посмотрел на меня и сказал:
— Крепись, моя Искра! Нам предстоит танцевать не меньше трех раз, – с этими словами он протянул мне руку.
***
ОСВАЛЬД
Всех присутствующих я, разумеется, в лицо не знал. Но то, что на первую баханду, которую по правилам ведет или сам хозяин дома, или же самый важный гость, парочки выстраиваются по ранжиру. Не просто так, а по социальному статусу. Однако, когда мы подошли к быстро формирующейся колонне из пар, перед нами оказалось уже больше десятка. Секунду подумав, я придержал Искру за руку, давая возможность торопящимся гостям занять свои места. В результате мы с ней оказались почти в конце колонны.