Функции памяти (СИ)

— Нир, а я сейчас правильно говорю, да?
— Правильно. В основном.
— То есть?
— Некоторые слова произносишь странно, не так. Не как урши, но — иначе, чем мы. А некоторые я просто не знаю, приходится догадываться.
— Прекрасно! — глубоко вздохнула я. — Оно наградило меня знанием языка. Интересно, он у вас так мало изменился за тысячелетия или всё-таки автоматика отслеживала, что происходит вокруг? Не может местная аппаратура не быть связана с общепланетарной сетью!
— Мара, ешь! — с улыбкой подбодрил меня Нир. — Ты хотела осмотреть лагерь урши.
— Да. Ты прав. Это всё голые теории, тут рассуждать можно бесконечно, но… Вин! Это же так интересно!
  
ГЛАВА 10. Подробности
 
Связь с храмом действительно работала не только внутри пирамиды, но и на площади, и даже в её окрестностях. Просто у костра сознание храма почти не ощущалось, а вот стоило ступить на каменные плиты — и сразу возникло лёгкое ощущение чужого присутствия. Куда сильнее нервировали слишком обострившиеся чувства. Пусть я немного притерпелась и уже не хотела утопиться в ближайшем водоёме, лишь бы не слышать и не чувствовать, но до спокойствия всё равно было далеко.
Сейчас, на свежую, не перегруженную голову, общение с храмовой автоматикой воспринималось гораздо легче и даже почти привычно. По сути та же шимка, только со слабым подобием искина — не выраженной личностью с собственным «я», а неким организованным набором инструкций, распоряжений и степеней свободы. Конечно, кое-какие проблемы при этом возникли, но опыт работы с привычными виртуальными интерфейсами очень пригодился.
Очень хотелось бросить всё и бежать в храм с вопросами, которых имелось множество, но пока я держала себя в руках и старалась следовать плану. Это был не вопрос силы воли или организованности, а — спокойствия. Имея определённую цель, я чувствовала себя не настолько потерянной, как без неё, и не распылялась. И первой целью было разобраться с пленниками.
В «штабной» палатке, где меня допрашивали, нашлось несколько контейнеров с электронными замками. Рисковать, ломая их с помощью грубой физической силы, не хотелось: существуют системы, уничтожающие в таких случаях содержимое, и я не могла поручиться, что здесь стоит не такая. Но кстати вспомнились проблемы с электроникой и мои подозрения на их счёт, с которыми я и пристала к искину.
Оказалось, вредили человеческому оборудованию естественные помехи, создаваемые атмосферой, глобальной сетью телепортов и харрской связью, но храм всё же располагал возможностями легко и прицельно вырубить всю нашу сложную технику. Изначально это воздействие вообще-то было рассчитано на внутренние процессы живых существ, что он продемонстрировал на наёмниках, и являлось не защитным, а рабочим. Но современная электроника почти всегда разрабатывается с приставкой «био», и применить к ней знакомые принципы искину оказалось несложно, да и на более простых схемах такие воздействия сказывались разрушительно.
Как именно всё это происходило и почему наши техники ничего такого до сих пор не заметили, я спрашивать не стала. Я не инженер и не физик, всё равно быстро не пойму, а закапываться в дебри не хотелось тем более.
В итоге храм уничтожил мешающие мне электронные замки, дублирующую механику легко сковырнул Нидар. После осмотра «сундуков с сокровищами» мы стали счастливыми обладателями нескольких басок и кипы документов — печатный текст до сих пор не умер благодаря своей простоте и надёжности. Копаться во всём этом я не спешила, только складывала отдельно.
^Баски — производное от БАС, «биоэлектронная автономная система». Общее название большого класса портативных устройств с ограниченной функциональностью: защищенные хранилища информации, контроллеры, записывающие устройства, приемопередатчики ближнего радиуса действия. «Басками» чаще всего называется первый тип устройств, поскольку носители информации, в отличие от прочих разновидностей БАС, широко распространены среди гражданского населения.^
 
Не знаю, что именно я хотела найти, наверное, просто из любопытства совала нос во все щели. И небольшую лаковую шкатулку — кажется, натуральную, деревянную, — тоже открыла безо всякой задней мысли. Но когда над ней воспарила голограмма гранёной четырёхконечной звезды и зазвучала медленная старинная мелодия, я выругалась. Подумала и выругалась ещё раз.
— Что случилось? — через плечо заглянул Нидар. — Красиво, — одобрил через несколько секунд.
— Да уж. Как гласит народная мудрость, красота — страшная сила. И чем дальше, тем страшнее… Куда ж мы вляпались-то, а? — пробормотала тоскливо.
— Почему тебя так взволновала эта… картинка? — озадачился рыжий и ободряюще сжал моё плечо.
Закрыв добычу и поставив на столик с такой аккуратностью, словно она могла взорваться, развернулась к мужчине лицом. Обняла, крепко прижавшись на пару секунд, просто чтобы успокоиться, потом слегка отстранилась и принялась за пояснения.
— Это знак и гимн РАО, республиканской армии освобождения. Это… как бы их цензурно назвать? В общем, сами себя они величают движением сопротивления, борцами за справедливость и реставраторами республики. По факту… Да плюк их знает, честно говоря, я в политике не разбираюсь. Но отец постоянно их ругает, когда заходит речь, а его мнению в вопросе я доверяю.
— И что в этом страшного? — продолжил недоумевать харр.
— Если шкатулка эта валялась у Майкла не просто так, а по идеологическим соображениям, в чём я почти уверена… Это политическое дело. Всё, что связано с РАО, это политика, а значит, всё очень грязно и очень сложно, — вздохнула сокрушённо. — И нам точно надо поскорее позвать спецов из ИСБ, хотя я и не представляю, как с ними объясняться.
— Всё-таки урши очень любят усложнять себе жизнь, — рассеянно качнул головой Нир.
— Вот тут я даже спорить не буду! Потому что да, любят, и усложнение её до такой степени меня тоже всегда раздражало. Пойдём всё-таки поищем связное оборудование. Может, храм подскажет что-то полезное, если он всё это время более-менее следил за происходящим.
Мне повезло, в одной из палаток по подсказке искина мы действительно нашли портативный ретранслятор. С запуском его я разобралась быстро, на нём для таких бестолковых имелась подробная инструкция. Исправный, настроенный, достаточно мощный, чтобы добить до городской сети Индры-1, и подключённый к ней. Интересно, как хозяева умудрились всё это реализовать, не привлекая внимания?
Стоило активировать шимку, как меня завалило кучей непрочитанных сообщений. Не считая спама и полезных информационных рассылок, были послания от сокурсников и других шапочных сетевых знакомых, которые я проигнорировала. Ну и, конечно, уйма всего от родителей и сестёр.
Только разобраться со всеми этим я не успела, прервал входящий вызов. От отца. Да он точно чуял…
С одной стороны, это здорово, что информацию у нас научились передавать почти мгновенно на любые расстояния. Но с другой — такая скорость иногда… всё осложняет.
Чувствуя робость, я села на какой-то ящик, для поддержки вцепилась в ладонь Нидара, который опустился передо мной на корточки. Быстро настроила отображение, заменив своё новое лицо образом старого, привычного, и ответила на вызов.
— Привет, па!
Несмотря на все опасения, прозвучало даже радостней, чем я ожидала. Видеть отца — невозмутимого, по уставу тщательно выбритого, с его обычным лёгким насмешливым прищуром, — было приятно почти до слёз. Как хорошо всё-таки, что он есть и что он вот такой…
 
И как хорошо, что дома всё хорошо. Потому что отец спокоен, расслаблен и выглядит как всегда. Одет не в футболку, а в повседневную форму — значит, сейчас на службе. И без головного убора, так что можно привычно поумиляться на любимые кудряшки. Светло-русые волосы отца вьются мелким бесом, за что он их терпеть не может и всегда стрижёт очень коротко, но те не сдаются и даже в таком виде продолжают курчавиться. Многое бы я отдала, чтобы посмотреть на обросшего кудрявого папу! А так — только на детских снимках, потому что войну с причёской он ведёт лет с десяти, с кадетского корпуса. Хотя так и не собрался решить эту проблему радикально — наверное, привык.